Аллегра Геллер – Сопряжение. Код CGH (страница 2)

– Да.

– Смотри, как работают люди. У всех есть свое место. Механики проверяют готовность самолета. Рабочие грузят еду для пассажиров. Карго-мастер рассчитывает план погрузки. Знаешь, чьей программой он пользуется, чтобы разместить чемоданы?

– «Стерны».

– Правильно. Потом роботы осуществляют погрузку, и чемодан ложится к чемодану, ящик к ящику, плотно, ровно, минимум повреждений, оптимальное использование пространства. Здорово, правда?

– Да.

Ее сердце уже перестало биться о грудную клетку, перешло на нормальный режим. Дыхание выровнялось. Томми все говорил и говорил:

– Мы здесь работаем так же. Крис, я и все остальные работаем, чтобы вытащить тебя, Таша. Элемент за элементом, рейс за рейсом, от кресла до кофе. Крис – профи. Я тоже профи. Сейчас твоя задача – немного поспать. Дальше будет Париж, а оттуда – двенадцать часов до Сан-Паулу на самолете «Стерны». Все будет хорошо.

Таша с трудом разлепила губы:

– Как ты выглядишь, Томми?

Томми тихо рассмеялся:

– Я хорош собой. Вешу под сотню. А еще у меня такая же футболка, как у тебя. Серая, без надписей.

– И что, так можно? В офисе?

– Если работаешь всю ночь – можно. По крайней мере, у Лефевра. – Томми уже почти шептал. – Спи давай. Тебе нужно немного отдохнуть.

Ей снились голубые маргаритки Намакваленда, расцветавшие прямо на летном поле.

3 Следы ладоней

Зеркало было заляпанным. С тщательностью археолога Ясон изучал следы, оставленные другими людьми: отпечатки пальцев, смазанные отметины ладоней, загогулины в тех местах, где по стеклу стучали кулаком. Сквозь зеркало наблюдали, – по крайней мере, должны были наблюдать.

Он повернулся и снова измерил комнату – четыре шага в длину, три в ширину. Посередине – стол из легкого серебристо-белого металла и два хлипких стула.

Алюминий – элемент с атомным номером 13. На воздухе алюминий мгновенно покрывается оксидной пленкой, которая препятствует коррозии.

Правая ножка стола во вмятинах, как будто кто-то бил по ней ботинком. Правый угол стола ниже остальных.

Добавьте к алюминию магний и кремний – и получите сплав, который обладает эффектом упрочнения при старении. Его используют в строительстве, например, в горах или на севере, куда сложно и дорого завозить материалы.

Хотелось спать.

Ясон сел. Сквозь легкие брюки и рубашку металл казался холодным: кондиционер работал на славу. Вынул из кармана зажигалку и положил ее на стол. Закрутил как юлу – стук металла по металлу отсчитывал повороты. Хлоп! – в тишине осталось только гудение работающего кондиционера. Потом снова мерное «тук-тук-тук».

Дверь открылась. Человек в темно-серой форменной рубашке и брюках заглянул внутрь и постучал по нарисованному значку с зачеркнутой сигаретой в круге. Красная краска скололась, и линия стала похожа на шкуру марсианского далматинца. Сотрудник показал на зажигалку Ясона и погрозил пальцем.

– Это мне понятно, – прокомментировал Ясон, кивая. – Непонятно только, зачем я здесь. У меня рейс в Инсбрук, и я бы очень хотел на него попасть.

Мужчина удовлетворенно кивнул и вышел.

Ясон вздохнул и снова принялся крутить зажигалку на столе. Отсутствие возможности покурить раздражало неимоверно.

Вылет из Йоханнесбурга в Доху прошел без проблем: корпорация Greenworld не спешила поддержать «Ваттану» в крестовом походе против «Стерны». Предполагалось, что Доха, международный хаб, постарается сохранить нейтралитет и предоставит им возможность спокойно сесть на борт до Инсбрука. Однако вышло иначе: в ходе досмотра представителей «Стерны» избавили от вирт-браслетов и развели по отдельным помещениям. И теперь в крошечной комнатке Ясон второй час пялился в темный прямоугольник зеркала, занимавший полстены.

Персонал вел себя вежливо и отстраненно. Когда Ясон попытался выйти из комнаты, его всё так же вежливо вернули обратно и выдали бутылку воды – которую, впрочем, через пару минут забрали. Никто не приходил, чтобы выпытать секреты «Стерны», не было никаких разговоров или инъекций с «сывороткой правды» – вообще ничего.

Оставалось ждать.

Ясон сложил руки на груди. Мысли перескочили на комиссара Альянса, затем на Стеллу, Тревиса… и Анжелику, которая проснулась, когда он собирал чемодан, оделась и, по-взрослому поцеловав его в щеку, исчезла, забрав с собой сладкий запах кленового сиропа.

Он уже провалился в сон, когда дверь снова открылась. В кабинет вошла женщина в темно-серой форме аэропорта. Ясон потер глаза.

– Выходите, пожалуйста. – Интонации спокойные, вежливые. Глаза, густо подведенные темным карандашом, следили за его руками.

