allig_eri – Скованные одной цепью (страница 59)

А внизу сайнады готовили ещё один удар. Магичка отошла в сторону. Похоже даже для обвешанных артефактами колдунов эта атака была чрезмерно сильной. Могу поверить! Не уверен, что сумел бы сам снести столь здоровую, качественно зачарованную повозку.

На её место встал другой волшебник. Его руки уже нагнетали пучки молний, которыми он управлял с поражающей воображение чёткостью и мастерством.

— Атакуем! — рявкнул я, а потом, подавая пример, начал формировать огромный шторм кипятка. Требовалось некоторое время, но я считал, что оно того стóит.

Полсотни магов запустили свои сильнейшие атаки. Били нещадно, «из тени», до последнего оставаясь скрыты. Враг однозначно не ожидал подобного, а потому поплатился.

Строй солдат раздирали лучи, валуны взрывались потоком осколков, огненные шары сжигали за раз по пять-шесть ратников, водяные струи, под запредельным давлением шинковали людей и лошадей на розовые кусочки плоти… Всё это дополнялось молниями, воздушными разрезами и даже кусками льда.

Вся сила стихий словно бы восстала против врага на этом пятачке земли.

И в заключении, я обрушил на ратников, казалось, несколько тонн кипятка, который ещё и закрутил в настоящий торнадо, уничтожающий и воинов с антимагией, и без.

Шум, казалось, взял новый уровень. Если ранее, во время, скажем, обстрела Первой, он казался непомерным и громким, то сейчас попросту оглушал. Ярость стихий не была безголосой, ей вторили умирающие люди, которых натурально обращало в ничто.

Пятачок земли, радиусом в пару сотен метров, превратило в хаос, который невозможно было как-то утихомирить. Нельзя было спрятаться, ни под землю, ни в воздух. Только сдать назад.

Да, к сожалению сразу оказалось ясно, что если мы хотим как-то спасти наших соратников, то придётся чем-то пожертвовать. В этом случае жертвой стала эффективность. Нет, мы по-настоящему стёрли хороший кусок противника, включая их колдунов. После такого не останется даже костей. Но… мы были вынуждены бить в «голову» армии, в сторону магов, покуда её «хвост», представляющий элиту Сайнадского царства, в должной мере и относительном спокойствии сдал назад.

— Стоп! — рявкнул я, заставив поток ветра разнести звуки по нашей поляне. — Назад! Поднять барьеры!

Я чувствовал, как с меня стекает пот. Тело, несмотря на горный холод и зиму, моментально подняло температуру. Я даже ощутил, как меня мутит и пошатывает. Организм, сколь бы закалён он ни был, не мог в должной мере пережить столь быстрое изменение температуры. Я же повысил её очень и очень солидно.

Конечно высокое сопротивление позволяло закрывать глаза на такие трюки, но ранее я обычно не начинал бой с использования самых масштабных и сильных своих чар. Как-то… понемногу разгонялся, что ли?

Почти все колдуны услышали приказ. Начали появляться плёнки барьеров. Тех, кто в пылу боя ничего не заметил, толкнули товарищи.

Мы успели очень вовремя. В нашу сторону уже начали пускать пули. Несколько пролетавших в небе птиц использовали потоки магии, но потом вынуждены были улепётывать на всех порах. Всё-таки магов в этом месте набралось изрядно.

— Держим оборону и плавно отступаем! — приказал я, а в следующий миг пролетевшая мимо пуля поразила Драба, колдуна из Шестой дивизии. Парень вскрикнул, повалился на холодную, промёрзшую почву и закашлял кровью.

Как⁈ Барьеры ведь…

— Стреляют антимагическими пулями! — рявкнул я. — Всем назад! Залечь на землю!

Сам же пополз к Драбу, собираясь выковырять из него пулю, а потом подлечить.

— Поздно, — каким-то образом рядом возникла Даника. С толикой меланхолии на лице, пустынная волшебница ела изюм в меду. — Он умер почти сразу. Пуля задела сердце и левое лёгкое.

— Почём знаешь? — скорее по инерции спросил я, приложив палец к шее волшебника. Пульса не было.

— Наблюдательность? — пожала она плечами. — Будешь?

Я взял немного изюма, перевернулся на спину и посмотрел в небо. Серое.

Изюм горчил.

Дахабские горы, взгляд со стороны

Солдаты Первой залегли за баррикадой, пережидая буйство стихий. Люди не рисковали даже смотреть туда, ведь яркость вспышек легко могла ослепить.

К сожалению, светопреставление длилось недолго. Союзных магов начали обстреливать, вынуждая их залечь, в то время как сайнадские колдуны — уже новенькие — принялись убирать последствия колдовства своих коллег, сражающихся на противоположной стороне.

Офицеры сайнадов быстро формировали новый строй. Младший воевода Пилекс Зарни орал, брызгая слюной, что атака не должна быть сорвана.

