allig_eri – Сердце отваги измеряется численностью. Книга 4 (страница 50)

У Загрейна было не слишком много вариантов, как поступить в таком случае. Первый: направить Ауру Атаки в своих созданий и начать давить на врага со всех сторон, — что будет весьма затратно. Второй: атаковать точечно, как только что сделал с Хиггинзом.

Загрейн выбрал действовать точечно.

Используя частичную трансформацию, он ударил африда по лицу, напитав руку Атакой. Матрос успел выставить саблю на пути кулака. Загрейн не стал добавлять Защиту, экономя силы.

Клинок впился в предплечье, рассекая плоть почти до локтя. Кость показалась белым осколком, брызнула кровь.

За краткий миг перед тем, как боль — чудовищная боль! — должна была ударить по парню, выводя его из строя, он обратил руку в насекомых, сбрасывая шок.

Рассечённая пополам рука, истекающая кровью, демонстрирующая сухожилия и кость, оказалась в сантиметре от лица африда. И миг спустя — она взорвалась роем крупных тёмных мух.

Насекомые влетели матросу в глаза, нос, рот, уши. Элемент внезапности сыграл свою роль. Его Аура заколебалась. Закричав, матрос выронил окровавленную саблю, резко начав растирать лицо, давя и размазывая по щекам мух вместе с собственной плотью, отплёвывался и выдирал насекомых из волос и ушей.

Загрейн телепортировался справа от него, тут же ударяя напитанным Атакой кулаком прямо в висок, пробивая Защиту африда.

Страх и внезапность заставили мужчину растянуть Ауру на всё тело, ослабить её. Это помогло Загрейну убить врага.

Череп матроса смялся, сознание поплыло, краткий миг он ещё стоял, а потом упал на колени, теряя силы. Рой сразу же воспользовался этим, проникая глубже — в горло, в лёгкие, в желудок и кишки.

Челюсти вгрызались изнутри в мягкие ткани. Воздух наполнился влажным чавканьем и хрустом. Ещё живой африд захрипел, забился в конвульсиях, и окончательно упал на сухую пыльную почву. Обмяк и обмочился.

Первый труп.

Схватка пока что шла в пользу ностойцев. Часть людей Юмана, без Аур, уже нашла свою смерть, погребённые под потоком насекомых. Орал долговязый кривоносый матрос, чья кожа превратилась в дуршлаг, а тело — в подобие улья, внутри которого ползали насекомые, пожирая его на ходу. Его сосед катался по земле в тщетной попытке раздавить хитин созданий Загрейна.

Бесполезно. Его уже начали пожирать.

Жужжание мух заглушало крики. Густой запах бойни, медный и тошнотворный, поднялся в воздух.

Удар сердца спустя ещё два истекающих кровью трупа остались лежать на земле.

Люди без Ауры ничего не могли противопоставить силе Прóклятого. Мимолётом Загрейн подумал, что сражаться с ними было даже слишком легко.

Аура Наблюдения помогла ему предвидеть будущее, отчего Загрейн разлетелся роем, уклоняясь от удара Хиггинза.

Боцман уже встал и вырвался из окружения ностойцев, словно медведь от преследовавшей его стаи волков. Спина мужчины была в крови — Атака Загрейна пробила его Защиту, оставив рваную рану между лопаток. Но Хиггинз всё ещё был жив. И очень, очень зол.

— Прóклятый, — прорычал африд, оценивая обстановку. — Грёбаный Прóклятый с Запретным Плодом!

Его Аура буквально пылала силой. Может боцман и не был самым сильным встреченным ностойцами врагом, но определённо впечатлял их. Благо, что он не сдерживался и не скрывался — именно поэтому Загрейн сумел предвидеть неожиданную атаку.

Парень не стал отвечать ему, безмолвно направив на Хиггинза поток насекомых. Чего Загрейн не предполагал — а нужно было! — это удар приёмом Ауры.

Риосар. Техника, позволяющая бить по внутренним органам. Точнее — её модификация, бьющая по площади перед собой.

Полсекунды предвидения не хватило Загрейну, чтобы рассеять рой. Риосар прошёл через него, и Загрейн почувствовал, как несколько сотен насекомых мгновенно погибли — раздавлены мощью техники, усиленной Аурой Атаки.

— Уёбок! — выругался парень и отступил, не рискуя обращаться роем. В форме человека ему было удобнее использовать Ауру.

Заняв Низкую стойку стиля Солнца и Луны он приготовился сдерживать напор боцмана, но Хиггинз ринулся на ностойцев.

На миг Загрейн растерялся. Ситуация двоякая. Половина прибывшей к ним группы афридов не имела Ауры, а остальная половина — превышала силой ностойцев. Как бы ни в два, а то и более раза! И сейчас, оставшись в меньшинстве, теснила деревенских.

Помощь Загрейна была нужна сразу всем и везде, а разорваться он не мог. И контролировать сразу всех мух тоже. А если направить их помогать всем, без контроля, то это приведёт к огромным затратам энергии. В перспективе и вовсе к возможному поражению.

Миг спустя на него налетело двое матросов. Оба умело использовали Ауру, прикрываясь ею от насекомых, попутно работая длинными ножами, переполненными Атакой. В такой ситуации отвлекаться было подобно смерти — если не самого Загрейна, лелеющего надежду восстановиться из живых мух, то кого-то из близких ему людей.

