Аллу Сант – Отвар от токсикоза или яд для дракона (страница 21)

Глава 17. Скандалы, интриги, перевязки

Фарим Веллор

Я не терял сознания ни на миг, хотя лекарь, суетящийся возле моего плеча, с каждой секундой вёл себя так, будто именно это он мечтал увидеть. Я держался, но внутри всё клокотало от ярости, и эта ярость била так сильно, что едва не прорвала тонкую грань между человеком и драконом. Ещё чуть-чуть — и огонь вырвался бы наружу, испепелив не только тех, кто осмелился напасть, но и весь этот замок вместе с людьми, которых я клялся защищать.

Я понимал: цель была не я. Моя власть могла привлечь их внимание, но замысел был иным. Они пришли за ней, за моей истинной. Стоило только представить, что эти тени в плащах могли ворваться в её покои, и во мне вскипала такая волна ненависти, что я едва сдерживался, чтобы не сломать всё вокруг.

Лекарь привычно приговаривал что-то о глубине раны, о необходимости обезболивающего и кровоостанавливающего. Его руки двигались уверенно, будто выполняли давний ритуал, отточенный годами практики. Но впервые я заметил в его движениях не только уверенность, но и странную… холодность. Никакой тревоги, никакого человеческого участия — только ровный, бесстрастный порядок действий.

Я чувствовал, как сквозь зубы у меня срывается рычание, глухое и почти нечеловеческое. Я прикусил язык, чтобы не дать этому зверю внутри вырваться. Я должен оставаться человеком. Должен быть хозяином замка, а не чудовищем, сжигающим всё вокруг в порыве гнева.

— Выпейте, — лекарь протянул мне кубок, в котором тёмный настой тянулся медленной вязкой волной. Я узнал запах — мои обычные снадобья для облегчения боли, и ещё что-то, резковатое, успокаивающее. То, что раньше я пил без сомнений, с закрытыми глазами, зная, что именно этот человек держал меня на руках в детстве и спасал от лихорадки.

Но сейчас рука не поднялась принять кубок сразу. Впервые за все эти годы во мне мелькнуло сомнение.

Я смотрел на прозрачную жидкость, ловил запахи и чувствовал, как внутри что-то медленно отказывается верить на слово. Рана жгла, плечо наливалось тяжестью, но мысль о том, что вместе с настоем я могу проглотить и чужую волю, и чужое предательство, была слишком явственной.

Я задержал дыхание, сжав зубы, и впервые позволил себе то, чего никогда не позволял прежде — промедлить.

Я сделал глоток. Горький вкус разлился по языку, обжёг горло и оставил тягучее послевкусие, словно сама тьма решила задержаться во мне. Я почувствовал, как привычная тяжесть напитка медленно расползается по телу, приглушая боль, сглаживая резкие всплески ярости, но не гася её полностью. Дракон внутри всё ещё рвался наружу, но теперь цепи стали крепче, и я смог хоть немного выровнять дыхание.

Я медленно поднял взгляд и встретился глазами с лекарем. Его лицо было сосредоточено, почти каменное, но слишком уж спокойное, как для того, кто только что перевязывал плечо своему господину, чуть не ставшему добычей наёмников.

— Скажи мне прямо, — произнёс я тихо, но так, что слова прозвучали как удар. — Ты заходил в лабораторию Лидии?

Он оторопел на мгновение, но затем мгновенно справился с собой. Морщины на его лице залегли глубже, губы поджались в оскорблённую линию.

— Господин, как вы можете? — голос его дрогнул не от страха, а от обиды. — Я служу этой семье с юности, как служил мой отец и предки многих поколений, и никогда не позволил бы себе подобного. Да, я глубоко задет вашими подозрениями, но не потому, что они опасны для меня, а потому что вы решили, будто мне можно доверять меньше, чем вашим собственным сомнениям.

Я молчал, разглядывая его, и в это молчание вместилось всё: и моя внутренняя ярость, и холодное желание прорвать его броню, и то новое недоверие, что поселилось во мне после разговора с Лидией.

— Я предан вам и вашему роду, — продолжил он уже тише. — И если вы решите иначе, я приму вашу волю. Но в лаборатории вашей истинной меня не было и быть не могло.

Я не отводил взгляда ещё несколько долгих ударов сердца. Он выдержал, не моргнул, не отвёл глаз. Может быть, это и было проявлением истинной честности. Может быть — умело выстроенной маски. Сейчас я не мог сказать наверняка, слишком много магии и сил было потрачено, да и ранение с лекарствами играли против.

Я опустил кубок, чувствуя, как усталость вплетается в злость, и медленно кивнул.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору, — сказал я ровно. — Но не сейчас.

Потому что сейчас было важнее другое. Те, кто осмелился ворваться в мой замок, уйти безнаказанными не должны. Если я не найду их, если не выясню, кто стоит за этим нападением, то завтра, или через месяц сюда придут другие. И придут уже за тем, что для меня важнее всего.