— Они использовали всё, что могли! Вы понимаете это⁈ — надрывался мужчина. — При всём желании они не сумеют подобное повторить! Соберите ещё ратников, у нас есть резервы! И в бой! В бой!

Меткие стрелки, владеющие особыми, зачарованными ружьями, позволяющими стрелять на значительно большее расстояние, выцеливали отдалённую площадку, откуда волшебники Первой совершили свой чудовищный удар. Часть «снайперов» владела запасом антимагических пуль, отчего являлись натуральными охотниками на магов.

Безусловно подобные ружья и пули к ним являлись колоссальной редкостью. Фактически, царь Велес выделил их из запасов собственной гвардии — как и предоставил воеводе Кердгару Дэйтусу своих лучших людей.

Для Сайнадского царства была очень важна молниеносная победа. Ради неё они были готовы практически на всё.

Активность офицеров и помощь магов не прошли впустую, но собрать разрозненные части столь быстро было попросту невозможно. Оставалось сделать ставку на качество. Буквально через десять минут, по практически полностью засыпанной новой наколдованной почве, направилась элита сайнадов — гвардия самого царя Велеса.

Следом за ними уже готовили более «простой» строй — ратников, которых наскоро направляли вперёд, даже не выставив в подобие строя. Да и зачем? Гвардия, часть из которой представляли собой сионы, проломит оборону, позволяя более многочисленным, но куда менее сильным ратникам добить войско Нанва.

Зарни, наблюдающий за происходящим со стороны, довольно потирал руки, уже представляя, как получит славу человека, одолевшего знаменитого после Фирнадана Тольбуса Логвуда. Ради этого, а также карьерного продвижения, младший воевода гнал людей на баррикады — в прямом смысле этого слова.

Сперва с флангов налетела лёгкая конница, засыпав всех пулями. Защитники скорчились за бортами, слыша стук снарядов, впивающихся в дерево. Часть из них успешно прошибала доски, то и дело раня солдат. Мимо бригадира Лоджа пролетело сразу две такие пули. Ещё одна отрикошетила от шлема и скользнула по кольчуге. Райнаб готов был заползти под повозку, если бы сумел.

Внезапно кто-то встал над его головой: смутно знакомый бригадиру солдат упёр край щита в борт, создавая временную защиту. Сержант, с характерными пометками на теле, присоединился к нему. Оказывается, внизу они прятались втроём. По повозкам загромыхали тяжёлые сапоги, и через мгновение вся баррикада была облеплена солдатами. Пехота упирала тяжёлые щиты точно так же, как виденный Лоджем солдат. Стрелки сидели на корточках подле остальных или прятались под козырьками. Выжидали.

Бригадир кивком поблагодарил стоящего рядом бойца, а потом поднялся на ноги. Град пуль словно бы стих.

— Стрелки! Сейчас!

Голос сумел прорваться через шум пальбы и нового наступления. Почти полторы тысячи человек, растянувшиеся по всей протяжённости линии, выглянули из-за заслонов в миг, когда к баррикаде приближалась лава всадников, чтобы вывернуть повозки. Солдаты дали залп почти в упор, в конскую грудь, целясь именно в лошадей. Несколько сотен скакунов взвизгнули единым голосом и упали. Пули, которые вполне себе могли пробить полный незачарованный доспех, порой пролетали конские тела насквозь.

После залпа стрелки подхватили оружие и дисциплинированно бросились в сторону второй — средней — баррикады. В битву вступила пехота.

На первой баррикаде одновременно могло встать не больше пяти сотен человек. Стреляющие обходили это ограничение, выставляя ружья в щели фургонов, но для сражения такое подходило слабо, отчего солдаты поделились на линии. Вторая линия стояла позади, помогая обороняющимся длинными копьями и дротиками. Тяжёлые снаряды летели в нападающих, убивая или раня животных и людей. Однако воинам не удалось сдержать всех атакующих: десятки крюков стукнули о борта, верёвки натянулись и мощно рванули. Несколько повозок, ослабленных предыдущей атакой, вывернулись наружу. Пехотинцы, которые не успели соскочить, были вырезаны в мгновение ока. В баррикаде образовалось несколько очередных проломов.

Знак, что пора отступать.

Бригадир, которому доверили командование войсками на передовой, сам принимал подобные решения, а потому махнул рукой. Горнист подул в рог, и почти половина солдат Первой покинули баррикаду, бегом бросившись в сторону проломов в частоколе. Там они сомкнулись, выставляя щиты.

Оставшиеся люди не теряли времени. Они вытаскивали заранее заготовленные бурдюки, меха и пузыри, наполненные маслом, которые споро подвешивали на фургоны, не забывая проткнуть их так, чтобы жидкость медленно стекала на дерево и успевшую немного отсыреть солому, разложенную под телегами.

Горн заиграл снова, и остальные солдаты, включая тех, которые стояли на баррикаде, закончив свои приготовления, бросились назад, занимая позиции подле второй линии обороны.