allig_eri – Сердце отваги измеряется численностью. Книга 1 (страница 39)

В общем, у многих маленьких поселений дела шли ещё хуже, чем у нас, отчего в ход пускались молодые девушки, которые ублажали Ноблена и весь его солдатский отряд. Специально для них искали дорогое вино, купить которое было дешевле, чем изыскивать непомерные для поселений ресурсы.

В Ностое пока не доходило до подобного, но… из подслушанных разговоров становилось ясно, что таким темпом вскоре и мы опустимся до этого уровня. Если ситуация, само собой, не изменится.

Самое неприятное — люди просто не видели иного выхода. Отказавшееся платить селение попросту вырезали. Подчистую. Хватило одного раза, чтобы остальные осознали: никто не будет церемониться.

Сука… помню, как я размышлял, что высокосидящей знати невыгодно уничтожать деревни, но оказалось, что, по меркам столичных богачей, эти «налоги» — откровенная мелочь. Им плевать, если придёт на тридцать мешков муки меньше. Однако даже таких мелочей никто не готов лишаться. Поэтому Игнац Ноблен получил максимальные права и неплохой по местным меркам отряд.

Зачистка была резонансной. Я посетил уничтоженную деревню в прошлом году, специально отправившись в поход до неё. Желал посмотреть, во что превратили поселение. И посмотрел…

Почти полторы недели ушло на дорогу туда-обратно. И это с учётом ускорения от насекомых, облик которых я не стеснялся применять. Опасный даже на вид рой, надо сказать, мало кто из зверья решался атаковать. Редкие птицы-камикадзе — по-другому их не назвать — уничтожались мною на подлёте. Хотя некоторые умудрялись лететь так быстро, что успевали перехватить несколько мух и тут же скрыться.

Твари пернатые!

Так вот, вырезанное селение. Располагалось оно севернее Ностоя, в двух неделях пешего пути. Я добрался за пять дней, двигаясь практически со скоростью конного. А чего бы и нет? Вся местность была изучена, опасностей я не боялся. Вряд ли какие-то бандиты могли бы похвастаться умениями Ауры, да и не стал бы я героически бить им морды. Что я, идиот, что ли? Просто облетел бы их — и был таков.

Кхм… От деревни мало что осталось. Пустые, иссохшие от жары дома, заброшенные пастбища, скудная пересохшая земля, которая медленно проигрывала бой пустыне, наступающей словно чума. Ещё кости. Черепа животных, людей, маленькие и большие. Засыпанный песком колодец, сухие, почерневшие от солнца деревья, следы старого пожара — и тишина.

Казалось, в той деревне не селились даже насекомые. Всё замерло, погружённое в тишину и объятия смерти.

Поэтично? Может быть, но я порадовался, что не застал саму бойню. Пусть мне до сих пор снилась смерть родителей, я не желал лишний раз смотреть на чужие страдания. Особенно когда выкопал из песка старую тряпичную куклу со следами рыжей «ржавчины» — крови.

Эти суки никого не пожалели. Никого… После этого говорят, что имперцы — зло. Имперцы! Иногда мне кажется, что Саркарн — лучшее, что могло случиться с Миизаром, но в другой раз я считал, что причина как раз таки в факте подчинения. Если бы Империя не завоевала этот огромный остров, то кто знает, как развивалась бы его жизнь? Может, у нас не происходило бы такой жести? Всё-таки вина, как уже понятно, была на наместнике, а наместника назначили из Саркарна.

Обстановка и правда ухудшалась с каждым годом. Боже, пять лет назад я не мог и представить, куда всё заведёт! Сезоны дождей снова сократились. Что это — клятое изменение климата или какие-то особенности мира? Может, игры сильных мира сего, Безграничных и им подобных? Непонятно, но чудовищно, ведь без воды жизнь на западной части Миизара медленно умирала. Беруга пересохла до мелкого ручья. Колодцы забились песком, на дне ни капли воды. Попытки прорыться глубже провалились: слишком много глины, слишком мало рук. Земля спеклась, как обожжённый черепок; лопаты звенели о трещины, уходящие в пустоту. Несколько ям обрушились сами на себя, заполнившись пыльной кашей. Один из парней застрял по пояс; пока его вытаскивали, чуть не задохнулся. После этого копать больше не лез никто.

На полях почти не осталось урожая. Растёт лишь то, что поливают по три раза в день, ибо предательское солнце печёт, как в чёртовой сауне! И мы поливали. Все как один! Грёбаные поля берегли и постоянно придумывали способы, как их защитить. Люди даже сооружали «зонты от солнца», которые вкапывали в землю! А я, периодически — обычно по ночам — направлял свой рой, чтобы устранить возможных паразитов, которые могли бы пожрать или попортить урожай.

