Альма Либрем – Снегурочка для миллиардера (страница 28)

- Безо всяких, возможно, неприятных для тебя обязательств.

Я зажмурилась.

Было очень правильно отказаться. Любая порядочная девушка на моем месте бы отказалась и назвала бы это сумасшествием.

Но Глеб за эти два дня разрушил не только мою спокойную, вялотекущую жизнь, а и уверенность в том, что ничего другого мне не светит. Что означал для меня отказ? Статус страшно порядочной и жутко одинокой барышни, возможно, с хорошей работой.

Согласие? Я оставалась все той же фиктивной невестой с призрачной, возможно, надуманной надеждой однажды превратиться в настоящую. Прекрасный дом, никакого давления со стороны родителей, а рядом мужчина, от одного взгляда которого я схожу с ума.

Потому что только сумасшедшая на моем месте поступила бы так же, как и я.

- Я согласна, - прошептала ровно за секунду до того, как Глеб наклонился ко мне и накрыл губы поцелуем.

14

Привычка подниматься в семь утра и отправляться на пробежку настолько крепко въелась в мое сознание, что даже первого января, когда все нормальные люди спят практически до обеда, подскочил безо всякого будильника. К восьми, возвращаясь домой, невольно остановился у гостевой спальни, прислушиваясь к тишине по ту сторону стены.

Дверь была немного приоткрыта – Катя вчера, наверное, забыла ее захлопнуть, - и сквозь щель можно было увидеть спящую девушку. Она лежала на боку, обняла подушку, практически подмяла ее под себя. Каштановые локоны разметались по белым простыням, пальцы крепко сжимали наволочку, словно Катя во сне с кем-то боролась.

А еще она была в моей футболке.

Это и неудивительно – сам же дал, - но Катя умудрилась превратить обыкновенный кусок ткани в одежду куда более соблазнительную любого полупрозрачного пеньюара, стоящего целое состояние. Простая, невинная и одновременно невероятно сексуальная… Не девушка, а чертов ходячий соблазн, поди сдержись, чтобы не попросить лишнего.

Сбежит же.

Усмехнувшись своим мыслям, я осторожно прикрыл дверь и отступил обратно в коридор. Пусть поспит. Я прекрасно понимал, что ее вчерашнее «согласна» было со стороны Кати настоящим подвигом, и очень не хотелось ошибиться, сделать что-то такое, после чего она оставит ключи на столе и убежит прочь в холодный зимний день, а потом поспешит исчезнуть и из моей жизни.

Не было никаких сомнений: любой, даже минимальный шаг назад будет для нее поводом сжечь все мосты. А я не собирался никуда ее отпускать.

Где еще такую найду?

Контрастный душ немного освежил мысли, но образ Кати из головы не выбил. Каждый раз, моргая, я видел ее – спящую, разметавшуюся по белым простыням и манящую. Фея…

Снегурка, свалившаяся на мою голову, в прямом и переносном смысле этого слова.

Хмыкнув, я спустился на кухню. Вчера убираться здесь было некому; обычно я не гнушался нанимать клининговые службы, но так и не дошел до того, чтобы взять на работу домработницу. Почему-то мысль о том, что кто-то будет регулярно находиться в моем доме, еще и хозяйничать здесь, вызывала раздражение. Вторжение в мое личное пространство – то, что всегда больше всего выбивало меня из колеи.

Это Назар мог целыми сутками находиться в чьем-то обществе и кайфовать от этого.

Удивительно, как мы, настолько разные даже по темпераменту, умудрились родиться не то что родными братьями – близнецами.

Я запихнул грязную посуду в посудомоечную машину, выбросил остатки салата, покосился на роскошное мясо – даже холодным оно оставалось вкусным, потому последовало в холодильник.

Назар бы сейчас ахал, что я, жаднющий человек, не могу просто заказать себе новое, но умеренность в жизни – это невероятно полезное качество. Зачем строить себе десятиэтажный дом, окружать тысячным штатом прислуги, набивать гараж десятками автомобилей, а вкусную и свежую еще ресторанную пищу выбрасывать в мусорное ведро? Наслаждаются не избытком.

И удовольствие получают тоже не от излишеств.

Разобравшись со следами вчерашнего празднования, я завис у холодильника и даже задался вопросом завтрака. Вспомнилось почему-то, как рассказывал Кате о своем потрясающем умении готовить блины, омлет и бутерброды…

- Исаев, ты – придурок. «У меня даже первый блин получается идеально», - проворчал я себе под нос. – Ты эти чертовы блины готовил два раза в жизни под присмотром брата!

И совершенно не помнил рецепт.

Можно было, конечно, набрать Назара, но после вчерашнего я счел Гугл более надежным советчиком. Рецепт в ответ на запрос нашелся быстро, отвратительные отзывы под ним – еще быстрее.

Я выбрал следующий. Пробежался взглядом по перечню ингредиентов и задался вопросом, есть ли у меня мука… С каких это пор в блины вообще нужна мука?