Он подхватил зажигалку со стола и, зевая, последовал за ней.

В пустынном коридоре, совсем непохожем на праздничные лабиринты аэропорта Хамад, ждал Версандез в сопровождении охранника – того самого, который недавно тыкал Ясону в значок «Не курить». Кубинец был, как обычно, невозмутим, внешних повреждений не наблюдалось.

– Следуйте за мной, – попросила женщина.

Кажущийся хаос служебных коридоров на самом деле обеспечивал быстрый доступ персонала в любую точку аэропорта в обход пассажирских толп. Уровень вверх, два уровня вниз – и наконец последняя из дверей, трижды пискнув, открылась на уровне летного поля. Перед входом стоял черный глянцево-блестящий минивэн с тонированными стеклами.

– Прошу, пожалуйста, садитесь. – Женщина указала в распахнувшееся темное нутро автомобиля. – Ваша ручная кладь там.

– Ты не раскидывал хлебные крошки, чтобы найти дорогу обратно? – осведомился Ясон у Версандеза.

– Не любишь машины, похожие на катафалки? – ответил тот и полез внутрь первым.

В минивэне никого не было. На переднем ряду кресел лежали сумки, сверху кто-то аккуратно пристроил вирт-браслеты. Судя по времени, в комнате с зеркалом Ясон провел около двух часов.

– Прощайте, – с утвердительной интонацией сказала женщина-охранник. Дверь автомобиля захлопнулась, и он пришел в движение.

– Надо же, всё на месте. – Раздались щелчки, и Ясон скорее понял, чем разглядел, что его напарник занят сборкой пистолета. Настроение у того явно улучшилось: он снова начал мурлыкать «Арию с шампанским».

Сообщение Мизрахи отправить не удалось: вирт-браслет возмущенно замигал и выдал, что доступ к Сети заблокирован. Похоже, в машине была установлена глушилка.

Покружив по летному полю, минивэн остановился и открыл дверь. Выждав пару секунд, Версандез вышел, затем махнул Ясону.

Снаружи было жарко. Ветер, сильный, но не порывистый, со слабым запахом гари, напоминал поток воздуха из гостиничного фена. Впереди свет прожекторов стекал по самолету с красной птицей на глянце фюзеляжа Другие воздушные суда стояли на почтительном расстоянии от борта «Стерны»: службы аэропорта разместили их подальше от потенциальной мишени.

Ясон разглядывал подсвеченный трап, поглаживая зажигалку в кармане.

– Похоже, они не решили, что с нами делать. Стараются как можно быстрее спровадить со своей территории, – подвел итог он.

Версандез кивнул.

На борту все было как обычно. К Ясону подошла самая младшая из стюардесс, обслуживающих бизнес-класс:

– Хотите что-нибудь выпить?

Она натянула улыбку – кожа губ под слоем помады была рельефной, как потрескавшаяся в период засухи земля. Самолет повернул на взлетную полосу, и девушка вцепилась в кресло – ее пальцы утонули в мягкой обшивке. Ясон покачал головой.

Шум турбин сделался громче. Шасси оторвалось от земли, но переход от разгона к полету оказался неуловим. Огни Дохи лежали внизу ниткой янтарных бус, брошенных на темный бархат. Когда город исчез за облаками, Ясон заставил кресло принять горизонтальное положение и отключил идентификатор «Стерны»: после неожиданной задержки в Хамаде рисковать на таможне в Инсбруке не хотелось. Он проспал весь перелет, изредка выплывая из сна, когда стюардессы перешептывались с другими пассажирами.

4 Белизна

Из лимба аэропорта – в стылые предрассветные сумерки Инсбрука, потом в такси и наконец в квартиру, где в панорамном окне встречали солнце высотки «Десяти королевств».

Говорят, что шаманы отказывались летать самолетами, потому что душа не успевала перемещаться так быстро и могла потеряться в пути.

Ясон принял душ, побрился и в наброшенном на плечи полотенце босиком двинулся на кухню. По темному паркету были разбросаны ленты солнечного света, и он чувствовал мягкое тепло нагретого дерева и его прохладу в тени. Налил стакан воды из-под крана и, облокотившись на стол, смотрел, как солнечный свет возвращает городу краски.

После бутилированной воды Африки вода Инсбрука казалась сладкой на вкус.

Джанис позаботилась о том, чтобы в холодильнике шефа встретили свежие продукты, а не плесень в стадии изобретения колеса. Он позавтракал яичницей с чашкой крепкого кофе. Черная взвесь на дне чашки собралась на один бок, нарисовав растущий полумесяц. Часы показывали восемь утра.

Ясон выбрал серый шерстяной костюм и надел свежую белую рубашку: плотная слегка накрахмаленная ткань тихо похрустывала, привыкая к нему, пуговицы с усилием проходили в петли. Выправив манжеты из рукавов пиджака, застегнул на руке «Брайтлинг», по которому скучал в Йоханнесбурге. Движения пробуждали приглушенный аромат Encre noir: ветивер, запах влажных древесных стволов, которых коснулось солнце.

Душа наконец спустилась из облаков и заняла положенное место.