Это работало: пока что мы оставались одной из немногих западных деревень, способных справиться с непомерным налогом. Ну… как «справиться»? Ждать нового повышения, которое увеличивалось каждый год. Казалось, будто бы все «недостачи» с других деревень вешались на Ностой. Люди отдавали последнее: еду, ценности, личные вещи. Дома становились пустыми, как и глаза немногих оставшихся жителей, враз лишившихся всего, что составляло смысл их и без того тяжёлой жизни.

Будто бы кто-то специально решил задушить, изничтожить по меньшей мере половину острова. Но кто мог бы обладать такими возможностями и властью? Наместник?

Кто бы знал…

За последние два года в деревне родилось меньше десяти детей, половина из которых уже погибла. Чудовищные условия жизни и постоянный голод для всех, кроме немногих «избранных», поставили крест на возможности увеличения населения естественным путём. Ностой умирал, как и все остальные.

Голодала скотина, сухая почва не порождала должной растительности, способной насытить коров, коз и овец. Дуфф даже ездил в прибрежные города Худрос и Тирайду (которые худо-бедно сохраняли уровень жизни, пользуясь близостью к морю и относительно развитой торговлей), договариваясь о покупке корма, но это было дорого, и его не хватало надолго. Просто ещё один способ растянуть агонию. Охотники (Перреля Гистомса успешно сменили) перестали приносить дичь: всё повыбили, и зверьё ушло далеко в горы и глубины лесов. Лишь я, при помощи насекомых, время от времени находил драгоценные туши, на часть которых выменивал у Дуффа разные интересности вроде солений и сладостей — побаловать себя и братьев.

Про рыбу и речи не шло. В пересохших реках её не осталось. Говорят, в Прантохе ещё худо-бедно могли рыбачить, выходя в море, но и там всё не слава богу. Однако для них это был хоть какой-то способ пропитания. У нас же не было и этого.

Деревенские, особенно ополчение, раскрывшее Ауры, стали уходить «на заработки». Как я подозревал, путь их тоже вёл в города, ведь возвращаясь, они никогда не рассказывали о своих делах. Зато всегда брали с собой оружие, которое не забывали чистить и точить. Приносили деньги, которые помогали выживать: закупать инструменты, удобрения, ингредиенты, тот же корм для животных или продукты для людей.

Иногда вместе с деньгами приносили иные полезные вещи: украшения на обмен, одежду, ткань, новое оружие.

Было понятно, что занимались мужики не слишком хорошими делами. Я надеялся лишь на то, что они наёмничали, а не грабили, но особой надежды на это не питал.

С другой стороны, они делали то, что могли, ради выживания своих семей и близких. Добытые ценности обменивались на продукты и запасались в налог. Впрочем, обменивать или торговать стало трудно. Причина очевидна: земли стали опасными, так что караваны и путешественники почти пропали. Изредка приходили с большой охраной, но в основном с восточного участка Миизара. Жирные, лоснящиеся, надменные и чванливые. Может, я в чём-то преувеличиваю, но не зря говорят, что голодный сытого не разумеет. А я, хоть и не голодал, благодаря своим насекомым, которые легко могли питаться практически чем угодно, но отлично понимал ситуацию. К тому же не голодал лишь я. Я! Про остальных подобного сказать не мог.

Поэтому мы, жители Ностоя, принимали «добытое», распределяли и ждали прибытия караванов, чтобы купить полезных вещей и еды, которую продавали по цене шёлка и пряностей.

Остатка с трудом хватало на оплату сборщика налогов, Игнаца Ноблена, который с каждым годом приходил со всё большей охраной, со всё бóльшим брюхом и числом перстней на жирных пальцах.

Думаю, перед тем, как покину Ностой, я убью его. И всю его охрану. Ядовитые укусы мошкары прикончат всех, вне зависимости от уровня Боевых Искусств или даже Ауры — хотя лучше бы без последней.

Убивать, конечно же, буду ВНЕ деревни. Где-нибудь вдали, между поселениями. Хотя… убийства, наверное, всё равно повесят на местных. Может, не именно моей деревни, но какой-нибудь точно. Дерьмо… Вот что будет, когда Игнац Ноблен, сборщик налогов, попросту не вернётся? Кого обвинят? Кого направят наказывать? И кого наказывать? Сколько солдат приплывёт на запад Миизара, чтобы окончательно перебить жизнь на этом участке суши?

Иногда мне кажется, что на острове находились два государства. И пока восток процветал — во многом за счёт нас, запад становился всё более бедным, опасным и диким. Не уверен, что подобное продлится долго. Почему-то кажется, что ситуация вскоре перейдёт черту и люди бросят деревни, уходя в города или переселяясь на тот же восток. Пустят ли? Получится ли? А может, люди сбегут в горы? Прячась. Готовясь воевать.

И подготовка уже идёт.

Вчера, перед самым подъёмом в Мёртвые горы, я наткнулся на высушенный солнцем труп. Кто-то бросил его здесь, у подножья. Судя по состоянию, примерно две недели назад. Никакой одежды или вещей, всё сняли.