Альманах колокол – Альманах «Российский колокол» №1 2020 (страница 58)
На следующий день мне вручили большую хорошо оформленную книгу:
Перелистав книгу, начала читать сонеты.
Сонет 37
Сонет 3
Ромео и Джульетта
Трагедия Ромео и Джульетты из двух враждующих родов – Монтекки и Капулетти – была мне известна, но ситуация, в которой я очутилась, обострила чувства.
Время шло. Я начала выздоравливать. За полторы недели до Нового года состоялся врачебный обход. В палату вошел завотделением Семен Александрович и его студенты, в первом ряду лечащие меня Саша и Таня. Семен Александрович меня внимательно выслушал, потом посмотрел на сборник «Уильям Шекспир» и сказал:
– Одобряю, время вы даром не теряли; а каково ваше самочувствие?
– Хорошее, большое спасибо.
– Вас проведет в общую палату Татьяна Петровна (Таня).
Кровать моя стояла у окна. На следующее утро выпал первый снег. Когда пришла мама (в часы приема), я попросила ее нарисовать на картоне персонажей сказки «Репка» и прикрепить их на палочки.
В больнице был зал, где для различных мероприятий собирались выздоравливающие. 30 декабря зал был полон, Семен Александрович поздравил всех с наступающим Новым годом, пожелал всем скорейшего выздоровления и самого наилучшего.
– А сейчас посмотрите нестареющую сказку для детей и взрослых, которую подготовила для нас выздоровевшая Лена Милина.
В зал внесли ширму. За нее вошли ребята из нашей палаты, держащие на палочках нарисованные мамой репку, деда, бабу… Перед ширмой появилась я в красивом, сшитом мамой, платье, так как меня выписали домой.
Я говорила текст, из-за ширмы сверху появлялись персонажи. В конце все артисты вышли на поклон.
Аплодисменты, аплодисменты…
Выздоравливающих пригласили на ужин. К нам с мамой подошел Семен Александрович и сделал комплимент: «Вы вырастили хорошую дочку».
Мама поблагодарила его за мое выздоровление, пожелала успехов в его трудной работе. Попрощавшись, мы ушли. В сумке у нас лежал большой тяжелый сборник Уильяма Шекспира, который помог мне по-новому понять произошедшее со мной и окружающими.
Александр Григорьевич Сидоров родился 14 апреля 1949 года в Петрозаводске Карельской АССР в семье служащих.
В 1970 году окончил Петрозаводское медицинское училище и до 1976 года работал фельдшером. В 1981–1983 годах находился на военной службе в составе ограниченного контингента советских войск в Демократической Республике Афганистан. В 1987 году окончил Петрозаводский государственный университет и до 1994 года работал старшим школьным инспектором в Кондопожском гороно.
Стихи начал писать с 14 лет. В 1963 году был членом ЛИТО при газете «Комсомолец» (г. Петрозаводск). Печатался также в «Литературной газете», в журнале «Юность», в «Антологии русских поэтов в Австралии», в журнале «Австралиада» в Австралии. С 1994 года проживает в Австралии.
Член ЛИТО г. Фрязино (Россия), «Жемчужное слово» (Австралия), сотрудничал с журналом «Жемчужина» (Австралия).
Член СП РФ (с сентября 2014 года).
В течение нескольких лет сотрудничал с международным сайтом «Литературная Губерния» – город Самара. Автор книг (на русском языке): «Стихотворное переложение Иоанна Богослова» – «Апокалипсис» (Австралия), «Истина Иешуа» (Австралия). Автор четырех книг, изданных новокузнецким издательством СП РФ: сборник стихов «Колокол моей жизни»; «Библейские мотивы»; «В. Г. Белинский», «Литературные портреты» (январь 2017 г.)
Обреченные жить (продолжение 3)
Отец
В противоположность моей матери, отец мне казался высоким, худым, сурово-молчаливым человеком. Он редко улыбался, и слова, которые он, произнося, ронял в воздух, обретали нужную форму и всегда были весомы.
Родом он был из поморской семьи, а семья была из того поселения староверов, которое во времена раскола ушло с Валдая на северо-запад, в сторону Белого моря, где и поселилось с двух его сторон: со стороны Архангельска (район Северной Двины) и Кандалакши (выход к Северному морскому пути)… В Белом море, в районе Кандалакши, есть даже остров Сидорова.
Дед мой, Сидоров Александр Прокопьевич, в двенадцать лет оставшийся круглым сиротой, хватил лиха, как говорится, «по самое горлышко»… Но не сломался, выжил и уже к шестнадцати годам сумел выправиться и подняться в финансовом отношении, работая на лесосплаве. Работа эта была сезонная, до ледостава, который в этих суровых местах начинался уже в конце октября. Проработав таким образом несколько сезонов, он сумел поставить в деревне Коросозеро дом, купил охотничье снаряжение и лодку, стал заниматься охотой и рыбным промыслом.
