allig_eri – Сердце отваги измеряется численностью. Книга 4 (страница 21)
Подбросив бутылочку в руке, я поймал её и хмыкнул. А потом создал несколько новых насекомых, которые бодро полетели к троице моих недоброжелателей.
Синхронный вопль был мне ответом. И было с чего: жалят мои создания оч-чень болезненно! Заодно и протестирую зачатки яда. Правда, его уровень на сегодня максимум заставит их почесаться.
— Впрочем, даже это будет неплохо, — улыбнулся я, заметив, как ублюдки бурно, но тихо обсуждали друг с другом произошедшее. Конечно же, они сразу поняли причину, а потом и вовсе перешли на жесты.
Сучьи дети! Ничего… если продолжат, таким же мягким я уже не буду.
Выступили ранним утром. Настолько ранним, что ещё было темно. Благо путь оказался достаточно простым. Ребис проверял маршрут Аурой, я страховал народ насекомыми, девчонки направились к телеге. Не знаю, то ли помогать ополченцам, то ли просто найти себе какое-то дело. Вета с Заной почти не общались со вчерашней ссоры, но при этом всё равно держались друг друга. По причине, наверное, что других женщин в колонне не было вообще.
Так или иначе, к моменту как солнце взошло в зенит, мы начали спуск с Элканских гор. В принципе, дай Ребис возможность взять воду из телеги, не пришлось бы искать родник. Но, с другой стороны, спустившись со скал, нам придётся пройти до Прантоха по абсолютно пустынной местности. Что это значит? Снова тратить драгоценную воду?
То, что брат был прав, я осознал уже через пару часов. Крупнейшая река возле Прантоха, с чёткими следами каких-то неумелых попыток прокопать русло и даже поставить какие-то механизмы, оказалась совершенно сухой. Не нашлось ни капли воды.
— Как они выживают? — ошеломлённо замер Голб Корбок. — Мы жили Беругой, и если бы она окончательно пересохла…
— Просто сдохли бы, — договорил за него Кольто. — Вовремя ушли.
Он бросил благодарный взгляд на Ребиса, чем немало меня удивил. Я уже и подзабыл, что часть жителей Ностоя более чем благосклонно относятся к брату. До сих пор.
— Реб, — махнул я ему рукой, — ты точно уверен, что мы придём в ещё живое поселение? Будет не смешно, если прантохцы давно покинули его или просто тихо умерли от истощения.
Народ заворчал, поддерживая образовавшийся скепсис.
— Вы удивитесь, — усмехнулся Ребис. — Идём, осталось недолго.
Почти все знали, что он прав. Местность тут была знакома. Многие посещали Прантох, ещё когда сезон дождей проходил регулярно. Старые добрые деньки…
Спустя полчаса, поднявшись на небольшой холм, заметили впереди крыши и домики. Добрались!
Смущало другое. На половине пути, метрах в ста от крайней хибары, стоял… незнакомец. Высокий плечистый мужчина в стальных рукавицах и шлеме с огромным топором на плече. Металл ярко блестел на солнце, и его неподвижный силуэт создавал ощущение статуи.
Но Аура… Аура дала понять, что человек перед нами живой.
И очень опасный.
1139 год от сотворения мира, остров Миизар, Прантох, взгляд со стороны
Рыбацкая деревня ныне представляла собой сборище хибар, в которых жило всего двадцать семь человек. Некогда Прантох представлял собой крепкое хозяйство, которое хоть и делало упор на рыбной ловле, не забывало про земледелие и скотоводство.
Посевы, может, уступали размером тем, которые высаживали жители того же Ностоя, но для селян этого хватало с запасом. Лишнее обменивали у купцов, отвозили на продажу в Худрос, и жили хоть и не богато, но понемногу строились и укреплялись.
Засуха изменила всё. Много людей покинуло деревню в поисках лучшей доли, много погибло, часть оказалась поймана проплывавшим мимо судном афридов-работорговцев.
Остатки с трудом выживали под палящим солнцем, неистово молясь Наршгалу и совершенно не зная, что делать.
Последний год воды было так мало, что в ход пошёл давным-давно по глупости (скорее, пьяни) выменянный порошок очищения морской воды от соли. Да и того уже осталось на пару бочек.
Единственный относительно глубокий колодец, способный достать до пресной воды какой-то подземной реки, окончательно пересох полтора месяца назад.
Всё подводило людей к тому, что им предстоит ужасная судьба — умереть от жажды, поскольку остались в Прантохе лишь те, кому уже нечего было терять и незачем жить. Хотя всегда имелись исключения — слишком глупые или трусливые, чтобы покинуть родные земли, даже когда за спиной стоит сама смерть.
Их кожа трескалась от жары и песка; однообразное питание, в которое входила лишь морская рыба, привело к проблемам со здоровьем. Месяца не проходило, чтобы кто-то не умирал.
