Аллу Сант – Сердце ледяного дракона (страница 8)

— Расскажи! Расскажи про дракона! — потребовали они нестройными голосами, а он впервые почувствовал себя взрослым и опытным. Ведь сейчас его просили рассказать, а не наоборот.

Отец крякнул и уселся на скамью, а мать фыркнула и отправилась готовить еду. Торин обвёл взглядом родной дом и отметил про себя, что всё почти идеально. Не хватало только его старшего брата. Вот только ему точно не хватит смелости спросить вслух, что с ним и вернётся ли он.

Снайдис

Конструкция, которую я сделала, неслась по снегу так быстро, что даже дух захватывало. Словно я и не сидела вовсе, а летела. Интересно так ли ощущает отец полёт или все же по другому?

Ровно на секунду в груди кольнуло сожаление и мысль о том, что отец, бесспорно, будет волноваться и переживать, но я тут же поспешила засунуть это нелепое чувство куда подальше. В конце концов, отец совсем не дурак и должен понимать, что я уже давным-давно выросла, а значит, должна идти жить свою собственную жизнь, а не сидеть возле него.

Последнее разожгло во мне злость. Такую сильную, что я даже прикрикнула на северный ветер, укоряя его в том, что он не дует достаточно сильно. В результате моё кресло теперь буквально летело над землёй, поднимая в воздух ворох колючих снежинок.

Вот только и управлять ветром на такой скорости было гораздо сложнее, но я очень боялась, что стоит мне замедлиться, как отец тут же меня разыщет. Ведь на горизонте уже светлело, а значит, отец, если ещё не обнаружил мою пропажу, то вот-вот должен это сделать.

Я подумала, что он наверняка придёт в такую ярость, что может запросто разнести всю мою комнату. Это было бы очень неприятно, ведь так всё ещё осталось немало дорогих моему сердцу мелочей.

Я так задумалась, о том, что же мне было дороже всего среди того, что я оставила в пещере, что совсем не заметила ледяной холм, который становился всё ближе.

Судорожный крик вырвался из меня, я осознала, что совершенно точно не успею повернуть. Действуя на автомате, я сделал первое, что мне вообще пришло в голову, просто спрыгнула с сиденья. Снег и моя шуба немного смягчили падение, но я всё равно весьма ощутимо ударила локти и ладони. Хотелось хныкать и жаловаться, совершенно не так я себе представляла, это приключение. А за спиной раздался ужасающий треск, я повернулась, для того чтобы посмотреть, как разваливается на части моя повозка.

— Да что же это такое! — воскликнула я со всей злостью и даже ударила снег под моей рукой, вновь поднимая в воздух облако снежинок.

Я, кряхтя, поднялась на ноги, и тут же приказала северному ветру пока идти веселиться куда в другое место. У меня сейчас совершенно не было настроения общаться ещё и с ним. Надо было разобраться, что случилось с повозкой и понять, смогу ли я её отремонтировать. Только мысль о варианте, в котором это не получится, заставляла меня недовольно поджимать губы.

Я подошла и зло посмотрела на ледяной холм. Очень хотелось его пнуть, вот только я прекрасно отдавала себе отчёт, в том, что могу только сама себе сделать больно.

Повозка выглядела плохо, настолько, что я совершенно не была уверена, что у меня получится её отремонтировать, по крайней мере, быстро. Кроме того, я уже чувствовала голод.

Зря я не прихватила с собой никакой еды!

Я осмотрелась по сторонам, вокруг меня было только белый снег с небольшими холмами до самого горизонта.

Я постаралась медленно подышать, для того чтобы хотя бы немного успокоиться решить, что мне делать дальше. Возвращаться к отцу, да и ещё самой мне совершенно не хотелось. Да и сколько мне пришлось бы идти отсюда обратно пешком? Даже представить страшно!

— Так, а где мои вещи? — спросила я вслух, потому что только сейчас до меня дошло, что среди обломков повозки, я не видела своих нарядов.

Я с закипающим внутри гневом обошла обломки повозки, но вещей нигде не было. А ведь я брала с собой своё самое любимое платье, то самое на котором отец своими когтями три месяца вышивал по моим эскизам снежинки.

В ярости я топнула ногой, да так, что земля задёргалась, но мне было откровенно всё равно. В голове крутились только наряды, которые я положила с собой. И ведь с такой заботой выбирала. А шуба! О боги! Моя пушистая, белоснежная шуба, которая делала моё лицо ещё более привлекательным, а кожу нежной.

Я вновь обошла по кругу обломки повозки.

Вот только от этого одежда совсем не появилась рядом, а мой гнев перерастал в настоящее бешенство, подогреваемое голодом. Из всего выходило, что я умудрилась потерять свою одежду где-то в дороге. Наверняка по вине противного северного ветра, когда тот поворачивал или что-то в таком духе.

