Аллен Даллес – Великие шпионы (страница 77)
В марте 1944 года я предложил Берлину прекратить радиоигру «Северный полюс», отправив прощальное послание. Мне было немедленно приказано представить в штаб абвера проект такого донесения, содержащий уверенность в конечной победе. Мы с Гунтеманом засели сочинять бумагу, которая отражала бы не только требования Берлина, но и наши собственные размышления в связи с двухлетним надувательством, которое мы столь успешно осуществляли. Это послание, первое, передаваемое открытым текстом, должно было быть ничем не хуже длиннющих шифровок, которые мы отправляли до того. Мы сели за стол и долго подыскивали подходящее начало для такого уникального сообщения. Это напоминало игру в балду: мы по очереди сочиняли по нескольку предложений. Наконец, получилось вот что:
Блант, Бингем энд Ко Саксессорс лтд, Лондон. Насколько мы понимаем, Вы в последнее время пытаетесь вести дела в Голландии без нашего участия. Мы об этом сожалеем тем более, что столь длительное время выступали в роли ваших исключительных представителей в Голландии к нашему взаимному удовлетворению. Тем пе менее можем Вас заверить, что в случае, если Вы вознамеритесь нанести визит на континент в усиленном составе, мы окажем Вашим представителям такой же прием, что и прежде. Надеемся на встречу.
Указанные в обращении фамилии принадлежали, как нам было известно, начальнику голландской секции КОО и его заместителю. Этот проект мы направили в Берлин на утверждение. Впрочем, там, видимо, были заняты более важными делами, и нам пришлось ждать около двух недель, пока после нескольких напоминаний нам разрешили передать этот текст без правок.
31 марта я отдал текст в Функ-абвер и приказал передать его по-английски на всех частотах, которые мы контролировали — их на этот момент осталось десять, — на следующий день. Мне показалось, что первое апреля будет самой подходящей датой для такого прощания.
На следующий день из Функ-абвера доложили, что Лондон принял передачу на четырех каналах, но шесть других не ответили на вызов…
Операция «Северный полюс» пришла к концу.
В течение двух лет мы срывали попытки разведслужб союзников укорениться в Голландии. Тем самым было предотвращено создание подпольных диверсионно-террористических организаций, которые могли бы дезорганизовать тыловой участок Атлантического вала и развалить нашу оборону в критический момент союзного вторжения. Проникновение в подполье позволило ликвидировать разветвленную и эффективную разведывательную сеть противника. То, что враг был полностью введен в заблуждение относительно реального положения дел в Голландии, привело бы к его тяжкому поражению, вздумай он высадиться там в 1942 или 1943 году. Информация, которую мы собрали о деятельности и намерениях разведслужб противника, в значительной степени облегчила борьбу с аналогичными действиями в других странах.
Операция «Северный полюс» была лишь каплей в океане крови и слез, страданий и разрушений второй мировой войны. Тем не менее она останется достойной внимания страницей в полной загадок и приключений истории секретных служб, не менее древней, чем война вообще и человечество в целом.
Стюарт Олсоп, Томас Брейден
33. Прелюдия к вторжению
Из книги «Подводная лодка «Роза»
Оазис на северном краю пустыни Сахара, протянувшейся к востоку и западу от Испании, словно долгий полумесяц, сияет на ярком солнце белыми куполами городов, за которыми скрывается убожество туземных кварталов. Танжер, испанское Марокко, французское Марокко, Алжир — на их берегах много малозначительных портов, не особенно привлекательных для американских туристов. Видимо, из-за многонациональных толп и отстраненности при всех тесных связях от европейских государств романисты часто избирают эти города местом действия своих шпионских историй. Летом 1941 года они действительно стали играть роль центра международных интриг.
Эти территории были нейтральными. Немецкие и американские официальные представители в то лето встречались на улицах Касабланки, Орана, Алжира и Туниса, а в международной зоне Танжер это продолжалось до самого конца войны. Представители находились тут не для того, чтобы решать важные вопросы войны. Характер их взаимоотношений определяется далеко на севере, в столицах — Виши, Берлине, Лондоне и Мадриде. В Виши Петэн капитулировал перед Гитлером. Старику удалось пока что сохранить французскую Северную Африку под французским управлением. Шпионы на месте, правда, утверждали, что приход туда немцев — лишь вопрос времени.
