allig_eri – Сердце отваги измеряется численностью. Книга 1 (страница 40)
Установить причины смерти тоже не представлялось возможным. Слишком уж иссохло тело. Однако сам факт смерти налицо. Кто виновник? Случайность? Возможно, упал с обрыва? А может, именно те самые две недели назад мимо пробегал ещё один горный лев? Или солнечный удар?
Хех, а потом его нашли и обобрали. Ну да, ну да… в самом малопосещаемом, пустом и неудобном для прогулок месте! Гораздо реалистичнее вариант, что поработали разбойники. Но что они тут забыли? Местечко откровенно «никакое». Если бы не нужда в некоторых редких ингредиентах, таких как грибы чигасса, чёрная плесень и багровый порошок, оседающий на дне некоторых горных водоёмов, я бы и сам сюда не попёрся.
Реально, мать его, «Мёртвые горы»… Тут и правда очень сложно перемещаться: кроме пары относительно пригодных проходов, соединяющих Ностой и Прантох, — сплошные обрывы, сухие скалы и камни. Даже воздух странный… неподвижный, как в склепе. И ветра нет. Ветра нет! В горах! Это, сука, реально?..
Кхм, в общем, наткнуться тут на пусть и мёртвого человека — страшная редкость. Поэтому повторю вопрос — откуда труп? Бандиты встретили путника? Прикончили кого-то из своих?
Не зря ополчение в Ностое выросло до пятнадцати человек. Правда, с Аурой лишь пять «старичков» да ещё несколько жителей типа Дуффа. Остальные — вчерашние мужики-землепашцы и молодёжь, типа того же Кольто Шебора и Жаруба Вуруса. До сих пор поминаю уродов «добрым» словом.
Парней смогли натаскать до вполне приличного уровня. Более того, они даже ходили с остальными «на дело», после чего несколько дней изображали важных индюков, пока Сатор лично тумаков не всыпал, объяснив, что язык надо держать на замке́, а лучше — в жопе.
Дошло до того, что староста Дуфф собрал всё ополчение и произнёс короткую, но запоминающуюся речь, суть которой сводилась к тому, что он лично челюсть вырвет тому, кто станет болтать.
«Потому что если начнёте болтать среди своих, то рано или поздно информация дойдёт до чужих. Нам такого не надо. Пусть люди подозревают, пусть догадываются, но пока кто-то языком молоть не начнёт, уверенности не будет», — такими словами закончил староста свою речь, которую я подслушал при помощи мошек.
Мужик дело говорил, надо мотать на метафорический ус.
— Вот только если бы ещё чему-то хорошему учил, — поморщился я.
Иной раз, когда я думал, до каких гадостей человек готов опуститься ради выживания, становилось не по себе. Особенно мерзко было, когда я понимал, что и сам недалеко от них ушёл. Я… тоже буду поступать так, если прижмёт. Ещё как буду. Потому что лучше плохо жить, чем хорошо сдохнуть.
Новая философия: забирай у других, чтобы спасти себя. Или так, или никак. Если не будет нужных ресурсов, то деревню забьют, как скотину по весне. Перспектива, поражающая своей неотвратимостью и мрачностью.
Остаются разбой, наёмничество, мутные криминальные схемы. А это весьма кривая дорожка, которая никого ещё не доводила до добра. Рано или поздно случится одно из двух: либо нарвёшься на того, кто даст сдачи, либо превратишься в урода похлеще Игнаца Ноблена.
Но мы оказались в ловушке. Поэтому деревня разделилась: часть народа осталась вести хозяйство: немногие целые поля и редкую скотину. Остальные занимались тренировками, а потом уходили «на дело».
Мою компанию пока не привлекали. Может, считали ещё мелкими. Может, Дуфф и Сатор не хотели подставлять своих детей, надеясь, что ситуация вскоре стабилизируется сама по себе. Я не очень в это верил, но радовался, что не придётся марать руки. В ближайшее время точно.
Эх, быстрее бы пробудить Ауру и свалить с этого тонущего корабля! Не хочу погружаться на самое дно. Следовательно — усилить тренировки и… бежать.
Главное — не обосраться в процессе. Боже, как же не хочется участвовать в чёртовом разбое. Это… грязно. Понятно ведь, что ополчение с Аурами, которые управляют процессом, ни хрена не робины гуды. Грабят не награбленное, а то, что под руку попадётся. И чаще всего у тех, кто не может дать сдачи. Следовательно, такие же люди, как и мои односельчане.
Неприятно. А потом ещё говорят, дескать, африды — это отбросы. Ха! Ну-ну. Сами чем лучше? Тьфу, не хочу я ввязываться в дерьмо.
