Аллен Даллес – Великие шпионы (страница 25)
Оливер Пайлат
9. Они выдали бомбу
Из книги «Атомные шпионы»
Воскресным утром 3 июня 1945 года, за шесть недель до того, как вспышка «ярче тысячи солнц» в пустыне Аламогордо возвестила наступление атомной эры, невысокий толстяк с покатыми плечами и постным лицом поднялся по крутым ступеням дома 209 на Норт-Хай-стрит в городе Альбукерке, штат Нью-Мексико, и постучал в дверь квартиры номер один. Молодой человек в купальном халате и шлепанцах открыл ему.
— Вы мистер Грингласс? — осведомился незнакомец.
Тот кивнул. Пришелец проскользнул в квартиру и произнес:
— Я от Юлиуса, — акцентируя последнее слово.
Грингласс протянул:
— О-о.
Заперев дверь, он подошел к столу, расстегнул сумочку жены и достал оттуда кусок картона сантиметров пять длиной, обрывок упаковки малинового ароматизатора (не с той стороны, где нарисована маленькая девочка). Пришелец извлек подобный кусок из кармана. Сразу было видно, что обрывки совпадают настолько, что их даже не нужно складывать вместе. Давид Грингласс торжествующе усмехнулся: этот стокилограммовый здоровяк с черной шевелюрой и густыми бровями производил впечатление добродушного человека.
— Моя жена Рут, — повел он рукой. Посетитель кивнул розовощекой голубоглазой хозяйке, которой на вид было лет восемнадцать; она тоже была одета в халат и шлепанцы.
— Я Дейв из Питтсбурга, — неожиданно светским тоном представился пришедший.
— Что за совпадение, — бесцветным голосом заметила Рут Грингласс, окидывая быстрым взглядом беспорядок в комнате, служившей одновременно гостиной и спальней. — Вас зовут Дэвид и моего Дэвида тоже.
Вообще-то мы сегодня никого не ждали, — сказал Дэвид Грингласс Дейву из Питтсбурга, который на самом деле был Гарри Голд из Филадельфии. — Вы так внезапно нагрянули. Есть хотите?
Голд ответил, что уже завтракал. Он наклонил голову и опустил глаза, будто прислушиваясь к чему-то.
У вас есть информация для меня? — требовательно спросил он.
— Кое-что есть, — ответил Грингласс, — но это надо записать.
Рут Грингласс направилась в крохотную кухню варить кофе, но когда она вернулась, мужчины уже пожимали друг другу руки. Договорились, что Голд придет в три часа за нужной ему информацией о Лос-Аламосе.
Гарри Голд почитал детектив в своем номере в отеле «Хилтон» и съел ленч. Он поселился там под своим настоящим именем прошлым вечером после похода на Норт-Хай-стрит, где застал только седовласого здоровяка, который сказал ему, что Гринглассы куда-то ушли, но утром обязательно будут. Ровно в три Голд вернулся в квартиру Гринглассов. Дэвид был в военной форме с нашивками капрала. Рут поставила чай с печеньем. Дэвид написал сообщение на нескольких листках линованной бумаги, схематически изобразив экспериментальную модель взрывателя в виде плоской линзы для ядерного заряда, над которым он работал в самой маленькой из трех сверхсекретных мастерских Лос-Аламоса.
Кроме эскизов, он сочинил пару страниц пояснительного текста и список лиц, которых можно было попытаться завербовать в атомном центре.
— Тут надо пояснить насчет одного человека в этом списке, — нерешительно произнес Грингласс. — Я говорил о нем. Это не очень надежный материал, но есть одно «но»…
Гарри Голд тут же обрезал его:
— Это же чрезвычайно опасно, это глупо! — раздраженно воскликнул он. — Зачем вы делаете такие вещи? Ни в коем случае, никогда вы не должны никому делать предложений помочь в нашей работе. Вам следует быть поосмотрительнее. Ни малейшим намеком не давайте повода заподозрить, что вы отдаете информацию на сторону.
Дэвид Грин гласе расправил могучие плечи, нахмурился, но ответил спокойно:
— Юлиус просил список людей, которые сочувствуют коммунизму и могли бы поставлять информацию. Вы же от Юлиуса или это не так?
Грингласс подразумевал: Юлиус ведь главный, разве нет? Гарри Голд не видел смысла разъяснять, что он в жизни не видел Юлиуса Розенберга.
— Я возьму список, — сказал он.
Розенберг разорвал картонку на две половинки, когда в январе встречался с Гринглассами в Нью-Йорке. Одну половинку от отдал Рут и объяснил, что курьер явится со второй. Имелось в виду, что курьером будет женщина, которую они видели в тот вечер, но Анатолий Яковлев, советский начальник Розенберга, рассудил иначе.
