Аллен Даллес – Великие шпионы (страница 79)

Но не обязательно было заглядывать в будущее, чтобы испытывать беспокойство. С приходом к власти Лаваля лидер французских фашистов Дорио[39] развернул в Африке безудержную кампанию за сотрудничество с немцами. Командиров различных частей, с которыми у Эдди и Мэрфи была достигнута договоренность, понемногу убирали и заменяли сторонниками Лаваля. Тиски держав оси все теснее сжимали Северную Африку.

«Они принимают весь риск на себя. Они будут получать, распределять и использовать наши поставки, и на каждом шагу им грозит гибель, если их кто-то выдаст. Самое меньшее, что мы можем сделать для них — это снабжать их на их условиях, которые вполне великодушны…» — настаивал Эдди, взывая о помощи.

Его усилия ничего не дали. Донован передал вопрос на рассмотрение Объединенного комитета начальников штабов, который в том же апреле 1942 года постановил, что если страны оси намерены оккупировать Северную Африку, США никоим образом не смогут им помешать. Поэтому было решено не вооружать французов. Более того, Мэрфи и Эдди было предложено оставлять радиостанции в тылу как посты прослушивания и организовывать партизанские отряды, чтобы тревожить войска держав оси в случае их вторжения. Когда Эдди услышал это, ему показалось, что союзники уже признали поражение в Северной Африке.

История показывает, что Мэрфи и Эдди ошибались, внося предложение вооружить французов. Эдди не понимал, что у Америки оружия пока мало. Немцы не опередили союзников с высадкой, как опасались Эдди и Мэрфи. Однако то, что они не осуществили вторжения, в значительной степени было заслугой этих двоих.

После решения высшего руководства группа УСС в Африке продолжала работу с французскими военными, пытаясь нейтрализовать их, настроить дружественно к Америке и враждебно к Германии даже без поставок американского оружия. Иа невысоком уровне методы УСС описал австрийский проходимец по прозвищу Конъюнктивит, который работал на американцев.

«Я заговаривал с людьми о политике, — говорил Конъюнктивит, — мы вспоминали величие Франции и переходили к французской армии. Через некоторое время я осторожно подпускал шпильку в адрес немцев. Если она проходила, я понемногу смелел, связывая немцев с вишистами. После двух-трех разговоров мне становилось ясно, стоит ли работать с этим человеком дальше».

Тем временем люди УСС, разбросанные по всей Африке, продолжали следить за судоходством, зарисовывать планы оборонительных сооружений и передавать информацию. Часто, по данным разведчиков УСС, которые фиксировали выходы судов из гавани, английские подводные лодки выслеживали и топили их.

Консулы США, понятия не имевшие о подпольной работе тех, кого считали своими подчиненными, иногда причиняли неприятности. Однажды пришлось перенести радиопередатчик, установленный на крыше консульства в Танжере, потому что жена консула жаловалась на то, что кто-то стучит на крыше по ночам. В другой раз Мэрфи пришлось обращаться в госдепартамент, чтобы спасти своего человека, которого консул потребовал уволить, поскольку тот «совершенно не занимается своими прямыми обязанностями».

Французы постоянно спрашивали разведчиков: «Когда же вы высадитесь?» Те неизменно отвечали, что никакой высадки не будет. Время шло, и им начинали верить. Сам Эдди впервые узнал предполагаемую дату высадки 24 июля в отеле «Кларидж» в Лондоне.

Его вызвали туда на встречу с генералом Джоном Стронгом, начальником военной разведки. Стронгу и генералу Джорджу Паттону его представил полковник Эдвин Бакстон, заместитель Донована.

В качестве армейского разведчика Стронг, естественно, не испытывал теплых чувств к конкурирующему УСС. Эдди предстояло произвести на него впечатление. Он надел мундир с пятью рядами наградных планок, которые заслужил в 5-м полку морской пехоты в прошлую войну; вследствие старых ран он заметно прихрамывал. Даже у Паттона столько наград не было.

— Вы знакомы с Биллом Эдди? — спросил Бакстон, представляя его Паттону.

— Никогда не встречался, — ответил Паттон, пожимая руку вошедшему, но вижу, что в этого старого сукина сына стреляли будь здоров, точно?

Они расселись, и Эдди начал рассказывать об Африке. Вскоре Стронг прервал его.

— Подождите минуточку, Эдди. Я начальник разведки армии, и я вам хочу кое-что сказать. Если вы собираетесь нам рассказывать то, что вы думаете, а не то, что вы знаете, то на вас будет лежать вина за гибель тысяч соотечественников. Ради Бога, излагайте факты.