Я поднялся, хотя плечо отзывалось тупой болью, и каждое движение давалось с усилием. Лекарь, разумеется, попытался удержать меня на месте, но я лишь одним взглядом дал понять, что возражения сейчас неуместны. Тело слушалось хуже обычного, но ярость помогала держаться, и пока она бурлила во мне, я знал — упасть она мне не позволит.

В коридоре меня уже ждал капитан стражи. Шлем был сбит набок, доспех вмят ударами, лицо в пыли и крови, но он стоял прямо, и в его взгляде не было страха, только готовность отвечать.

— Докладывай, — сказал я, сжимая зубы, чтобы не показать, как сильно саднит плечо. — Сколько ранено? Есть ли погибшие? Кто эти люди? Куда ушёл портал?

Капитан вытянулся, как на смотре, и начал отчёт, сухо, по-военному. Погибших, к счастью, оказалось не так много — четверо, но каждый был человеком из моих стен, и от этого в груди снова зашипел огонь. Раненых — почти два десятка. Нападавшие действовали слишком слаженно, слишком организованно, чтобы быть простыми разбойниками. По почерку — наёмники, хорошо обученные, с магической поддержкой. Куда именно ушёл портал, определить не удалось, след схлопнулся слишком быстро.

Я слушал, и внутри нарастало ощущение, что это лишь начало. Кто-то проверяет мои границы, на прочность — замок, стены, людей, меня самого.

— Ещё, господин… — капитан на миг запнулся, что бывало с ним крайне редко. — Если позволите, скажу не только про бой.

Я вскинул бровь, ожидая продолжения.

— Госпожа Лидия… — он выдохнул эти слова так, будто сам не верил, что говорит о ней. — Она помогала раненым. Сразу после боя вернулась с целыми мешками настоев и повязок. Работала сама, без страха, перевязывала, останавливала кровь. Нескольких парней буквально вытащила с того света. Слуги тоже помогали под её началом, она всё организовала так, будто делала это всю жизнь.

Я не ответил сразу. Слова капитана врезались в сознание, и на какое-то мгновение я забыл даже про боль.

Лидия. Моя истинная. Та, кто ещё недавно смотрела на меня с недоверием, как на угрозу, сейчас сидела среди крови и криков, и спасала моих людей так, как не сделал бы никто из знати.

Я не был плохим хозяином — мои воины всегда знали, что за верную службу получат защиту и хлеб, что я отдам жизнь за стены, в которых мы живём. Но забота… забота о каждом из них, о его ране, о его страхе — это было чуждо мне. Я привык требовать силы, а не поддерживать её.

Я шагал по коридорам замка медленно, но упрямо, словно сама тяжесть раненного плеча подталкивала меня вперёд, не позволяя остановиться. Боль отзывалась глухо, словно напоминание о том, что я всё ещё жив и обязан оставаться на ногах. Капитан стражи держался в полушаге позади, не обгоняя и не отставая, как тень, которую невозможно оторвать. Он молчал, но я чувствовал, как его взгляд то и дело скользит к моему плечу, словно он ждал, что я упаду. Я не собирался давать ему такого удовольствия.

Мы вошли в мой кабинет. Я опустился в кресло за массивным столом, и впервые за этот день позволил себе на секунду прикрыть глаза. Тишина в помещении была тяжёлой, в ней ещё слышалось отголосие шума боя, крики и звон стали, хотя здесь давно царила неподвижность. Я открыл глаза и кивком велел капитану начинать.

— Господин, — он стоял прямо, но голос его был хриплым от усталости, — нападение велось тремя отрядами. Первый удар пришёлся на западные ворота, второй — на конюшни, третий — в главный двор. Всё началось одновременно, словно по команде. Это не похоже на обычных разбойников, они действовали слишком организованно.

Я слушал и отмечал каждое слово. В голове медленно выстраивалась схема атаки. Три удара, в разных точках, но цель при этом одна — внутренний двор.

— Потери? — спросил я, глядя прямо в его лицо.

— Четверо мёртвых, семнадцать раненых, — отчётливо произнёс он. — Среди погибших один из молодых стражников, двое слуг и конюший. Нападавшие использовали зачарованное оружие, я видел несколько клинков, которые пробивали даже сталь щитов. Был маг, или, может, даже двое — они поддерживали портал.

Я сжал кулак, едва удержавшись, чтобы не стукнуть по столу. Значит, всё же маги. Значит, это не случайность. Наемники? Почти наверняка.

— Кто они? — спросил я, хотя понимал, что ответа скорее всего не будет.

Капитан покачал головой.

— Их лица были скрыты, знаков отличия не было. Но слаженность… — он замялся, подбирая слова. — Так умеют работать только наёмники высокого уровня. Я бы сказал, что это чья-то проверка, господин. Не война, не настоящая осада. Они хотели посмотреть, как быстро мы реагируем.