Аллаида Дюкова – Шантаж в цифрах (страница 18)

Брюнетка скользила взглядом по плавным мазкам, наслаждаясь гармонией цветов, нежными переходами и едва заметным автографом автора: «Фабиана Сальви». Чувствовалось, что картина написана с особым трепетом, с желанием передать все черты любимого дитя. Наивного, смотрящего в будущее взглядом, ещё не омрачённым печалью. Франческа не сдержалась, тихо прошептав в сторону холста:

– Не верится, что вокруг этого полотна ходит столько ужасных слухов.

Антонио высокомерно фыркнул, прежде чем подняться и подойти ближе. Его взгляд снова встретился с картиной, тайну которой Оливия готова была защищать ценой собственной жизни.

– Слухов? Фабиана на самом деле сломала ему позвоночник и конечности ради этого полотна. Андреа не мог долго сидеть на холодном камне и постоянно жаловался. Мать Оливии, будучи особой с расшатанными нервами, не выдержала стенаний ребёнка и поступила радикально. На картине не видно, но за спиной у него подпорки, к которым он был привязан под рубашкой, чтобы не терять позу.

Теперь француженка понимала, почему в чистых, светлых глазах ребёнка сквозил ужас. Это был страх перед собственной матерью, причинившей ему боль ради искусства.

– Надо же, так Оливия оказалась сумасшедшей сукой, как и её матушка. Какая неожиданность! – насмешливый голос из-за спины Руссо ударил по нервам, как хлыст. Ярость, мгновенно вспыхнув, заставила политика резко обернуться к наследнику престола.

– Рот закрой. Это Летиция была сумасшедшей сукой, которую ты ублажал, а Оливия…

– Больной сукой? Маньячкой? Кем она была в твоём воспалённом сознании? Или ты и дальше будешь корчить невинность, будто не ведаешь, что творилось в её мастерской?

Взгляд исподлобья, острый как лезвие, заставил мужчину замолчать. Это была схватка двух равных, каждый из которых обладал своей долей власти. Антонио знал: в мастерской уже раскрыли грязные секреты Сальви, узнали о тёмной стороне её «выставки». А Ришар… если в ней текла та же кровь, что и в её сестре, она вцепится в эту информацию мёртвой хваткой и тут же начнёт шантаж. Снова.

Руссо, словно под грузом невидимого бремени, тяжело вздохнул, давая понять: игра окончена, они могут задавать свои вопросы. Владелица глянца грациозно опустилась в кресло, словно отряхиваясь от наваждения, тут же изгоняя из головы гнетущий образ.

– Не могу поверить, что ты знал о её действиях. И даже нашёл исполнителя? – брюнетка говорила тихо, будто каждое слово вырывала из себя.

Политик усмехнулся и вальяжно откинулся в кресле, задумчиво поглаживая подбородок. Взгляд француженки был прикован к нему – высокому, излучавшему властную уверенность в каждом жесте. Антонио не выглядел на свои годы. Ему давно перевалило за тридцать пять, но лишь едва заметные морщинки у глаз выдавали возраст. Тёмные волосы, тёмные глаза – хищник в человеческом обличье, стремительно взлетевший и укрепившийся в политических кругах. О его взрывном характере говорили и писали слишком много, чтобы составить полное представление. Интуиция безошибочно подсказывала ей, как вести этот разговор, чтобы не навлечь на себя беду.

– Не сразу, нет. Сперва она прикрывалась невинным интересом к египетской теме, якобы для будущей выставки. Мы даже в Каир летали, чтобы она с местными египтологами пообщалась. Но когда я увидел в мастерской скульптуру Эммы Пазолини… тогда всё понял. Эта хищная змея умудрялась пролезть в каждую щель нашей жизни в своё время и потрепала достаточно нервов.

– А Томмазо Лупо?

– Студент-медик. Она попросила найти кого-то, кто мог бы продемонстрировать ей, как эта технология работает – я и нашёл. Честное слово, я не представлял, что всё зайдёт так далеко.

Антонио говорил ровно, сохраняя напускное спокойствие. Королевский наследник, до этого хранивший молчание, позволил себе презрительно фыркнуть, услышав эту тихую и явно фальшивую исповедь. Трудно было поверить, что человек, деливший постель с Сальви, не догадывался, что задумала эта психопатка, когда вдруг воспылала интересом к теме, лежащей так далеко от её настоящих увлечений.

– Летиция шантажировала этим?

Руссо в ответ на тихий вопрос лишь отрицательно покачал головой.

– Оливия начала делать свои… скульптуры уже после её смерти. Узнай Летиция об этом, я бы точно спустил целое состояние, лишь бы похоронить этот факт под толщей лжи. Как делал всегда, едва заподозрив неладное.

– Нет. Летиция шантажировала её – матерью. Не знаю, каким образом, но она выудила информацию о картине, а затем умудрилась узнать и судьбу Фабианы. После чего явилась к нам, требуя плату за своё молчание.

Мужчину не перебивали, давая возможность высказать то, что терзало его душу. Минута тянулась за минутой, и Руссо тихо цокнул языком. Оливии больше не было, его молчание ничего не изменит, но, возможно, позволит избавиться от чувства вины, душившего его долгие годы.

– Когда её мать сотворила такое с Андреа, у Оливии случился нервный срыв. Её поместили в больницу, где она провела несколько месяцев, лишённая возможности проститься с младшим братом. Выйдя оттуда, она так и не смогла излечиться от этой раны…

– Она убила её?

Антонио коротко кивнул. Он до сих пор помнил пьяные исповеди Оливии. Ни слезинки по собственной матери, лишь безутешное горе по Андреа. Младший брат, павший жертвой безумия матери, слишком рано покинувший этот мир. Она рыдала, посещая его могилу в день смерти, искренне ненавидела картину кисти Фабианы, но не позволяла себе избавиться от неё. Это было последнее напоминание об Андреа, полотно, которое она оберегала до последнего, не в силах ни продать, ни уничтожить.

– Да, а потом позвонила отцу, который оставил семью за пару лет до трагедии. Он помог избавиться от тела и забрал её к себе. Когда твоя сука-сестра прознала об этом, она начала наведываться к ней снова и снова.

Франческа вздрогнула от искренней ненависти в его голосе. Словно это не Летиция, а она сама шантажировала его и Оливию. Играла на нервах, вскрывала раны, требовала деньги или услуги за молчание.

– А тебе, видать, яйца зажали, раз ты всё это знал? – Монца, очевидно, решил сегодня примерить на себя маску отъявленного мерзавца, такого, что хотелось задушить, лишь бы из его глотки не вырвалось ни звука. Это желание отчётливо читалось в тяжёлом, сверлящем взгляде, которым политик одарил его. Блондин лишь криво усмехнулся. Всю эту исповедь он выслушал с ледяным спокойствием, лишь укрепляясь в мысли, что Руссо и его подружка – одного поля ягоды.

– А тебе какое дело до этого? Ты, насколько я помню, сам платил ей за молчание. Видать, просто секс её не устраивал, и она нашла на тебя что-то посерьёзнее.

Француженка заметила, как вмиг вся насмешливость схлынула с королевского лица. Антонио попал в точку. Летиция умудрялась шантажировать даже своего любовника.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.