Альма Либрем – Снегурочка для миллиардера (страница 30)

- В любой непонятной ситуации, - усмехнувшись, промолвил Глеб, - гладь котов. Они у бабушки понимающие. Знают, когда надо отвлекать.

- Но…

- Ты же идеальная, Катя. Ты не можешь ей не понравиться.

- Я не идеальная!

- И кто тебе сказал такую глупость?

Я откинулась назад на спинку сидения и едва вслух не застонала от раздражения, смешанного со страхом.

- Все звучит слишком прекрасно.

- Значит, ты попала в сказку, - пожал плечами Глеб. – Привыкай. Так будет всегда.

Я б поспорила с этим заявлением, но не успела. Он вышел из автомобиля, обошел его и открыл дверцу с моей стороны, подал руку, помогая выбраться на улицу.

Замерев на снегу и осмотрев симпатичный частный домик, тоже окруженный снежными сугробами, я поймала себя на мысли, что попала в какую-то уж слишком неправдоподобную сказку. Ну не бывает так. Просто не бывает! Не может это быть правдой. В чем подвох? Я пыталась его найти, а он все никак не находился и не находился.

Значит, должно быть что-то очень серьезное. То, для чего я нужна Глебу. Все эти рассказы про вечную любовь… Так не бывает. И Золушек не бывает. Я уже взрослая девочка и выросла из сказок. Не серая мышь, которой на голову сваливается миллиардер, упакованный в дорогущий костюм, с колечком в бархатной коробочке… Да что ж, у моего миллиардера не было даже подозрительных красных комнат с плетками и наручниками!

- Скажи, - пробормотала я, не удержавшись, - что я упала в холле твоей фирмы, стукнулась головой, а сейчас мне просто все чудится. Потому что это не может быть по-настоящему. Я не настолько сумасшедшая.

- Может, - твердо промолвил Глеб. – И ничем ты не ударялась. Потому что я уже три раза тебя поймал.

- Я уже три раза могла впасть в кому после удара головой, - проворчала я. – Это очень высокая вероятность! Все. Я валяюсь в больнице, и мне просто снится очень долгий, очень бредовый и очень интересный сон.

- Пусть так, - пожал плечами Глеб. – Но хороший же сон? Давай. Пойдем. Помни, коты, коты и еще раз коты. Бабушка обожает шотландских короткошерстных, хотя скотиш – лучшее слово, которое может охарактеризовать этих паразитов. Пойдем? А, еще. Ираида Генриховна. Не перепутаешь?

- Не перепутаю, - пообещала я.

Зря пообещала, если честно. Бабушку Глеба я могла обозвать не только Ириной Геннадьевной, а и Генрихом Ираидычем, от страха позабыв все на свете. Знакомиться с бабушкой жениха – это уже само по себе страшно! Что уж говорить о том, что я и о самом Исаеве мало что знала?

Весь вчерашний день прошел как в тумане. Я запомнила только то, что мы долго гуляли на улице, вылепили фигурке оленя олениху из снега в пару, а потом Глеб поставил меня перед фактом – и перед коробкой, - что я должна принять его подарок. Ну, и как спорить, если моя собственная одежда промокла до нитки? Я еще я готовила что-то, перед этим пройдя квест под названием «найти что-то на кухне, где хозяйничал Назар», выслушала длинную историю семьи Исаевых, при этом все равно оказавшись слишком далеко от правды, просто потому, что Глеб обходил большинство подводных камней, запомнила, как зовут его бабушку и бабушкиных котов…

Ах да, поругалась с мамой и сказала ей, что переезжаю жить к собственному жениху. Теперь отступать было поздно. Наше трехдневное знакомство для всех окружающих превратилось в длительную историю любви, тянувшуюся как минимум полгода, и я чувствовала себя идиоткой, но идиоткой счастливой.

- Все будет хорошо, - приобнял меня за плечи Глеб, подталкивая к дому. – Не переживай. Бабушка хорошая и не кусается… Скотиши ее пушистые – кусаются, но то уже такое…

Я рассмеялась. Как минимум кое-что общее у нас с Ираидой Генриховной было. Котов я тоже безумно любила, только мама все не разрешала завести пушистика у нас.

Глеб крепко обнял меня, не давая даже случайно упасть на скользкой дорожке, что вела к крыльцу, и потянул за собой. Сбегать было слишком поздно, и я, велев себе выдохнуть и расслабиться, попыталась произвести что-то напоминающее улыбку.

Исаев помог мне подняться по крутым ступенькам, и я поразилась, как пожилая женщина вообще может жить в этом доме. Как она выходит на улицу? Но спросить Глеба об этом не успела, потому что он решительно позвонил в дверь.

Нам не открывали, наверное, минуты три. Глебу пришлось даже второй раз нажать на звонок, прежде чем дверь наконец-то поползла в сторону.

- Я же говорила! – раздался возмущенный и довольно молодой женский голос изнутри. – Говорила, что у нас гости! Мои котики всегда услышат, когда кто-то стучится! Я тебя уволю, если ты будешь так работать… Глебушка!

Строгость из голоса моментально исчезла.

