Аллан Кардек – Книга медиумов (страница 6)

23. О четвертом классе, который мы назовем классом неверующих по корыстолюбию или по злонамеренности, мы только упомянем. Они знают очень хорошо, чего держаться в спиритизме, но осуждают его единственно из личных своих видов. О них нечего говорить, равно как и нечего с ними делать. Если истинный материалист ошибается, то он имеет по крайней мере извинение в своей добросовестности. Его можно еще обратить на путь истинный, доказав ему его заблуждение. Относительно же последних все доводы бесполезны; время откроет им глаза и покажет им, может быть, на их же счет, в чем заключался их истинный интерес, потому что, не имея возможности помешать распространению истины, они будут увлечены общим потоком, и с ними вместе все их интересы, которые они считали своим оплотом.

24. Кроме этих категорий противников, есть еще множество оттенков, в числе которых можно считать неверующих по малодушию: храбрость у них явится только тогда, когда они увидят, что другие не обжигаются; неверующие по религиозной строгости: точное изучение предмета покажет им, что спиритизм опирается на главные основания религии и что он уважает все верования; что одно из его действий состоит в том, чтобы внушить религиозные чувства людям, не имеющим их, укрепить их в тех, у которых они шатки. Потом следуют неверующие по гордости, по страсти к противоречиям, по беспечности, по легкомыслию и прочие.

25. Мы не можем пропустить еще одну категорию, которую назовем категорией неверующих по разочарованию. Она состоит из людей, которые перешли от излишнего доверия к неверию, потому что они были обмануты в своих надеждах. Тогда, приведенные в уныние, они все оставили, все отвергли. Они находятся в том же положении, как человек, который отрицал бы добросовестность, потому что был обманут. Это еще один результат неполного изучения спиритизма и недостатка опытности. Тот, которого обманывают духи, бывает обманут потому, что он требует от них того, чего они не должны или не могут сказать, или потому, что он недостаточно сведущ в этом предмете, чтобы отличить истину от лжи. Многие, впрочем, видят в спиритизме одно лишь новое средство гадания и воображают себе, что духи созданы для того, чтобы ворожить. Впрочем, духи легкомысленные и насмешники не теряют этого случая позабавиться на их счет: таким образом, они называют женихов молодым девушкам, честолюбцам обещают почести, наследства, скрытые сокровища и прочее. Отсюда часто происходят неприятные обманы, от которых серьезный и благоразумный человек всегда сумеет предохранить себя.

26. Весьма многочисленный класс, самый многочисленный даже, но который нельзя поместить в числе противящихся, – это класс сомневающихся. Это вообще спиритуалисты по принципу; у большей части из них есть смутное сознание спиритических идей, стремление к чему-то, чего они не могут определить. Их мыслям недостает только порядка и последовательности; для них спиритизм есть как бы луч света; это сияние, рассеивающее туман; они принимают его охотно, потому что он избавляет их от мучений неизвестности.

27. Если мы бросим теперь взгляд наш на различные категории верующих, мы найдем сперва спиритов, не сознающих этого; это, собственно говоря, видоизменение или оттенок предыдущего класса. Не слышав никогда о спиритизме, они имеют врожденное сознание тех великих начал, которые вытекают из него, и это чувство просвечивает в некоторых местах их сочинений и в их разговорах до такой степени, что, слушая их, думаешь, что они совершенно посвящены в учение спиритизма. Подобные примеры встречаются очень часто между писателями, как духовными, так и светскими, между поэтами, ораторами, моралистами, древними и новыми философами.

28. Убедившиеся непосредственным изучением предмета могут быть разделены на четыре разряда:

1) Те, кто верят только в явления. Спиритизм для них есть простая наука наблюдений, ряд явлений более или менее любопытных. Мы назовем их спиритами-наблюдателями.

2) Те, кто видят в спиритизме не одно только явление; они понимают философскую часть его, восхищаются моралью, которая вытекает из него, но не следуют ей. Влияние его на характер их незначительно или вовсе не существует даже. Они ничего не изменяют в своих привычках и не отказывают себе ни в одном наслаждении. Скупой, гордый, завистливый остаются такими же, нисколько не исправляясь. Для них христианское милосердие есть прекрасное правило и только; это спириты несовершенные.

3) Те, кто не довольствуются одним восхищением спиритической моралью, но которые применяют к делу и принимают все ее последствия. Будучи убеждены, что земное существование есть временное испытание, они стараются воспользоваться этими краткими минутами, чтобы идти по пути прогресса, который один может возвысить их в иерархии духов. Они делают добро и искореняют в себе дурные наклонности. Их отношения всегда верны, потому что убеждения их удаляют их от всякой дурной мысли. Христианская любовь управляет всеми их поступками; это истинные спириты, или, лучше, спириты-христиане.