Уже полгода не было ни единого путника или корабля. Прантох стал местом, о котором попросту забыли. Разве что сборщик налогов, Ингац Ноблен, заглянет в деревню? Некоторые жители всерьёз надеялись на его приход, ожидая, что он принесёт им долгожданную быструю смерть, поскольку платить им абсолютно нечем.
Лёгкая жалость касалась разве что самых юных обитателей деревни, толком не успевших пожить. Но раз уж Наршгал так решил, то кто они такие, чтобы сопротивляться судьбе?
Однако вскоре размеренная жизнь — если это можно назвать жизнью — оказалась нарушена. Поднявшиеся волны вынесли на берег деревушки мертвеца.
— Живой! — с удивлением воскликнула Шиана, восемнадцатилетняя вдова, пытающаяся оказать пострадавшему первую помощь.
Успешно. Несостоявшийся утопленник выблевал целый поток воды, а потом, что поразило всех, игнорируя протянутые в помощи руки, самостоятельно поднялся на ноги.
Высокий, крепкий, с тяжёлой сумкой, которую не желал отпускать даже в своём состоянии. И как только умудрился не отправиться на дно вместе с ней?..
Спасённый оказался немногословен. Местных рассматривал с подозрением и толикой интереса. Несколько дней отлёживался, скупо отвечая на многочисленные вопросы. Тон его был властным, привычным отдавать команды и распоряжения.
Не местный. Солдат. Попал в шторм. Нет, пятна не заразны, это Драхарская хворь, заболеть можно только в Аномалии. Нет, лечения не существует. Да, умру. Нет, не скоро. Может, пять лет, может — меньше или больше, как боги пошлют. Да, уйду через пару дней. Не нужно спутников, покажите карту. Да, есть дела. Да, хочу вернуться к своим. Нет, вам эти знания ни к чему.
Назвавшийся Годартом Йондалом мужчина умудрился сохранить свои доспехи и секиру, сложив их в походный мешок, пропитанный воском для защиты снаряжения от влаги, что показывало его выдающуюся силу, ведь не каждый мог удержаться на поверхности моря с таким весом.
— Аура, — только и сказал тогда Бахрем Лифус, новый староста Прантоха, когда немногие оставшиеся жители принялись обсуждать незваного гостя. — Думаете, он вместе с мешком своим в шторм попал? Готов поспорить, что в железе был, когда упал. Но умудрился снять броню, сложить всю в мешок, туда же и секиру, а потом выплыть на поверхность, удерживая такую тяжесть.
— Или в предках кто из фишисов засветился, — рассмеялся Дакус.
— Может, дело в этой Драхарской хвори? — рыбак Рабар потёр руки. — Мне отец рассказывал, что эта дрянь укрепляет тело, включая и мышцы. Все заразные жуть какие сильные.
— Может, и в ней, — пожал Бахрем плечами. — Но отвечать Годарт, похоже, не намерен.
В присутствии «новичка» даже староста держал руки за спиной, будто на построении. Женщины отводили глаза, дети не шумели. Годарт ничего не приказывал, но все чувствовали, что рядом с ним лучше не распускаться. Один его вид побуждал каждого найти себе занятие: наконец-то починили давно потрескавшийся забор, порубили обломки лодки на дрова, вычистили единственный оставшийся хлев.
На следующий день охотник Витар сообщил неприятные новости: приближается караван.
— Я многое не видел, — объяснял он, — далеко. Я ведь на дерево залез, птичье гнездо заметил — думал, вдруг яйца? — Витар мотнул головой. — Ничего там не было, но не о том речь. Оглянулся и увидел пыль на горизонте. Подождал. Ба, а это люди! К нам идут, ибо куда же ещё?
Новость быстро облетела Прантох, включая и Годарта Йондала.
В сопровождении полудюжины взрослых жителей, которым ещё не было чуждо любопытство, Годарт прошёл по единственной улице и оказался на краю поселения. Дома с обеих сторон от него были давно заброшены: крыши провалились, стены раскрошились, их занесло песком.
Впереди ещё никого не было видно, но Йондал, растянувший Ауру Наблюдения, нахмурился.
— Салас, Рабар, — позвал он двух рыбаков, — идите в кузню. Идите медленно, не бегите, ведь раз их чую я, то и они могут ощутить меня. Найдите мой мешок под кроватью. Развяжите или разрежьте, без разницы. Достаньте секиру, рукавицы и шлем. Остальное не трогайте, я не успею облачиться. Всё, идите.
За всё время, что Годарт «гостил» в Прантохе, он не говорил так много слов.
Парочка рыбаков потрясённо уставилась на широкую спину воина, затем страх стиснул их внутренности, оба развернулись и зашагали, будто деревянные, огромными неуклюжими шагами обратно по улице.
— Кто там, Годарт? Разбойники? — взволнованно спросил староста Бахрем. — Может, просто воды или еды хотят? У нас всё равно больше ничего нет.
— Иногда и этого достаточно, — отозвался Йондал. — Остальные — идите, найдите себе оружие, хоть какое-то… хотя нет, не нужно. Просто разойдитесь по домам. И не высовывайтесь.