Альманах колокол – Альманах «Российский колокол» №1 2020 (страница 57)
Неунывающая, доброжелательная, она легко сходилась и дружила с молодыми и людьми старше нее. Дети друзей в ней души не чаяли. Обращались к ней как к ровне. В студенческие годы Любушка расцвела. Сокурсники не обходили ее стороной. На последнем курсе особое внимание ей стал уделять комсорг группы. Они поженились. Люба забеременела. После окончания вуза Любин муж уехал на сельхозработы. Письма от него приходили всё реже и реже… Любе сообщили, что у него появилась новая пассия. Недолго думая, Любушка подала документы на развод. Супруг каялся, просил начать всё сначала. Люба отвечала, что она сама воспитает ребенка, а он сможет общаться с ним. После развода Любе предлагал руку и сердце влюбленный в нее редактор журнала, в котором она была внештатным сотрудником. Она отказала ему, так как нанесенная любимым человеком рана оказалась очень болезненной, незаживающей. Были и другие предложения, но подходящей для себя пары она не нашла. Зато ее нашла любимая работа. Она стала журналистом. Писала стихи и статьи, которые охотно печатались в разных изданиях. Много разъезжала по стране. Сына растить помогала подруга-учительница, воспитывающая дочь без мужа.
После окончания школы их дети поступили в электротехнический вуз и составили счастливую семейную пару на радость мамам, которые помогали им воспитывать ребятишек.
Люба по-прежнему много работала. Из командировок привозила всем подарки. Дневник ее пополнялся новыми стихами.
Пианино
До начала ВОВ оставалось совсем немного. Мама спросила:
– Лена, ты хочешь по-настоящему играть на пианино, как Тамара и Макс Кандель?
– Да.
– За углом нашего дома живет Марта Арнольдовна, которая обучала детей доктора Кандель и немного тебя игре на пианино. Она согласилась давать тебе платные уроки, если ты будешь прилежной ученицей.
На следующий день к 10 утра мы позвонили в дверь учительницы музыки. Дверь открыла Марта Арнольдовна, похожая на гувернантку, одетую по моде прошлого столетия в длинную темную юбку и светлую блузку со стоячим воротничком и красивой брошью.
В комнате на видном месте стояло пианино. Его украшали два серебряных подсвечника. По центру расположились стол и стулья из красного дерева. Над ними люстра из горного хрусталя. В правом углу – тахта, покрытая ковром, круглый столик и высокий торшер с абажуром. Слева и справа от дверей – вешалка для одежды; керогаз[18] на посудном шкафчике и две табуретки рядом.
Марта Арнольдовна велела мне сесть на крутящийся стул, стоящий возле инструмента, подняв его на нужную высоту, и села рядом. Поставила на пюпитр[19] нотный стан[20]. Всё это и изображение скрипичного ключа я помнила из занятий, которые проводились с Тамарой и Максом. Марта Арнольдовна напомнила, как переставлять пальцы, исполняя гамму. В заключение мы спели под ее аккомпанемент знакомую детскую песенку.
– Уроки будут по понедельникам и средам в это же время, – сказала Марта Арнольдовна.
– Большое спасибо, – ответила мама и расплатилась за восемь уроков вперед. Мы раскланялись и вышли на улицу.
Занятия оставались интересными недолго. Марта Арнольдовна занималась со мной по высшему разряду! Гаммы, гаммы, детские песни. Учительница добивалась чистоты звука.
Я сказала: «Играть не хочу, скучно…»
– А где же твое прилежание, терпение? – спросила мама.
Вскоре началась война.
Возвратившись в родной город после ВОВ, мы обнаружили, что ни от нашего дома, ни от квартиры Марты Арнольдовны ничего не осталось. Но время высветило главное: профессионализм.
Спасибо, Марта Арнольдовна. Добрая память осталась о вас!!!
Милюня и Мишуня
Милюня и Мишуня – так звали друг друга мама и приемный папа, который спустя время стал родным. Оба – участники Великой Отечественной войны, с медалями «За боевые заслуги», орденоносцы. Оба заботились обо мне. Родной папа Боря после войны служил за границей. Оттуда присылал посылки с одеждой, которую мама перешивала по мне по моде конца 40-х годов прошлого столетия.
Приемный папа Миша продолжал военную службу на подлодке, стоящей на приколе в одном из портов Причерноморья. Он учил меня не опаздывать, не врать, выполнять обещанное. Кроме того, несколько позже покупал игрушки, книжки… Запомнились детский расписной столик и стульчики.
В Причерноморье мы прибыли в январе. В школе началась 3-я четверть. Классная руководительница третьего «А» класса представила меня ученикам и посадила с отличницей Зейнарой Зайдулиной, знающей русский язык.
Тема урока: басня Крылова «Стрекоза и Муравей».
– Кто хочет быть стрекозой? – спросила учительница.
Моя соседка, я и еще несколько девочек подняли руки. Они выразительно читали грузинский текст. Затем, в заключение, по-грузински отвечал муравей.