4) Есть еще спириты экзальтированные. Род человеческий был бы совершенен, если бы он извлекал из всего одно только хорошее. Крайность во всем вредна. В спиритизме она рождает доверие слишком слепое и часто легкомысленное ко всем вещам невидимого мира и заставляет принимать слишком легко и без контроля то, что оказалось бы нелепым или невозможным, если бы подвергли его анализу рассудка. Но энтузиазм не рассуждает, он ослепляет человека. Этого рода последователи скорее вредны, чем полезны для спиритизма. Они менее всех способны убедить, потому что суждениям их не доверяют вообще; они всегда бывают обмануты или духами, или людьми, которые стараются употребить в свою пользу их легковерие. Если бы они одни только испытывали последствия своего заблуждения, то зло было бы еще не так велико. Но хуже всего то, что они, нисколько не желая этого, доставляют оружие неверующим, которые больше ищут случая посмеяться, чем убедиться в истине, и не замедлят приписать всем смешную сторону некоторых. Такое действие, без сомнения, не может назваться ни справедливым, ни разумным; но известно, что противники спиритизма признают правильными только свои рассуждения и менее всего заботятся о том, чтобы знать предмет, о котором говорят.

29. Средства убеждения чрезвычайно разнообразны, в зависимости от лица, к которому обращаются. То, что убеждает одних, нимало не действует на других. Один убеждается материальными проявлениями, другой – сообщениями разумными, большее же число – рассуждением. Мы можем сказать даже, что на большую часть тех, кто не приготовлены рассуждением, материальные феномены имеют мало влияния. Чем феномены эти необычайнее и чем более уклоняются они от известных законов, тем более встречают недоверия, и это потому, что человек естественно сомневается при виде явлений, превышающих его понятия. Каждый смотрит на них со своей точки зрения и объясняет их по-своему: материалист видит в них причину чисто физическую или обман; невежда и суеверный – действие дьявольское или сверхъестественное, тогда как предварительное объяснение уничтожает предубеждения и может показать если не действительность, то хотя бы возможность явления. Его понимают прежде, нежели увидят; когда же возможность признана, тогда недалеко уже и до полного убеждения.

30. Полезно ли стараться убеждать упорно неверующего?

Мы сказали, что это зависит от причин и свойств его неверия. Часто настояния дают идею убеждаемому, что личность его очень важна, и потому он более противится. Кто не убеждается ни рассуждениями, ни фактами, тот, значит, должен еще подвергнуться испытанию неверия. Надо предоставить Провидению заботу окружить его обстоятельствами, более благоприятными для него. Много есть людей, которые ищут света, и потому не для чего терять время с теми, которые его отвергают. Обращайтесь же к людям с доброй волею, которых гораздо больше, чем предполагают, и их пример преодолеет препятствия скорее, чем слова. Истинный спирит не пропустит случая сделать добро, облегчить страждущее сердце, утешить несчастного, ободрить безнадежного, произвести нравственный переворот: в этом заключается его миссия. В этом он найдет также утешение для себя. Спиритизм буквально висит в воздухе. Он распространяется вследствие естественного хода вещей и потому, что он делает своих последователей счастливыми. Когда его противники будут слышать о нем везде, даже в кругу своих приятелей, тогда они поймут свое одиночество и будут принуждены или молчать, или сдаться.

31. Чтобы преподавать спиритизм так, как преподают другие науки, следовало бы показать весь ряд феноменов, которые могут быть произведены, начиная с самых простых и постепенно восходя до самых сложных. Но этого-то и нельзя сделать, потому что невозможно проходить курс опытного спиритизма, как проходят курс опытной физики или химии.[7] В естественных науках имеют дело с грубой материей, которую заставляют действовать по желанию и всегда почти могут быть уверены в успехе опытов. В спиритизме же имеют дело с разумными существами, имеющими свою волю и доказывающими нам ежеминутно, что они не подчинены нашим капризам. Следовательно, надо наблюдать, выжидать результатов и схватывать их, так сказать, на лету; и потому мы объявляем прямо, что тот, кто надеется получить их по своему желанию, должен быть или малосведущий, или обманщик. Вот почему истинный спиритизм никогда не может быть зрелищем, никогда не станет на подмостки. Безрассудно предполагать даже, что духи явятся напоказ и подчинят себя исследованию как предмет любопытства. Следовательно, феномены могут или вовсе не быть, когда они нужны, или представиться совершенно в другом виде, а не в том, в каком бы их желали. Прибавим еще, что для получения их нужны лица, одаренные особенными способностями, и что эти способности разнообразны до бесконечности, в зависимости от расположения особ, но так как весьма редко случается, чтобы одно и то же лицо заключало в себе все медиумические качества, то это составляет новое затруднение, потому что нужно иметь под рукою целую коллекцию медиумов, что почти невозможно.