Аллен Даллес – Великие шпионы (страница 37)

Дело Евно Азефа, полицейского провокатора, послужившее основой для сюжета книги Ребекки Уэст «Падающие птицы», — одно из самых необычных в истории секретных служб. Здесь агент-двойник мечется между полицией, которой он служит, и революционным подпольем, для которого организует покушения, поставив себя в такое положение, что может распоряжаться жизнью и смертью самых высокопоставленных особ в царской России, не исключая самого императора.

Борис Николаевский

14. Убить царя

Из книги «Шпион Азеф»

История Евно Азефа — одна из самых фантастических в истории полицейской и разведывательной работы. Такое не было возможно нигде, кроме самодержавной России начала века с ее подпольными революционными и анархистскими организациями. Охранка, царская тайная полиция, должна была заниматься исключительно искоренением врагов государства и черпала информацию прежде всего от своих осведомителей, засылаемых в подпольные кружки. Очень популярной тактикой было провокаторство, которое выглядело следующим образом: полицейский агент в подпольной группе, чаще всего являющийся одним из ее руководителей, предлагает совершить какой-то террористический акт, скажем, убить крупного чиновника. В ходе подготовки к такому акту полиция совершает налет и забирает всех. Но часто бывало, что чиновник оказывался разорванным на кусочки, потому что бомба взрывалась до того, как вмешивалась полиция. Учитывая, что сам замысел покушения исходил от полиции и имел целью схватить заговорщиков на месте преступления, можно считать, что сплошь и рядом именно полиция несет ответственность за гибель высокопоставленных лиц. В деле Азефа, как мы увидим, подобное покушение замышлялось даже на самого царя.

Вступив молодым студентом в революционный кружок, Азеф тайно предложил полиции свои услуги осведомителя. Благодаря видимому революционному рвению и смелости он вскоре возглавил тайное подразделение партии социалистов революционеров, предназначенное для осуществления убийств и диверсий и называвшееся Боевой организацией. Азеф выдавал полиции планы Боевой организации, но в то же время, видимо, в определенной степени сочувствовал целям партии и презирал полицию за тупость и реакционность. В результате он часто обманывал не только Боевую организацию, но и полицию.

В отрывке приведено несколько эпизодов из разных периодов деятельности Азефа, работавшего одновременно на полицию и революционеров. Первый эпизод относится к 1906 году, когда Азеф пользовался огромным авторитетом и у полиции, и у эсеров. Полиция полагалась на планы, разработанные Азефом, и следовала его советам. Как ни невероятно, план, составленный Азефом для Боевой организации, был направлен на убийство министра внутренних дел Петра Столыпина, который контролировал охранку и, следовательно, был в курсе плана Азефа. Последний был связан с подчиненным Столыпина, начальником Петербургского охранного отделения Герасимовым. Зная это, читатель сможет разобраться в чрезвычайно запутанном сюжете.

По оценке Центрального комитета эсеров, отдельные террористические акты в сложившейся обстановке могли только способствовать нарастанию революционной волны. Поэтому было решено возобновить деятельность Боевой организации. В качестве первого и единственного задания ей в этот момент было дано поручение убить Столыпина.

Во главе Боевой организации — это было вещью само собой разумеющейся — встал Азеф. Что касается Петербурга, то Охранному отделению были известны все детали планов Боевой организации, весь ее состав, все мелочи ее внутренней жизни. Аресты могли быть произведены в любой момент, но они не входили в расчеты Герасимова. Азеф заявил, что при наличии в партии серьезных подозрений против него арест работающих под его руководством боевиков неизбежно повлечет за собой полный провал. Потеря Азефа меньше всего входила в расчеты Герасимова, и провал одного состава Боевой организации казался слишком незначительным результатом установившегося тесного союза начальника Охранного отделения с руководителем Боевой организации. Возможности, которые открывал такой союз, надлежало использовать лучшим образом.

Нащупать наиболее выгодную линию поведения было нелегко. Вначале просто пошли по линии наименьшего сопротивления: никаких арестов боевиков не производили, но все начинания их расстраивали. Делал это Азеф своими собственными силами: как главному руководителю боевиков, ему нетрудно было направлять их работу по ложному пути. Наблюдение тогда велось за поездками Столыпина к царю и в Государственную думу. По соглашению с Герасимовым Азеф так размещал наблюдателей, что в течение сравнительно долгого времени они вообще не смогли ни одного раза встретить министра. Результаты начали сказываться очень быстро: боевики нервничали, видя безрезультатность своей работы.