Это сейчас, в XXI столетии, в наших лесах не стало дикого зверя… Да и откуда этому зверю взяться в наших лесах, где и деревья-то, если, конечно, захочешь, можно пересчитать по пальцам… В то же время, конца XIX столетия, в наших лесах всего было много. Тогда еще лес не был обижен человеком и одаривал его щедро.
В 1891 году, когда моему деду исполнилось двадцать пять лет, он уже крепко стоял на своих ногах. Охотник он оказался умелый и буквально за несколько лет охотничьего промысла сумел сколотить основательное хозяйство. В этом хозяйстве было три коровы, две лошади и некоторая другая живность, как то: овцы, куры. Был приобретен сельскохозяйственный инвентарь, и в течение трех лет он собирал неплохие урожаи ржи и овса.
В 1896 году, когда моему деду исполнилось тридцать лет, он женился. В жены он взял сероокую северную красавицу по имени Мавра Никитична Горева. Сосватал он ее в Воренже – соседней деревне, находившейся в двадцати пяти верстах от Коросозера. Свадьбу сыграли, по старообрядческим обычаям, с размахом, и он скромно зажил с молодой женой, оказавшейся хорошей и рачительной хозяйкой.
До 1920 года Господь никак не давал моему деду сыновей, рождались одни девки, да и из тех девок, которые рождались, зажились только две – Анастасия и Наталья, остальные скончались при рождении…
Наконец-то Господь сжалился над ним, и 18 марта 1920 года жена подарила ему сына, которого при крещении нарекли Григорием. Как вы понимаете, я описываю появление на свет моего отца.
До пятнадцати лет мой отец жил с родителями в деревне Коросозеро, недалеко от Белого моря. Занимался разнообразной сельскохозяйственной работой, зарабатывая трудодни в колхозе и помогая выживать родителям в это трудное для колхозников время… Кроме этого, сезонно вместе с отцом бил зверя и занимался рыбным промыслом. Это была ощутимая помощь родителям. Тем более что, кроме него и двух старших сестер, в 1921 году родилась сестра Алевтина, в 1931 году – брат Анатолий, а в 1936 году родился младший брат Арсений. Семья была по-крестьянски большая, состоящая из шести человек детей и двух взрослых.
В 1935 году, когда моему отцу исполнилось пятнадцать лет, колхоз направил его на шестимесячные курсы счетоводов в районный центр, которым являлся город Беломорск. Успешно окончив курсы, мой отец вернулся в родной колхоз, где до 1937 года работал счетоводом. В 1937 году он был отправлен на учебу в Петрозаводскую бухгалтерскую школу, по окончании которой, в июне 1939 года, вернулся по распределению в финансовый отдел сельскохозяйственного Беломорского управления колхозами.
В сентябре 1939 года был призван на срочную службу на Балтийский флот.
Дневник моего отца «Некоторые впечатления личной жизни»
Сидоров Григорий Александрович. Дата рождения: 18.03.1920.
«Давно зародилась у меня идея запечатлевать свои чувства и переживания посредством карандаша на бумаге, но осуществить ее, или, вернее, написать первую строчку собрался только в конце 1941 года, т. е. в то время, когда над всей нашей прекрасной родиной нависла кровавая угроза русскому народу со стороны запада, со стороны фашистской Германии.
Возьму своей темой хотя бы последние два-три года.
1939 год прошел без особых происшествий. Я был в это время одним из многих смертных, но только в условиях гражданских. Жизнь протекала незаметно и весело, целый день работа – или в стенах канцелярии, или, еще лучше, где-нибудь на колхозных полях.
В августе месяце вышел в отпуск на месяц. Проводил его в деревне у отца.
Как прекрасно было это время… Теперь я мечтаю хотя бы об одном таком дне в моей жизни сейчас.
Бывало, с утра берешь ружьишко и собаку и идешь бродить по лесам, которые тянутся у нас сплошь на сотни километров. А в лесной чаще какая дичь только и не водится! Побродишь так-эдак до обеда, глядишь, что-нибудь вроде глухаря или тетерева болтается под ремешком. Случалось встречать и покрупнее зверя.
Какое удовольствие, когда услышишь злобный, отрывистый лай Норки, и уже для меня понятно, в чём дело. К вечеру с добычей, а бывало, конечно, что и без добычи, возвращался домой усталый, но довольный. А дома все двадцать три удовольствия – и закуска, и выпивка, и отдых!
Вечерком пойдешь побродить где-нибудь часиков до четырех-пяти утра… Хотя и маленькая деревушка, но и она была не лишена прекрасной половины человеческого общества, правда, качества далеко не блестящего, но все юноши в девятнадцать лет (а мне тогда было именно столько) бывают не слишком-то разборчивы…