Аллен Даллес – Великие шпионы (страница 56)
Вернувшись к началу, они поискали адресат, но вместо фамилии перед ними появились слова: «Совершенно секретно» и дальше: «Лично в руки Вашему Превосходительству». Поскольку депеша была ядре сована в Вашингтон, «превосходительством» должен был быть немецкий посол граф фон Бернсторф.
Пока все обычно, подумали они, но вдруг появилось неожиданное слово — «Мексика». Интересно, зачем немцам понадобилась Мексика, подумали они с возрастающим любопытством, разобрали слово «союз» и затем, к вящему своему удивлению, «Япония», которое вскоре появилось в сочетании «мы и Япония». Дешифровщики обалдело переглянулись между собой. Неужели Япония, одна из держав Антанты, переходит на другую сторону? С обостренным интересом они набросились на шифр, а потом воцарилось полное молчание, только рука быстро выводила буквы. Лихорадочно перелистывались страницы книги шифров, исписанные листки летели в корзину, но все новые и новые слова выстраивались в связный текст и, несмотря на множество пробелов, вырисовывался смысл.
Текст состоял из двух частей, поскольку перехват включал две разные телеграммы. Первая, более длинная и адресованная Бернсторфу, информировала его, что Германия намерена возобновить «неограниченную» подводную войну с 1 февраля, чего союзники давно ожидали и боялись. «Неограниченная война» означала, что подводные лодки могли топить в объявленных опасными зонах любые торговые суда, союзные и нейтральные. Бернсторфу было приказано не уведомлять об этом правительство США до 1 февраля, когда подводники начнут пускать торпеды, как им вздумается. Готовясь к тому, что Америка ответит на такое бесчинство объявлением войны, немцы присовокупили другую телеграмму. Она состояла из 155 кодовых групп и начиналась так: «Из Берлина в Вашингтон. № W-158. 16 января 1917 года. Совершенно секретно. Вашему Превосходительству лично для передачи имперскому посланнику в Мехико надежным курьером».
Депеша немецкому посланнику в Мехико фон Экхарту за № 1 в первоначальной расшифровке выглядела следующим образом:
МЫ ПРЕДЛАГАЕМ НАЧАТЬ С 1 ФЕВРАЛЯ НЕОГРАНИЧЕННУЮ ПОДВОДНУЮ ВОЙНУ. ПОПЫТАЕМСЯ УДЕРЖАТЬ АМЕРИКУ НЕЙТРАЛЬНОЙ. (?)… ЕСЛИ НЕ (? СУМЕЕМ ДОБИТЬСЯ ЭТОГО), ПРЕДЛАГАЕМ (? МЕКСИКЕ) СОЮЗ НА СЛЕДУЮЩЕЙ ОСНОВЕ: (СОВМЕСТНОЕ) ВЕДЕНИЕ ВОЙНЫ, (СОВМЕСТНОЕ) ЗАКЛЮЧЕНИЕ МИРА… ПОКА ВАШЕМУ ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ НАДЛЕЖИТ ТАЙНО ИНФОРМИРОВАТЬ ПРЕЗИДЕНТА (? ЧТО МЫ ОЖИДАЕМ) ВОЙНЫ С США. (? ВОЗМОЖНО)… (ЯПОНИЯ) И В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ВЕСТИ ПЕРЕГОВОРЫ МЕЖДУ НАМИ И ЯПОНИЕЙ… ПРОШУ СООБЩИТЬ ПРЕЗИДЕНТУ, ЧТО… НАШИ ПОДВОДНЫЕ ЛОДКИ… ПРИНУДЯТ АНГЛИЮ К ЗАКЛЮЧЕНИЮ МИРА ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ. ПОДТВЕРДИТЕ ПОЛУЧЕНИЕ. ЦИММЕРМАН.
Дешифровщики едва могли поверить тому, что разобрали. Циммерман сам дал в руки помещению № 40 тот рычаг, которым можно было сдвинуть с места Соединенные Штаты. Мексика была для американцев и местом вложения капиталов, и основным источником беспокойства. За последние три года американцы дважды вторгались гуща с оружием, и в данный момент там действовала двенадцатитысячная армия генерала Першинга. США также очень настороженно относились к Японии. В таких обстоятельствах опереточное предложение Циммермана, выловленное из бесконечного шума в эфире, несомненно, послужит тем зарядом динамита, который взорвет американский нейтралитет.
В телеграмме оставался пробел из тридцати групп, с которыми дешифровщики никак не могли справиться. Им не приходило в голову, что именно он-то и со держал самый взрывчатый материал. Только через несколько недель тяжких трудов они сумели преодолеть это место и обнаружили, что там выражено обещание Германии помочь Мексике «вернуть силой утраченные территории Техаса, Аризоны и Нью-Мексико».