От осознания, что я, скорее всего, никогда не смогу найти в этих миллиардах снежинок свои любимые платья, ярость вспыхнула во мне ярко, словно ледяной костёр, а тело охватил жар, который я не испытывала никогда ранее. Из горла вырвался даже не крик, а грозный, полный злости рык и что-то совершенно неизвестное мне ранее пронзило всё вокруг, а в моих глазах померкло.

Я приходила в себя медленно и неуверенно. Всё тело ломило, чувство было такое, словно я тяжело заболела, но самое страшное началось, когда я открыла глаза.

— Что это вообще такое? — хрипло поинтересовалась я, с удивлением, разглядывая мягкий зелёный ковёр, на котором я лежала. Он так приятно пах, что хотелось в него буквально завернуться, а ведь тут в ледяных пустошах никогда и ничего не пахло. Ну разве что рыба, если её пару месяцев не готовить и не держать во льду.

А затем мой взгляд скользнул чуть дальше, и я замерла в ужасе, потому что не так далеко от меня, в метрах пяти. Зелёный ковёр резко заканчивался и за ним снова начиналась ледяная пустошь. Вот только самое интересное происходило на границе.

Мне было совершенно отчётливо видно, что этот зелёный покров скрывался под снегом. Я даже подошла поближе к кромке и коснулась пальцами, сначала зеленых стебельков, а затем снега. Зелень была тёплой и приятно пахла, а снег… Снег был самым обычным снегом.

Усевшись поудобнее на зелёный покров, я, стараясь не думать о том, что сейчас могу сломать ногти, раскопала немного снега на границе с зелёными палочками. Вот только под снегом оказалось нечто неприятного коричневого цвета. Я совсем не зелёные чешуйки.

В голове промелькнула мысль о том, что это, наверное, та самая магия, о которой мне говорил отец. Он упоминал, о том, что мне от матери досталась её собственная магия, но никогда подробно не объяснял и не рассказывал мне, что именно это такое. Я же не настаивала, видя, как болезненно ему даются разговоры о матери.

Видимо, зря.

В голове на секунду мелькнула мысль, о том, что, наверное, сейчас было бы самым благоразумным вернуться к отцу и начать вместе с ним разбираться с моей новой магией, которая мне совершенно не известна. Мелькнула и погасла. Для этого было достаточно только представить реакцию отца на такие новости. Он меня в таком случае даже после смерти из пещеры не выпустить, чтобы точно ничего не натворила!

Ну уж нет! Я уже достаточно взрослая и вполне смогу разобраться с этой новой магией сама. Пускай и не сразу!

Я внимательно посмотрела на кусочек коричневого непонятно чего, потрогала, я затем снова коснулась зелёного покрова. Коричневое было заметно холоднее. Что же будет, если его немного нагреть? Может всё дело в этом?

Отец ведь никогда не позволял температуру выше той, от которой снег начинал таять.

А что если?

Мысли зароились в голове, одна дурнее другой, но я только коварно и многозначительно улыбнулась. В конце концов, что ме мешает просто попробовать? Отца тут нет, а значит, и ругать меня за мои выходки некому!

Я попыталась вновь воскресить в груди те чувства гнева, которые испытывала несколько минут назад, и как только смогла сильно закричала на то, что скрывалось под снегом. И замерла в ожидании.

Прошло пару-тройку минут, однако совершенно ничего не произошло. Стало очень обидно.

Как же это так? Ведь вот буквально только что получилось! Может быть я что-то не так делаю?

Я насупилась и вспомнила, что помимо крика и злости у меня в груди рождалось удивительное огненное тепло. Может это именно оно? Такая вот странная тёплая магия. Я сосредоточилась на своих ощущениях пытаясь восстановить по памяти чувство, испытать его вновь.

Это определённо заняло какое-то время, но у меня это получилось, хоть и не сразу.

Если уж быть совсем честной, то я почти сорвала свой голос, но стоило только маленьким желто-зеленым росткам проклюнуться на поверхности, как я тут же вскочила на ноги и запрыгала от счастья.

Это ведь просто нечто невероятное! У меня получилось, и получилось самой, без помощи и поддержки отца. Я чувствовала себя по-настоящему взрослой, умной, самостоятельной и просто невероятно счастливой. Ровно до того, момента, когда мой взгляд не упал на моё платье.

Все мое белоснежное платье было устряпано некрасивыми зелеными пятнами. Это вообще что такое?

Хотя догадаться было несложно, это все эти зеленые ростки! Именно ими я испачкалась, ведь именно потому самые яркие зеленые пятна были на коленках. Наверное, в любое другое время я бы задумалась и заставила бы отца набрать побольше этих ростков, для того чтобы разнообразить свой гардероб, но на данный момент меня только неимоверно раздражал сам факт пятен, точнее, даже не он, а то, что совершенно не знала ни как их выводить, ни смогу ли я это сделать сама. Отец никогда не допускал меня до стирки, он считал, что принцессе просто не нужно знать такие мелочи. Вот и получалось, что у меня теперь, мало того, что всего одно платье, так оно еще и грязное.