Сцепив зубы, парень мог лишь отслеживать происходящее вокруг Наблюдением и зрением мух. Любая ошибка могла стоить раны, что с учётом использования противниками Ауры, имело шанс создать серьёзные трудности и даже вывести его из строя.

Лезвие пролетело, как порыв ветра, цепляя его одежду. Пинок Загрейна был заблокирован локтем. Преимущество не позволил развить сосед и яростная серия выпадов.

«Похоже завяз», — подумал он, начиная активно применять рой.

Остальные африды не отставали. Вся улица была погружена в драку. Дуфф встретил Хиггинза ударом трофейного молота — огромное оружие, усиленное Атакой, обрушилось на африда сверху, — но боцман лишь небрежно поднял руку, спокойно поймав молот ладонью, будто тот был надувным.

Молот замер. Ударная волна прокатилась по земле, подняв столб пыли. Аура Защиты аж проявилась на его ладони, как стальная перчатка.

Староста опешил, не ожидая увидеть такого. Проявление Ауры — это уровень. Действительно уровень.

— Сла́бо, деревенщина, — рыкнул Хиггинз и дёрнул молот на себя.

Дуфф не успел выпустить оружие — его швырнуло вперёд, прямо на кулак Хиггинза.

Удар в солнечное сплетение. Староста согнулся пополам, харкая кровью, после чего боцман прописал ему коленом по лицу.

Нос смачно хрустнул, обрызгивая Хиггинза красным потоком. Дуфф отлетел назад, врезался в стену склада, едва не пробив её, и осел, оглушённый.

В тот же миг боцмана синхронно атаковали Сатор Отье и Форпон Корс — слева и справа. Наставник боевых искусств бил без оружия, ополченец использовал короткий меч. Обоих можно было назвать достаточно опытными бойцами, и в паре они работали более чем достойно.

Хиггинз заблокировал оба удара своими предплечьями — Аура Защиты снова проявилась, отражая перекаченные Атакой удары. Боцман тут же стремительно развернулся, пнув Форпона в грудь, и ополченец, успевший точечно применить Защиту, отшатнулся, едва удержав равновесие.

Но не отлетел, как было со старостой.

Пользуясь моментом, Сатор переключился на стиль Огненных Кулаков — резкий и опасный, даже для самого пользователя, — и со всей мощи Ауры врезал Хиггинзу по рёбрам.

Боцман охнул, отступил, морщась и потирая бок, но… это всё.

Сатор замер, широко открыв глаза, словно отказывался поверить в картину, которую они ему показывали.

— Неплохо, сучий ты потрох, — сплюнул Хиггинз, стремительно контратакуя.

Ухватив Отье за запястье, он дёрнул. Крутанул. Бросил через бедро — со скоростью, которую могла позволить развить Аура.

Сатор врезался в землю спиной, раздался сочный хруст — рёбра и позвоночник. И ещё что-то, лопнувшее внутри с глухим бульком. Он выдохнул — коротко, со свистом — и застыл, глядя в небо невидящими глазами. Мгновение спустя застонал, пытаясь пошевелиться, но уже не смог.

Форпон налетел на Хиггинза со спины, делая выпад остриём клинка вперёд. Бесполезно. Наблюдение боцмана превосходило ополченца, так что от удара он ушёл с грацией, сложно вообразимой у подобной туши.

В ответ Хиггинз ударил своим палашом, загоняя Форпона в оборону. Каждый удар отзывался в запястье ополченца, даже несмотря на Ауру. Он чувствовал, что долго так не продержится.

В то же время лоцман Колтор вошёл в плотный клинч с Мос-Лиром. Калека пытался сдерживать врага, выставив деревянную ногу как опору, но Колтор был быстрее. Разорвав контакт, он начал наносить точные удары тесаком, не слишком приспособленным для подобного стиля боя, но лоцман достиг в этом идеала.

Более того, периодически Колтор метко бросал ножи, смазанные алхимией. По большей части Леви отражал их или уворачивался, используя Наблюдение, но лоцман продолжал давить.

Начали появляться порезы — рука, плечо, бок. Кровь стекала по одежде, а организм ветерана ощутил яд.

— Сдавайся, калека, — буркнул Колтор, уклоняясь от неуклюжего удара. — Не мучайся. Убивать не стану, даю слово.

— Твоему слову, падаль, место на помойке, — прохрипел Мос-Лир.

— Моё уважение к твоему возрасту не безгранично! — злобно ответил лоцман, резким ударом тесака едва не вскрыв Леви глотку.

Следующим выпадом он угодил в деревянный протез. Тот треснул, и Мос-Лир упал на колено, потеряв равновесие.

Колтор занёс тесак для финального удара.

Стайка мух, крутящаяся рядом, в мгновение ока опасно сблизилась с афридом, преобразовавшись в руку. Одну руку, буквально повисшую в воздухе, удерживаемую потоком других насекомых.

Ложная Цель, которую использовал Загрейн, показала, что Колтор сейчас лишится головы. Это было невозможно, но лоцман испуганно сдал назад, едва не упав. В реальности рука ударила по запястью, выбив тесак.