В Мадриде Франко тоже тянул время. Шпионы в испанском Марокко доносили, что гитлеровцы захватят Африку через Испанию при пособничестве Франко. Позднее пошли сообщения, что он не станет этого делать. Вопрос оставался нерешенным, и были люди, готовые выложить немалые деньги за точный ответ.
В Лондоне правительство Черчилля мучилось из-за множества труднейших проблем, не последняя из которых заключалась в том, что в июле 1940 года английские корабли напали на французский флот в Мерс-эль-Кебире, после чего Петэн разорвал отношения с Англией. Не то что Франция была опасным противником — хотя ее флот еще немалого стоил, но все известные английские шпионы были выброшены из французской Северной Африки, а с оставшимися не было надежной связи.
Действительно трудное положение, ибо хотя в Африке ничего не было улажено, там явно предстояли большие события, да и в любом случае там можно было узнать много интересного.
Следующий вопрос — французская армия. Куда она склонится? Ее командование отличалось консерватизмом вплоть до крайней реакционности и даже монархизма, было настроено крайне антигермански, почти столь же антианглийски и в целом сохраняло верность Петэну. Если к власти придет Лаваль, может, их настроение и изменится, а может быть, и нет. Молодые французские офицеры, многие из которых пережили позор поражения на фронте, испытывали подавленность и злость, готовы были драться с немцами, но не под руководством англичан и даже не рядом с ними. Больше всего они боялись окончательного падения Франции, которое могло наступить вследствие преждевременного восстания или неудачного удара союзников, о действиях которых французы пренебрежительно отзывались как о «партизанских набегах».
Французы ревностно берегли остатки своего флота, прежде всего гордый линкор «Жан Бар». В силу старинной традиции, одинаковой во всех странах, адмиралы были еще консервативнее генералов. Более того, английское нападение, в результате которого погибло более тысячи французских моряков, не могло изгладиться из их памяти.
Племена рифов в Марокко готовы были восстать, если бы получили деньги и оружие, а арабы внимательно следили за схваткой держав, чтобы вовремя встать на сторону победителя.
Итальянцы держали комиссии по перемирию в Тунисе, немцы — в Марокко, а в Алжире они работали совместно. Они должны были следить за выполнением условий соглашения между Гитлером и Петэном, то есть постоянно напоминать французам, что те — побежденные. Наконец, имелась небольшая группа беглых испанских республиканцев, не попавших в концлагеря, и множество мелких шпионов без национальности, которые неплохо зарабатывали, торгуя секретами на открытом рынке.
Все эти группы и их сложные взаимоотношения постоянно обсуждались тем летом в маленьких портовых кафе, где шпионы всех стран быстро убеждались, что здесь можно узнать много интересного — и без особого труда.
По существу, в то лето существовал лишь один секрет, который нельзя было купить на побережье Африки. Секретом был срок, хотя бы примерный, американского вторжения в Африку.
То, что такое вторжение будет, никакой тайны не составляло. Американские чиновники тем летом перехватили телеграмму в Германию, гласившую: «В Касабланке находятся 10 американцев, целью которых является создание пятой колонны для облегчения высадки союзных войск будущей весной».
В конце концов немцы были бы дураками, если бы не учитывали такой фактор в стратегии союзников, как вторжение в Северную Африку. Далеко на востоке, в Ливии, небольшая английская армия, словно маятник, то доходила до Бенгази, то откатывалась до Александрии, но, по сути, топталась на месте. Так что вариант захвата Африки в тиски напрашивался сам собой.
Не исключено, что немцы подозревали, будто Франклин Рузвельт до Перл-Харбора вынашивал эту идею, и так оно и было в действительности. После начала войны идея превратилась в оперативный план, для осуществления которого требовалось лишь подождать, пока Соединенные Штаты наберут и обучат свою армию.
Естественно, никто не исключал того, что немцы сами еще раньше осуществят вторжение. При таком варианте американцы могли надеяться, что французские войска в Северной Африке окажут им сопротивление. Но ведь Англия и Франция были на ножах, Северная Африка была очищена от английских шпионов, так что если кто и мог склонить французов к борьбе или хотя бы узнать их намерения, то только американцы. Именно возможность действовать в этом направлении в Африке была главной причиной того, что Рузвельт не внял возмущенным голосам демократически настроенных сограждан, требовавших разорвать дипломатические отношения с режимом Виши.