Алла Сташкова – Красное Болото (страница 6)

Одна девочка очень любила зиму. Особенно она любила упасть в снег и махать руками и ногами, чтобы получились крылья. Мама девочке сказала, чтобы никогда так не делала, а то придёт Снежный ангел и заморозит насмерть. Но девочка решила, что мама её просто пугает, чтоб не простудилась.

Однажды после школы девочка пошла за гаражи, где сугробы были чистые-чистые, белые-белые, упала в сугроб и махала руками и ногами, пока не сделала огромного снежного ангела. А маме сказала, что с горки каталась.

Утром девочка проснулась с температурой. Мама с папой решили, что она побудет дома, а сами ушли на работу. Осталась девочка одна. Она очень обрадовалась, потому что как раз сегодня у неё была контрольная по математике.

Выпила девочка таблетки, пополоскала горло содой. Смотрит из окна на двор, а там внизу стоит человек – высокий, худой-прехудой, в белом пальто, без шапки, и на её окно смотрит. Смотрит прямо на девочку.

Она сперва испугалась, а потом подумала, что показалось ей. Жила-то она на пятом этаже. Вернулась девочка в кровать, включила телевизор и стала смотреть кино про бронзовую птицу.

– Вместо контрольной-то! – хихикнула Вера.

– Неплохо, – согласилась Аня. – Но ты слушай, что дальше было. Слышит девочка, будто у двери кто-то скребётся. Сначала обрадовалась, думала, мама с работы отпросилась. А дверь никак не открывается.

Побежала в коридор.

– Что, – кричит маме, – ключи забыла?

Тут за дверью затаились и скрести перестали. Вспомнила девочка про Мосгаз и испугалась.

– Кто там? – кричит. – Уходите! Я сейчас милицию позову!

И слышит: кто-то от двери тихонько, на цыпочках, – «топ-топ-топ».

Девочка бегом к телефону, а телефон молчит! Сломался или отключили.

Спряталась она под одеяло и телевизор выключила, как будто дома никого нет. И вдруг слышит: кто-то царапает в балконную дверь. «Скрр-скрр» по стеклу. На пятом-то этаже!

«Не пойду!» – думает девочка. А потом в одеяло завернулась и пошла.

И видит сквозь стекло: стоит на балконе тот самый мужчина, худой-прехудой, а лицо белое-белое, и рука по стеклу царапает, тоже белая-белая, а пальцы длинные-длинные, тонкие-тонкие.

Аня понизила голос:

– Смотрит девочка – не пальто на нём, а белые-белые крылья. Скребёт он пальцами по двери, и стекло всё инеем покрылось, ничего не видно стало, только слышно: «скрр-скрр». Стоит девочка, уйти не может. И видит вдруг, что палец, тонкий, как иголка, в щель проник и шпингалет поворачивает.

Аня сделала паузу и глотнула чаю из бутылки.

– Пришли вечером мама с папой с работы. Смотрят, стоит девочка посреди комнаты, вся насквозь ледяная, и глаза заледеневшие открыты. Так и не смогли её разморозить. Доктора сказали, что никогда ещё не видели, чтобы человек сплошь в лёд превратился. Одни только глаза оттаяли, но лучше бы не оттаивали – вытекли они совсем. Так девочку и похоронили – всю ледяную и без глаз.

Девочки помолчали, представляя себе заледеневшую жертву Снежного ангела.

– Пошли купаться? – предложила наконец Наташа.

– А знаете, почему она так сильно замёрзла? – сказала Лара, когда девочки спускались к реке по пыльной крутой тропинке, почти сползая с обрыва. – Потому что человек на шестьдесят процентов состоит из воды.

– Да ну! – не поверила Наташа. – Человек же не огурец!

– Не ну, а состоит. Нам в школе сказали.

Берег был песчаный, с наплывами мягкой глины, вода тёплая, как молоко из-под коровы.

Аня скорее окунулась и поплыла от берега, спасаясь от привязавшегося слепня.

Вера и Наташа возились около берега, разыскивая на дне ракушки.

В зеленоватой воде Аня видела своё тело, которое казалось совсем белым, и мелкие пузырьки от расходящихся рук. У берега колыхались изящные перья водорослей.

– Догоняй! – крикнула Лара.

Аня настигла её и, перегоняя, крикнула:

– Только ты не ныряй, а то я волосы вымочу!

Лара нырнула и схватила её за ногу. Аня завизжала и ещё быстрее поплыла. Лара вынырнула и засмеялась, отплёвываясь и отводя прилипшие к лицу волосы.

– Что, испугалась?

Она нырнула снова. Аня почувствовал холодные пальцы на своей ноге.