Видя подобные результаты саботирования работы Боевой организации, Азеф представил Герасимову план, которому нельзя отказать ни в смелости, ни в оригинальности: он предложил возвести дело саботажа работы Боевой организации в систему и таким путем привести и боевиков, и Центральный комитет к выводу о невозможности успешного ведения центрального террора. Боевую организацию следовало заставить работать, как машину на холостом ходу: с максимальным напряжением сил и нервов ее человеческого состава, но без каких бы то ни было практических результатов. У боевиков должно было поддерживаться ощущение, что они делают все, что только в силах человеческих, но в каждой их новой попытке они должны были наталкиваться на якобы непроницаемую стену принятых полицией мер предосторожности, преодоление которых не под силу Боевой организации. Все это должно было убедить боевиков и Центральный комитет в правильности того вывода, к которому Азеф их старался подвести — прежними методами вести дело центрального террора невозможно и надо, по крайней мере, на время распустить Боевую организацию. Герасимову план очень понравился, и с его участием он был разработан в деталях. Получился настоящий план длительной кампании, на службу которой должны были быть поставлены весь боевой опыт и внутрипартийный авторитет Азефа, с одной стороны, и весь аппарат Охранного отделения — с другой.

Этот план был представлен на утверждение Столыпину, фиктивной подготовкой покушения на которого Азеф должен был заняться. Вначале Столыпин несколько колебался, подробно расспрашивая о деталях. Он, видимо, боялся «маленьких неисправностей механизма», платить за которые пришлось бы ему: как-никак, а ведь именно за ним велась охота, именно его голова стояла на карте в том случае, если бы в плане оказалась какая-либо погрешность. Но Герасимов смело ручался, что никакой «несчастной случайности» быть не может: такое ручательство он, в свою очередь, взял с Азефа. Последний согласился, хорошо зная строгость внутренней дисциплины, которая царила в Боевой организации: ни один член ее не рискнул бы выступить в партизанском порядке, без санкции руководителя организации. Более того, боевики выходили для наблюдения, не беря с собой оружия, которое могло только служить лишнею уликой против них при случайном аресте. Со своей стороны, Герасимов гарантировал, что будут приняты все возможные меры дополнительного полицейского контроля и боевики будут все время находиться под самым бдительным наблюдением. Таким образом, никакой реальной опасности от задуманной игры, по уверению Герасимова, Столыпину грозить не могло, результаты же обещали быть самыми положительными: Боевая организация была бы поставлена под прочный и длительный контроль. В конце концов план Азефа — Герасимова начал даже нравиться Столыпину, и он дал на него свое согласие.

Поход Боевой организации против Столыпина, который был в действительности походом Азефа — Герасимова — Столыпина против Боевой организации, был начат.

Если смотреть на вещи так, как их видели члены Боевой организации, то работа последней шла в обычном порядке. Устраивались конспиративные квартиры, часть боевиков превратилась в извозчиков, другие изображали посыльных, уличных торговцев, разносчиков. Дело ставилось на широкую ногу — и перед расходами не останавливались. Касса Центрального комитета была полна, через нее проходили сотни тысяч рублей, а у кассиров уже существовало освященное традицией правило: для Боевой организации давать столько, сколько ее руководители просят, не задавая вопросов, на что именно деньги нужны.

После этих подготовительных шагов начались работы по наблюдению за Столыпиным. Наблюдатели прилагали все усилия, чтобы получить нужные результаты, работали с увлечением, самоотверженно, но почти без всяких результатов. Редко-редко кому удавалось издали увидеть проезжавшего министра, чаще же всего им приходилось наблюдать стайки агентов охраны, которые старательно прощупывали глазами всех, кто попадался им по дороге. Если же удавалось установить ту или иную деталь, которая, казалось, выводила наблюдение на правильный путь и создавала надежду, что скоро будет возможно приступить к более активным действиям, на горизонте неожиданно появлялись тревожные симптомы, которые не только убеждали в тщетности только что возникшей надежды преодолеть бдительность полицейской охраны, но и заставляли опасаться немедленного провала боевиков-наблюдателей. Это выступал на сцену Герасимов, союзник Азефа, до того момента спокойно выжидавший за кулисами.