Улыбнувшись криво, и сказал:
«Раздавлю тебя! Мне жить на воле!»
Плюнул под ноги и замолчал.
Стерегли всем станом Тэмуджина,
Как зеницу ока берегли!
Все же ускользнул он, невзирая
На дозорных зорких… Не смогли
Надломить дух Демигун-Хингея!
В озере скрывался эти дни.
В тине, средь кувшинок (вот идея!).
Стражи созерцали две ноздри.
Лишь батрак из племени Сорган-Шира
Тэмуджина видел, но смолчал.
Сколько раз прошел он молча мимо,
С тайгуитами его искал.
Все устали. Началось ночевье.
Спать пора. Все выбились из сил.
Тэмуджин к сулдусам в их кочевье
Добежал и помощи просил.
Сорган-Шир в испуге выдать хочет!
Ведь его в колодки заточат.
Сыновья вступились что есть мочи,
На телеге спрятав. Палачам
Не достался Демигун той ночью!
Сорган-Шир в путь бегло проводил,
Дав коня, сказал: «Мчи что есть мочи!»
Сын его стал лучший побратим.
Чилаун тропой своею верной
Вывел от врагов в тот добрый час.
Мчался вихрем Тэмуджин. Из бездны
Тенгри вывел, спас на этот раз!
День и ночь искал свое становье.
Всех нашел! На радости обнял
И молитву Небу по-сыновьи
Он вознес, что был спасен он сам.
Мать счастливая к груди прижала!
Возмужал уже ее сынок!
А ведь ростом был с отца кинжал он.
Как так вырос?! Тенгри-хан сберег!
Тэмуджин, слезу смахнув украдкой,
С Оэлун в степи ночной стоял.
«Первым на земле я стану в схватке!..» —
Клятву Небесам в ту ночь он дал.
Взяв семью, сменил свое кочевье.
Хоть враги искали – не нашли!
С андою Джамухой увлеченье
Было воевать в степной пыли.
Ловко управляться в битве бранной,
С волей в гривах на конях скакать…
Вырос Тэмуджин отцу на славу
Воином, чтоб стан свой охранять!
«Возмужал! Его пора настала
В юрту привести свою жену! —
Оэлун Тенгри в ночи шептала
Матери молитву. – Я умру,
Сын с семьей в степи остаться должен.
Ярко освети ему Ты путь!..»
Поутру гонца шлет к ходжину.
Он помчался, лишь заря чуть-чуть
Степь своим багрянцем расцветила.
Птица пела звонко в этот час…
«Быть добру! – так Оэлун отметила. —
Тэмуджин!» – ее донесся глас.
Сын дозором охранял владения,
Лишь к утру сменился. Лег поспать.