На пороге застыла незнакомая мне женщина, в которой я, впрочем, безошибочно опознала бабушку Глеба. У них было что-то общее в чертах лица, и, глядя на Ираиду Генриховну, я нисколечко не сомневалась в ее родстве с Исаевым.

Поражало другое. Глеб говорил мне, что его бабушке семьдесят четыре года – весьма солидный возраст. Однако выглядела она гораздо моложе. Если честно, я б не дала ей больше шестидесяти. Статная, высокая, с печатью невероятной гордости на лице. Волосы у женщины были уже седые, собранные в высокую прическу, но это нисколечко ее не старило, наоборот, добавляло образу благородства.

Да и одета она была, если честно, совсем не так, как обычно одевались женщины, именуемые бабушками. Я при всем желании не смогла бы скрыть восторг, вспыхнувший наверняка во взгляде. Женщина все еще оставалась стройной, и длинное платье сидело на ней просто роскошно. На длинных, как у пианистки, пальцах красовались кольца с драгоценными камнями, на запястье правой руки красовался тонкий браслет, гармонировавший с изящным колье и сережками-гвоздиками.

Ираида Генриховна выглядела как какая-то королева или баронесса, сошедшая со страниц книги или журнала. Её мягкая улыбка, строгий взгляд не выцветших с возрастом ярко-зеленых глаз, тонкие черты лица – все это складывалось в роскошную картину и формировало образ, наверное, самой достойной старости, которую я только могла себе представить.

- Здравствуй, ба, - улыбнулся Глеб, потянувшись, чтобы обнять Ираиду Генриховну. – Познакомьтесь. Ба, это Катя, моя невеста, - он потянул меня за руку, буквально вталкивая в гостиную. – Катя, это моя бабушка.

- Ираида Генриховна, мне очень приятно с вами познакомиться, - выдавила из себя я, надеясь, что голос будет не слишком сильно дрожать. – Глеб столько о вас рассказывал!

- О, не стоило его слушать, - цепкий взгляд Ираиды Генриховны, скользнувший по мне, казалось, пронзал насквозь. – Он наверняка назвал меня старой перечницей, только на то и способной, что ставить свои условия… Проходите же, проходите! У меня тут помощник мой задержался, но он уже уходит, - в голосе Ираиды Генриховны зазвенели стальные нотки.

Я, если честно, опасалась этой женщины. Глеб не говорил о бабушке, разумеется, ни единого плохого слова, но я почему-то не сомневалась, что Ираида Генриховна достаточно властная и строгая, а еще она очень любит, чтобы все было только так, как ей самой захочется.

- Раздевайтесь, мойте руки, - велела женщина. – А то на улице всякая зараза ходит… И давайте, в гостиную, будем пить чай!

Если честно, несколько минут, которые я провела в ванной, моя руки с мылом, оказались очень полезными – по крайней мере, я смогла немного прийти в норму, и меня уже не так трясло. Ираида Генриховна оставила чистое полотенце для ожидаемых гостей, по крайней мере, так сказал мне Глеб, и я уцепилась в него так, словно ждала, что сейчас вместе с полотенцем телепортируюсь в мир без капли сомнений. Увы, но удалось крайне неудачно. Телепортация не состоялась, снаружи ванной меня все так же ждал Глеб.

- Не бойся, - ободряюще подмигнул он мне. – Ты бабушке понравилась.

- С чего ты взял? – вздохнула я.

- Тебе меньше двадцати пяти, ты молодая и красивая. Слушай, она уже представляет, как ты станешь матерью ее правнуков, - рассмеялся я. – Так что все страхи в сторону, и давай, пойдем в гостиную. Она нас наверняка там ждет. А бабушка не любит, когда ее заставляют ждать слишком долго.

Я вздохнула. По коже, если честно, прошел мороз, но я убедила себя не думать о дурном.

- Все будет хорошо, - ободряюще шепнул Глеб. – Обещаю тебе. У моей бабушки тяжелый характер, но меня она любит. И тебя полюбит.

- Ну, поверю тебе на слово, - вздохнула я, позволив себе наконец-то повернуться в направлении гостиной. Глеб легонько подтолкнул меня, наверное, чтобы так сильно не робела, опустил ладонь мне на поясницу, и я поняла, что отступать больше некуда.

В гостиной нас уже ждала Ираида Генриховна – но не одна. Помощника ее не было, за ним, кажется, только что захлопнулась дверь, но зато на диване сидели самые потрясающие коты, которых я когда-либо видела.

- Ох, какие красавцы! – выдохнула я. – Это все ваши, Ираида Генриховна? Это же шотландцы, да? – я вспомнила раздраженное глебово «скотиши» - от названия породы.

Но три пушистых царя, рассевшихся на диване, заслуживали куда более восторженных отзывов. Один мраморного оттенка, с острыми ушами, второй благородного серого, классического для этой породы, цвета, уже с прижатыми ушками, и третий – тоже вислоухий, невероятного кремового оттенка.

- Вы любите котов, Катенька? – поинтересовалась Ираида Генриховна. – Присаживайтесь… Каспер, посунься!