Эдди начал сначала. Он говорил о французской армии, о возможности того, что она не окажет сопротивления высадке и даже поддержит ее. Он перечислил созданные им вне армии группы Сопротивления и их задачи. Рассказал о своей собственной организации. Где-то на середине его доклада Паттон вскочил и стремглав помчался из номера со словами:

— Я хочу, чтобы Джимми это послушал.

Через несколько минут он вернулся с генералом Дулитлом, и Эдди продолжил, сообщив Дулитлу все, что знал об аэродромах в Африке и о возможности их захвата союзниками в неповрежденном виде.

Он говорил без перерыва до часу дня. Когда он закончил, Стронг встал и протянул ему руку.

— Вы мне очень понравились, — сказал он. — По-моему, вы знаете, о чем говорите.

На следующий день Эдди встретился с генералом Эйзенхауэром. В Африку он возвращался с более определенными планами, чем прежде. До назначенного дня высадки оставалось еще четыре месяца.

С этого времени УСС занималось формированием и обучением партизанских отрядов для захвата ключевых позиций, сбором любой доступной информации о пунктах высадки, тайным вывозом из Африки лиц, которые могли оказаться полезными для дела союзников, распространением для сведения немцев дезинформации, что высадка якобы состоится в Дакаре — все это довольно сложно описать. Два случая, связанных с тремя американскими разведчиками, наглядно дают понять, чем занимались люди УСС в последние четыре месяца перед вторжением. Первый из них относится к так называемой дезинформации о Дакаре.

Представление о том, что союзники высадятся в Дакаре и затем двинутся на запад[40], было широко распространено в Африке. Сама идея была довольно логичной. Дакар был стратегически важным пунктом, и попытка его захвата англичанами и деголлевцами в 1940 году позорно провалилась. Гораздо важнее с точки зрения УСС было то обстоятельство, что Дакар очень далеко отстоял от тех мест, где союзники должны были вторгнуться во французские владения в Африке. Люди УСС всячески раздували этот слух. В частности, этим занимался Дональд Костер, здоровяк из рекламного агентства Уолтера Томпсона, он же радист передатчика «Линкольн» в Касабланке.

Один лондонский знакомый попросил Костера помочь найти двоих своих друзей, которые бежали из Франции в Африку. Костеру они были известны как Фредди и Вальтер. Встретившись с ними, Костер понял, что они представляют профессиональный интерес. Романтичный блондин Фредди во Франции был известным киноактером. Смуглый мускулистый Вальтер когда-то был чемпионом Австрии по боксу в среднем весе. Оба они воевали во французском Иностранном легионе и в испанской республиканской армии. Они попали в вишистский концлагерь и бежали оттуда благодаря удачному стечению обстоятельств. Фредди дружил с немецким дипломатом Тедди Ауэром. До войны они встречались в салонах Парижа, где Ауэр был военным атташе. В Африке, сказал Фредди, Ауэр устроил им обоим освобождение из тюрьмы. Сидя между двумя французами в «Кафе де ла гар» в Касабланке, Костер чуть не вздрогнул. Тедди Ауэр был членом немецкой комиссии по перемирию.

Костер начал обхаживать новых друзей. Видимо, по указанию Эдди, переданному через Костера, Фредди и Вальтер предложили генералу Ауэру свои услуги в качестве осведомителей. Сделать это оказалось нетрудно. Они сказали, что знакомы с американским шпионом Костером и могут добывать через него ценную информацию. Ауэр согласился нанять их и хорошо платил. Костер подбрасывал через них правдивую информацию, не имевшую особенного значения, например, номера машин американских агентов или даты приезда Мэрфи или Эдди в Касабланку. По ночам Фрэдди встречался с немецким генералом, а наутро звонил Костеру: «Ваш друг в больнице и хочет вас видеть».

В полдень они встречались втроем в «Кафе де ла гар», и Костер за чашкой кофе получал и передавал информацию. Фредди и Вальтеру неплохо жилось на деньги, которые им платил Ауэр. У Костера они ни разу не попросили ни единого франка.

Однажды замысел Костера чуть не провалился. Фредди в панике позвонил и сказал, что Ауэр его преследует. Немец кричал, что ни разу не видел Фредди в компании Костера и не понимает, за что он платит деньги. Вальтер предложил идею. Он, Фредди и Костер вечером встретятся в большом кафе и пообедают вместе так, чтобы немцы их видели. Костер согласился.

В тот вечер за центральным столиком в кафе эта троица с аппетитом поедала бифштексы с черного рынка, запивая их вином; все они громко рассказывали анекдоты и хлопали друг друга по спине. «Правду сказать, — вспоминает Костер, мы изрядно набрались». За столиком у стены вся немецкая комиссия по перемирию во главе с Ауэром молча наблюдала за гулянкой. Теперь у Ауэра не было сомнений. Наутро Фредди представил ему счет, который Ауэр оплатил без разговоров.