Голд изо всех сил упирался, когда Яковлев вручил ему обрывок картонки. Это чрезвычайно важно, это необходимо сделать, настаивал Яковлев. Голд утверждал, что неразумно этим дополнительным заданием ставить под угрозу его важнейшую поездку к доктору Клаусу Фуксу в Санта-Фе. Яковлев ответил: вы, очевидно, не понимаете, что это поручение имеет не меньшее значение. Короче, Голду необходимо съездить и в Альбукерке, и в Санта-Фе.
— Это приказ, — прошипел Яковлев, когда Голд не согласился с ним. Как обычно, советский разведчик продумал все. Голд должен ехать кружным путем: в Финикс, в Эль-Пасо, а уже оттуда в Санта-Фе. А от Санта-Фе до Альбукерке всего пара часов автобусом.
Поскольку отпуск на работе в Филадельфии ему дали короткий, Голд отказался от кружного маршрута через Аризону и Техас в Нью-Мексико. Он отправился прямо в Санта-Фе и прибыл туда в 14.30 в субботу, 2 июня, всего за полтора часа до назначенной встречи. Гуляя по городу, он заглянул в музей и купил карту города, чтобы не вызывать подозрения расспросами. На карте он пометил мост на Кастильо-стрит. Ровно в четыре Клаус Фукс подъехал к мосту от Аламеда-стрит на своем видавшем виды «шевроле». Английский ученый подобрал Голда, который был ему известен как Реймонд. Они ненадолго съездили в город, и в дороге Фукс подробно рассказал о намечавшемся испытании в Аламогордо. Фукс сказал, что не ожидает успешного взрыва до 1946 года, хотя в последнее время достигнуты впечатляющие успехи. Перед расставанием в Санта Фе Фукс вручил Голду объемистый пакет машинописных листов. Оттуда тот направился к Гринглассам в Альбукерке.
Голду было приказано уехать немедленно, как только он получит документы, иными словами, получить документы до того, как будет готов к отъезду. Осведомитель может настаивать на своей невиновности, если документы будут обнаружены у него; после же передачи и он, и курьер становились уязвимыми. Поэтому тем субботним днем Голд вскочил на ноги, как только капрал вручил ему записи.
— Мне пора, — произнес он, вставая из-за стола.
Дэвид Грингласс усмехнулся:
— Подождите секунду, мы вас проводим, сказал он. Рут Грингласс вспомнила, как они виделись с Юлиусом перед отъездом из Нью-Йорка в феврале, а потом стала рассказывать о жене Юлиуса, Этель. Голд ничего не ответил и передал Дэвиду запечатанный белый конверт. Грингласс ощутил толщину содержимого, но не стал вскрывать конверт и пересчитывать деньги.
— Достаточно? — спросил Голд, словно ожидая проверки.
— Пока хватит, — ответил Грингласс, небрежно опуская закрытый конверт в карман.
— Вам они очень нужны, — продолжал Голд со скорее утвердительной, чем вопросительной интонацией.
— Мы поистратились, — признался Грингласс. — У Рут был выкидыш в апреле, тут, понимаете, счета от врача, и она не работала, и еще всякое.
Рут закусила губу.
— Я готова, — объявила она.
Голд неуверенно переводил взгляд с одного супруга на другого.
— Постараюсь добыть еще денег для вас, — пообещал он.
— Было бы неплохо, — заметил Дэвид, и они ушли.
Голд намекнул, что его не нужно провожать дальше определенного места, сказав, что найдет дорогу от здания армейского центра досуга. Они направились туда по крутому переулку. Грингласс сказал, что ожидает настоящего отпуска — не увольнительной на уикэнд, как сейчас, а дней на двадцать, — примерно на Рождество, и тогда он сможет приехать в Нью-Йорк.
Если захотите там связаться со мной, — продолжал он, — позвоните моему зятю, Юлиусу.
Он дал телефон Юлиуса в Никербокер-Виллидж в Нью-Йорке. Голд сказал, что, возможно, увидится с Юлиусом раньше Рождества, поскольку в начале осени намечается новая поездка на юго-запад. Грипглассы тактично зашли в центр досуга, распрощавшись с Голдом, который зашагал дальше. Когда они вышли из здания, Голда уже не было. Они молча вернулись домой, вскрыли конверт и нашли в нем 5 стодолларовых бумажек.
Дэвид отдал деньги жене.
— На это можно жить, — сказал он. — Тебе же этого хватит, правда? Так в чем дело?