– Ну, Ларка! – сказала она сердито и лягнула ногой, стараясь попасть по мягкому.

Пальцы сжались крепче, а Ларка уже настойчиво, всей тяжестью потащила Аню под воду.

Пока ещё не боясь, Аня набрала воздуху, нырнула и очутилась с Ларой лицом к лицу.

Только это была не подружка.

Страшные жёлтые глаза не мигая глядели на неё с зеленоватого лица. Лягушачьи губы расползлись в сторону, обнажая острые клыки, а на пальцах руки, протянувшейся к Аниной шее, вместо ногтей загибались длинные когти. Длинные чёрные волосы русалки стояли вокруг её головы, словно донная трава, колыхались лохмотья оборванного платья.

Ни о чём не думая, Аня выгнулась назад, насколько могла, и свободной ногой пнула русалку в живот. От неожиданности та выпустила девочку, но не успела Аня рвануться наверх, к воздуху и свету, как русалка бросилась за ней.

И вдруг рядом с ними что-то плюхнулось. Раздался громкий визг, приглушённый слоем воды, и на голову русалки обрушился камень.

– Бей её, девча! – завопил родной Ларкин голос.

Русалка завертелась вокруг себя, забила ногами, путаясь в рваном платье, и кинулась спасаться на глубину. Из раненой камнем макушки потянулась струйка зелёной крови.

Аня вынырнула, жадно хватая воздух ртом.

Вера и Наташа, схватив её за руки, потащили на берег. Ларка, вооружённая ещё одним камнем, прикрывала отход, бдительно глядя под воду.

– Русалка! – пропыхтела Аня, плюхнувшись на песок.

– Не, – мотнула головой Наташа. – Русалки красивые. А это Блядь из Колодца.

– Чего? – переспросила Аня и потыкала мизинцем в ухо, в глубине которого булькала вода.

– Б. из Колодца, – ответила культурная Ларка. – Не надо, Наташка, матом ругаться, некрасиво это. Хуже мужика. Б. в колодце у Синицыных жила. Потом ушла подземным ходом. Видно, у них к колодцу ход прокопан.

– Да нет, там просто подземная речка рядом, – сказала Вера. – Батя говорил, к нам учёные приезжали болото осушивать. А оно никак не осушивалось. Оказалось, к нему ведёт девять подземных речек, под всем Красным Болотом текут со всех сторон. Замаешься тут перекапывать и воду отводить.

– Сказали «на хуй!» и съеблись, – заключила некультурная Наташка.

Они добрались до своего лагеря на горе и повалились на горячие от солнца покрывала. Вокруг сладко и душно пахли цветы: ромашки – обычные белые и жёлтые лекарственные, солнечные зонтики пижмы, белая и розовая «кашка», лиловенькая душица и полезный от всех болезней зверобой.

Река продолжала жить своей жизнью. Над водой резали воздух ломтями серпокрылые стрижи. У отмелей верещали кулики. Плавно кружил коршун, высматривая добычу. Не верилось, что в глубине этой красивой речки вместе с серебристыми окунями, налимами и сазанами плавает этакая пакость.

– А Б. из Колодца? – спросила Аня, рассматривая глубокие ссадины на ноге.

– А она, видно, сначала жила в болоте. Там таким тварям самое раздолье, – сообщила Вера. – А потом в колодцы принялась шастать, чтобы людей было ближе топить. А потом деда Ваня Синицын взял берданку и солью полжопы ей отстрелил, вот она в реку и спряталась.

– Интересно, у меня заражения не будет? – озаботилась Аня.

– Да, здорово она тебя поцарапала.

Девочки склонились над Аниной ногой, рассматривая повреждения. Лара сорвала подорожник, размяла и ленточкой примотала к ссадинам.

– К мамке зайдём, йодом помажем, и ничего не будет, – утешила Аню Наташа. – Она не ядовитая. Под воду утащит только… и там сожрёт. А здоровые у неё когтищи, видела?

– Да, – сказала Аня, поёжившись. – И волосы длинные. И клыки. А лицо прямо зелёное. Она точно не русалка?

– Мертвячка, я думаю.

Девочки собрали покрывала, припасы и потихоньку пошли домой. Хотя подружки и уверяли Аню, что Б. из Колодца неядовитая, она всё равно чувствовала, как от царапин по ноге разливается холод и немеет икра. Несколько раз приходилось останавливаться, чтобы размять стопу, когда её сводило судорогой.

– Надо всем сказать, что Б. в реке, – вздохнула Аня. – Чтобы береглись.

– Да кто нам поверит? – махнула рукой Лара. – Скажут, девки на солнце перегрелись, утопленниц видеть начали.