Прозвенел звонок. Я подошла к Тамаре Александровне:
– Мама сделает мне костюм стрекозы, если вы возьмете меня играть в спектакль.
– Очень хорошо, – ответила учительница, улыбаясь, – внешне ты подходишь.
– Спасибо, текст мне поможет выучить Зейнара.
Окрыленная, радостная, я всё рассказала маме. Из проволоки и накрахмаленной марли она смастерила мне крылья стрекозы. На голову – шапочку со стоящими усиками-глазками.
За первую четверть, которую я окончила на Урале, у меня по всем предметам были четверки и пятерки. Благодаря подруге Зейнаре Зайдулиной я почти успешно перешла в 5-й класс (с переэкзаменовкой по грузинскому языку). В конце года я подошла к Тамаре Александровне:
– У меня готов костюм стрекозы, и я знаю грузинский текст. Когда будет спектакль?
– Его у нас не будет никогда… Приходи осенью на переэкзаменовку.
Переэкзаменовку я сдала и перешла со всеми в следующий класс.
Как-то, когда пришел папа Миша, мама сказала:
– Давай, Мишуня, посмотрим спектакль, в котором наша дочь говорит по-грузински.
Мама произносила по-русски, а я, в костюме стрекозы, по-грузински. В конце родители громко хлопали и улыбались. Но мне почему-то было грустно.
Фонтаны
Великая Отечественная война. Макс обучался в летном училище. Последняя медкомиссия, генерал-лейтенант медслужбы обнаружил у него болезнь сердца. Мечты стать летчиком рухнули…
Но Макс не сдался. Он подал документы на курсы стрелков-радистов и успел принять участие в тихоокеанских военных действиях Второй мировой войны с 9 августа по 3 сентября 1945 г. В одном из боевых вылетов случилось сражение. Летчик закричал: «Держись, Максим!» и выполнил мертвую петлю – они вниз головой, вверх ногами, люк открыт, внизу земля. Мгновение – вечность… Рывок! И неподъемный люк закрыт.
Боевое задание было выполнено. На землю вернулись без потерь.
После подписания мирного договора с Японией Максим продолжал военную службу еще шесть лет. Прошли года. Много разного – радостного и печального, трагического – произошло в мире и в нашей семье…
Во второй половине ХХ века у Максима участились приступы сердечно-легочной недостаточности. Была солнечная золотая осень. Профком выделил Максиму путевку в один из санаториев на Черноморском побережье. Оттуда прибыло письмо в восторженных тонах: дневной и ночной сон на берегу моря – прогноз на улучшение самочувствия! Идиллия длилась меньше недели, в начале ноября резко упала температура ниже нуля. Макс вернулся с сильнейшим бронхолегочным воспалением. Снова месячное лечение в больнице. В конце 70-х годов ХХ века, оставив детей у родителей, мы с Максом провели незабываемые три недели отпуска в Москве. Погода благоприятствовала. Работали самые разнообразные фонтаны. Всё, что можно, мы посмотрели на всю оставшуюся жизнь…
Шекспир. Сонеты, драмы, эпитафии…
Послевоенное время. Последние дни золотой осени. В школе и дома предновогодняя суета. Непонятно почему у меня поднимается температура. Домашними средствами сбить ее не удается. Вызывают скорую помощь. Просыпаюсь ночью в двухместной больничной палате. Напротив меня женщина держит за руку мальчика лет семи. Рядом штатив с капельницей. Женщина смотрит на ребенка… Я наблюдаю и незаметно засыпаю.
Просыпаюсь от страшного звука – «А-а-а-а»… Человек в белом халате произносит: «…Отказали почки». Я почти взрослая. Не передать, как жалко мальчика и его маму… До сих пор слышу: «А-а-а-а». Хочется убежать. Тяжелая пелена накрывает меня.
Заходит нянечка, приносит завтрак. Я спрашиваю:
– Когда меня переведут в другую палату?
– Придет доктор, всё тебе скажет. А пока поешь.
Кушать не хочется. Но я съедаю пару ложек каши.
Наконец приходит доктор со свитой:
– Я заведующий этим отделением, Семен Александрович. А вас как зовут, милая барышня?
– Лена, ученица 6-го класса 21-й школы.
– Очень приятно. Это мои студенты, Саша и Таня, – стажеры, – вперед выходят улыбчивые парень и девушка. – Саша и Таня будут вас лечить и отчитываться на пятиминутках. Вы остаетесь в этой палате. Прекрасное время для чтения, если вы любите читать.
Комната пустеет. Часы показывают 9.30. Саша и Таня приводят лаборанта, который берет у меня кровь для исследования; потом они провожают меня к рентгенологу.
Прием посетителей с 16.00. В палату заходят мама, папа и соседка Лида. Возле меня штатив с капельницей. Мама и Лида садятся напротив.
– У тебя – туберкулезный бронходенит[21]. Он излечивается, если лечить его правильно и не торопясь. В палате ты будешь одна. Когда будет возможно, тебя переведут в общую палату. Что тебе принести?