Нагруженный неприятными мыслями, словно ишак, я резко остановился. Мошки, которых я направил узнать, что за силуэт был виден мной вдали, наконец добрались до места, облетев невысокий выступ скалы.
— Оп-па, — тихо пробормотал я, заметив полтора десятка человек. Загоревшие незнакомые лица, неаккуратные бороды и много оружия. А я ведь, через насекомых, знал как бы не половину населения Прантоха, ближайшей (не считая нашей) деревеньки отсюда. И эти морды там не светились. Следовательно, не соседи, а пришлые. Что тут забыли?
Отчего-то в груди поселилось понимание: эти люди здесь не просто так. Не случайно незнакомцы — быть может, из Худроса или Тирайда, прибрежных городов западной части Миизара — забрались в малопосещаемые Мёртвые горы, путь от которых шёл лишь в две деревеньки.
Куда будет нанесён удар? Кто станет жертвой?
Прикусив губу, я обратился в рой насекомых и начал распределяться по горному плато. Похоже, предстояло задержаться: послушать и решить, что делать дальше.
Глава 23. Столкновение
***
1134 год от сотворения мира, остров Миизар
— Сучий Прóклятый, покажись! — заорал африд, взмахнув саблей. Целил он по мухе, но не попал даже близко.
Мужик, как и вся его банда, оказался не каким-то разбойником из прибрежного Худроса или Тирайда. Даже не горожанином, задумавшим «срубить бабла». Это был член команды афридов, которые вроде как позиционировали себя порядочными и честными торговцами, а на деле задумали набрать рабов из бедных регионов Миизара да продать их некоему «Шторму» на Оратию.
Что за Шторм, я не ведал, но знал, что Оратия — юго-западный континент, расположенный сравнительно недалеко от Миизара и неподконтрольный Саркарну. Следовательно, там могло твориться всякое… Хм, так и в Саркарне могло твориться всякое.
Тьфу. Неважно. Главное — я сумел подслушать их разговор и планы. Все, ничуть не стесняясь, обсуждали, как будут развлекаться с женщинами, удерживая мужчин в кандалах. Гадали, сколько денег получится сорвать у деревенских, будет ли золото или какие-то ценности, а также спорили, стóит ли оставить кого-то из молоденьких девиц на корабле подольше или всё-таки продать абсолютно всех?
Так или иначе, я вовремя среагировал, отчего шестеро закусанных до смерти афридов уже лежали неподалёку. Ещё двое сорвались с обрыва — почти без моей вины. Четверо сбежали, и теперь я преследовал их половиной своего роя, стараясь распределить внимание между всеми целями. Трудно, но посильно. Не зря столько тренировался.
Оставшийся мужик, решивший дать бой, тоже был не один. С ним были два товарища. Первый уже был покрыт ковром насекомых, которых он давил грубыми ладонями, периодически тонко взвизгивая. Чёртова одежда мешала моим созданиям использовать жало или челюсти, но открытые части тела всё равно имелись, так что — дело техники. Второй старался уворачиваться от потока, тщательно контролируя, куда ставит ноги, дабы не сорваться и не превратиться в кровавую лепёшку. Оружие из ножен он не доставал, действуя руками и старательно ими хлопая, будто комаров ловил. Ну или попал на концерт любимой рок-группы.
Как ни странно, пока он оставался самым эффективным.
Словно в стратегии, я управлял потоками насекомых, ощущая рой как нечто единое. Цельное.
Полсотни особей зашли безоружному хлопальщику в тыл, резко осев на плечи. Он вскрикнул от неожиданности, а потом зашёлся болезненным воем, ведь почти половина усевшихся единовременно произвели укус.
Остальные мошки споро поползли вверх — на шею и лицо.
Воспользовавшись отвлечением, ещё сотня мух настигла африда, распределяясь по его телу и выискивая любые щели в одежде, чтобы пролезть под неё и начать бешено жалить.
К счастью, мои создания в этом плане не были похожи на пчёл. Жало не оставалось в ране, вынуждая насекомое отрывать кусочек собственного тела. Нет-нет, такое варварство мне было не нужно. Жала несли функцию нанесения вреда, протыкая кожу, — ничего более.
Увы, до естественного яда я ещё не дорос. Но и он будет! А пока я даже ранферский не нанёс — времени не было.
Ладно, и так сойдёт.
Шатающийся мужик упал, потеряв сознание от болевого шока. Я не жалел его, укусы осуществлялись по самым нежным местам, а насекомые лезли в глаза, рот, уши, жалили шею, бока, спину и всё что могли.