Но и то, что имелось, требовало немедленных действий. Это уже была компетенция НВМР — начальника военно-морской разведки адмирала Холла. Монтгомери поспешил в его кабинет. Он вернулся в сопровождении невысокого краснощекого человека с важной поступью и золотыми нашивками на рукавах. Само присутствие адмирала сэра Уильяма Реджинальда Холла часто побуждало людей к героическим поступкам. Именно такое чувство испытал де Грей, встав с места и молча вручая адмиралу исписанные листки.
— Циммерман, говорите? — пробурчал адмирал Холл, пробегая глазами страницы. Пока он читал, подвижные веки, за которые он был прозван Холл-Мигалка, задергались еще быстрее, маленькая плотная фигура застыла на месте, голубые глаза засверкали в буквальном смысле и даже островки седых волос вокруг розовой лысины встали дыбом. Теперь всем своим видом он напоминал куклу Панча в блестящем мундире.
Холл сразу уяснил: то, что он держит в руках, может в равной степени стать смертным приговором и чудесным избавлением. Только чудо — вступление Америки в войну — могло перевесить смертельную угрозу неограниченной подводной войны, которая, если не противостоять ей, вполне могла оправдать надежды немцев на то, что им удастся перерезать линии снабжения союзников прежде, чем американцы успеют мобилизовать, обучить и доставить войска им на помощь. Вот на что делали ставку немцы.
Холл давно знал, что до этого дойдет, ведь подводная лодка была изобретена вовсе не для джентльменских игр, на которых настаивал президент Вильсон. Требовать, чтобы она всплыла и дала предупреждение, что сейчас будет топить судно, было равносильно тому, чтобы она добровольно совершила самоубийство — ведь жертва могла выстрелить первой. Ему было прекрасно известно, что немцы приняли установленные Вильсоном ограничения вовсе не потому, что прониклись христианской моралью президентских нот, отпечатанных на его личной машинке, а лишь из-за недостаточного в то время количества подводных лодок. С тех пор на верфях Киля денно и нощно строились лодки, пока их количество не было доведено до двухсот. Имея столько волков в океане, Германия могла развязать подводный Верден, надеясь тем самым поставить Англию на колени. Сегодняшняя телеграмма означала, что Германия уже имеет эти двести подводных лодок[27].
— Две недели, — вслух подумал Холл. Через две недели наступит 1 февраля, страшная дата из депеши Циммермана, после которой военная мощь Британии, растянутая от Персидского залива до Ла-Манша и полностью зависимая от снабжения морем, подвергнется величайшему испытанию. «Принудят Англию к заключению мира через несколько месяцев», — хвастливо заканчивалась телеграмма Циммермана. Холл знал, что это не простая похвальба.
Лихорадочно размышляя, Холл попробовал поставить себя на место немцев. Они шли на страшный риск, понимая, что «неограниченная война» может заставить ленивого дракона выползти из пещеры Белого дома. Значит, они рассчитали, что подводные лодки перетопят весь торговый флот быстрее, чем американцы успеют мобилизоваться, а может, американцы не станут мобилизоваться вообще, и тогда игра стоит свеч. Но сам герр Циммерман заботливо вложил в руки Холла доводы, способные убедить американцев.
Холл прекрасно понимал, почему Циммерман послал эту телеграмму. Если Америка ответит на подводную угрозу объявлением войны Германии, нужно создать ей такие неприятности, чтобы она была слишком занята но свою сторону Атлантики. Бесчестный, но разумный ход, и немцы его сделали, указав на Мексику и Японию — двух заклятых врагов, в готовности которых напасть на США можно было не сомневаться. Очень удачный ход! Абсолютно правильный!
Да, действительно, немцы очень умны, размышлял Холл, усмехаясь про себя, но им не хватает самой малости — понимания того, что противник может быть не глупее. Искренне уверенные, что их шифр настолько совершенен, насколько это вообще в человеческих силах — разве он не создан лучшей в мире немецкой наукой? — они не меняли его с первого дня войны, исходя из того, что он не поддается решению. На войне никогда нельзя исходить из чего бы то ни было, думал Холл, прекрасно зная, что все немецкие радиодепеши перехватываются и читаются в помещении № 40.
23. Сохранить тайну
Редакция журнала «Лайф»
Во время избирательной кампании 1944 года генерал Джордж Маршалл написал два письма кандидату в президенты от республиканской партии Томасу Дьюи, сообщив ему, что армейские криптографы раскрыли японский шифр «ультра». Об этом написал редактор журнала «Лайф» Джон Чемберлен в номере от 24 сентября этого года. Целью Маршалла, объяснил Чемберлен, было не допустить использования республиканцами этого факта для нападок на политику президента Рузвельта в период перед нападением японцев на Перл-Харбор. Текст самих писем держался в секрете, пока в декабре 1945 года генерал Маршалл не выступил на заседании комитета конгресса по расследованию событий в Перл-Харборе и не привел там этот текст.