- А надо было говорить правду, - проворчал я себе под нос. – Конечно, в блины идет мука! А из чего ты собирался их готовить? Из воздуха и пыли на столовой поверхности?

Я открыл холодильник, долго гипнотизировал его содержимое и пришел к выводу, что муку вообще-то хранят не здесь. А где? Пару раз Ефим, повар, который готовил мне на заказ, приезжал сюда и работал прямо на месте. Мне иногда приходилось принимать гостей дома, а не все блюда хорошо переносят транспортировку. Может быть, Фима что-то оставил здесь? Наверняка оставил! Вопрос только в том, куда это «что-то» было засунуто…

Попытка найти что-то в шкафчиках не увенчалась особым успехом. Муку я обнаружил только с какой-то десятой попытки, да и то не там, где планировал. Она явно была оставлена не Ефимом, а Назаром – с каких это пор братец считает должным забывать у меня продукты? Впрочем, уходил он быстро, может, просто с головы вылетело. Вообще, брат терпеть не мог оставлять кому-либо, даже мне, доступ к тому, из чего готовил. Но мука оказалась просто мукой, еще и высокого качества, яйца в холодильнике обнаружились, молоко – тоже…

Я сердито покосился на рецепт. Оттого, что все ингредиенты были собраны вместе, легче мне не стало. Сложив необходимое на столе, я уставился на него и едва не стукнулся лбом в дверцу висевшего над головой кухонного шкафа.

- Глеб, ты – придурок, - сообщил я самому себе. – И кто тебя за язык тянул?.. Зачем было врать?

- Врать? – раздался за спиной мягкий женский голос. – О чем это ты?

Я оглянулся – и обнаружил стоявшую за спиной Катю. Растрепанную, завернувшуюся в обнаруженный где-то в гостевой комнате слишком большой для нее халат и, кажется, немного испуганную из-за моих разговоров с самим собой.

Оно и неудивительно. Любая нормальная девушка посчитала бы меня сумасшедшим. Или последним лжецом. И черт его знает, что хуже…

Глеб

- Я тебе соврал, - честно сознался я, - что умею готовить блины. На самом деле нет. Даже подгоревшая яичница для меня уже подвиг. Но я честно могу сделать бутерброды.

Катя рассмеялась. В глазах плескалось откровенное облегчение.

- Я уж было подумала… - прошептала она, отводя взгляд. – Если ты хочешь блинов, то давай я приготовлю? Я умею.

- Ну, я рассчитывал порадовать тебя завтраком в постель.

- Но ведь я уже встала, - пожала плечами Катя. – Так что… Делать блины?

Я скривился.

- Если честно, - сознался ей, - терпеть не могу блины.

- Тогда зачем ты решил их приготовить?

- Чтобы порадовать тебя.

Катя сначала взглянула на меня, как на сумасшедшего, а потом неожиданно легко рассмеялась.

- Что-то не так? – удивленно поинтересовался я.

- Ага, - мотнула головой она. – Я тоже терпеть не могу блины. Так что спрячь муку на место. Там же вроде еще осталось что-то после вчерашнего вечера?

Она подошла к холодильнику и несмело замерла у него, словно спрашивая у меня, может ли открыть дверцу. Ее пальцы так крепко вцепились в дверцу, что аж побелели от напряжения. Это не укрылось от моего внимания, но я только усмехнулся.

- Ты теперь живешь в этом доме, - напомнил ей. – Конечно, ты имеешь полное право открывать холодильник и вытаскивать с него все, что в голову взбредет.

- Это как-то… неправильно, - прошептала Катя. – Я никогда к этому не привыкну. Мы друг другу почти чужие люди…

- Тем не менее, жених и невеста, - отметил я, подходя к ней ближе.

Катя наконец-то распахнула холодильник и замерла, рассматривая содержимое полок. Я остановился у нее за спиной, опустил руки на талию. Девушка в первые секунды будто не заметила этого, а потом содрогнулась от неожиданности и спешно захлопнула дверцу.

- Прости, - выдохнула, впрочем, не отстраняясь.

- За что простить? – я склонился к ней ближе, едва ощутимо коснулся губами виска и обнял крепче, чтобы не ускользнула. Сейчас, одетая в мою футболку и совершенно новый, но все равно найденный у меня дома халат, она действительно казалась частью этого маленького мира. И мне хотелось, чтобы Катя и сама поверила в это и действительно ощутила себя не гостьей, а хозяйкой.

- Нельзя таращиться долго в холодильник. Сначала надо подумать, а потом уже идти и выбирать, - выдала она, краснея. – А то они от этого ломаются.

- Кто? Холодильники? От таких придирок ломаются только отношения, - фыркнул Глеб. – А с холодильниками от того, что их открывают и смотрят их содержимое, ничего не случается. Они для этого и предназначены, представляешь?.. Закажем что-нибудь на завтрак?

- У нас полхолодильника забито! То есть, - она вновь зарделась, - у тебя. У тебя полхолодильника забито.

- Мне кажется, ты вчера согласилась и приняла ключи.