Алла Щербакова – Вена (страница 15)

– Ну гляди, уж не знаю, пригодится ли тебе, но раньше наш посёлок был больше, жизнь кипела! И церковь была, и рыболовные артели, и лесхоз, и мрамор добывали. Школа, больничка, клуб, магазины, всё как у людей. А сейчас что? Да ты и сам поди видел…

Под неспешный разговор употребили ещё по две рюмки странного молочного пойла, Андрей заставил себя выпить, чтобы не нарушать хрупкого доверия хозяина.

Константин Кондратьевич прожил в посёлке всю жизнь, здесь же закончил школу. Учился в Иркутском политехническом институте, поработал в городе пару лет и вернулся в родной Талый ручей. В семидесятых-восьмидесятых годах здесь можно было заработать куда больше, чем на заводе в Иркутске или Улан-Удэ.

– Эх, времена были! Рыбы ловили вволю, омуля, сига. На охоту, бывало, с отцом и дядькой ходили, кабанов добывали. А сейчас попробуй, поймай или подстрели кого, всё запретили, всё! – хозяин сокрушённо покачал седой головой. – А как цены на товары задрали! Это же ужас кромешный. Доставлять дорого, большими партиями не имеет смысла, жителей у нас мало. Вот и крутимся, как можем. Не то, что раньше…

Отец и дядя Константина Кондратьевича трудились в шахтах и зарабатывали по тем временам очень прилично, но молодого тогда парня не влекли к себе тёмные подземелья и вечный грохот каменоломни. Выбор будущей профессии определился сам собой после первой самостоятельной, а главное, удачной охоты.

– Пошёл я лесником работать и, знаешь, ни разу не пожалел!

– А что вообще делает лесник? Просто ходит по лесу и следит, всё ли в порядке? – Андрей и в самом деле не имел об этом ни малейшего понятия, и ему стало интересно.

Хозяин рассмеялся хриплым, но заразительным смехом.

– Ага, как же! Ходит и глядит!

Выяснилось, что работать лесником, это не сахар. Выявление больных растений или вредителей, очистка лесов от сушняка, что само по себе физически нелегко, а в условиях тайги и гористой местности порой практически невозможно.

Кроме того, оказалось, работать лесником ещё и опасно для жизни. И речь вовсе не о диких животных, а о двуногих. Браконьерство и незаконная вырубка леса существовали во все времена, и повстречаться в глухом лесу с группой вооружённых охотников грозило большими неприятностями.

Но самый страшный враг человека или зверя – лесной пожар, а в летние жаркие месяцы в тайге это не редкость. И в обязанности Константина, как лесника, входило выявлять на своём участке зоны возможного возгорания.

– У меня друг так погиб, тоже в нашем лесхозе работал. Уснул, да и прозевал всё на свете. А когда очухался, уж поздно было, некуда бежать, только что со скалы прыгать. Ну он и прыгнул, видать решил, лучше такая смерть, быстрая, – угрюмо проговорил хозяин, – живым его нашли, уж позже скончался, в больнице.

Девяностые годы разрушили благополучие Талого ручья. Началось всё с трагедии. Весь Прибайкальский регион сейсмически активен, и в 1995 году очередное землетрясение мощностью семь баллов вызвало страшный обвал в мраморном карьере, завалило несколько шахт и отрезало весь добывающий комплекс от цивилизации. Несколько десятков выживших продержались до прибытия помощи, остальным повезло меньше. Среди них были и родные Константина.

Добыча мрамора прекратилась, и множество людей были вынуждены искать работу в других городах. Ситуацию осложняло то, что после этого жуткого землетрясения оказалась разрушенной и автомобильная дорога от государственной трассы до Талого ручья. Осталась старая дорога, проехать по ней могла лишь полноприводная машина, да и то в сухую погоду. Ухабистая, порой срывающаяся в обрывы, а иногда и вовсе непроходимая.

Через год в лесхозе перестали выплачивать зарплату, рыбные артели тоже сошли на нет. Запрет на вырубку леса и лов рыбы заставляли всё большее количество жителей либо браконьерствовать, либо уезжать. Постепенно посёлок пустел, брошенные дома врастали в землю, а туристы предпочитали благоустроенные городки, вроде Листвянки. По другую сторону Байкала дела обстояли не лучше, посёлки приходили в упадок, но Талый ручей пострадал намного сильнее в силу географического положения.

Со временем дела наладились, коренные жители приспособились к новым реалиям, и по сей день в Талом ручье держится шаткое равновесие между туристическим хлебным сезоном и голодной зимой. Не сказать, чтобы зимой не было приезжих, любителей всегда хватает. Только Талый ручей они обходят стороной. Редкие гости посещают посёлок, уж слишком здесь суровые условия для изнеженных жителей больших городов.

Даже те, кто готов терпеть неудобства, едут на Байкал ради зимних впечатлений: покататься на коньках, полазить по ледяным пещерам, зимняя рыбалка, подлёдный дайвинг, купания в термах, картинг, горные лыжи…

Из всего списка Талый ручей мог предложить лишь рыбалку. Ну и тишину, сказочную красоту природы, уже скрывшую разрушительные последствия былой цивилизации. Собственно, и летом он мог предложить ровно то же самое.

Лёгкий, почти невесомый ручеёк туристов скрашивал рутинную жизнь Талого ручья. Зато все люди, остающиеся здесь, понимали все прелести этого неказистого на первый взгляд места. И многие возвращались, особенно те, кто был утомлён слишком насыщенной и шумной жизнью. Кто готов был платить немалые деньги за пустые, ничем не заполненные дни.

Незаметно и тихо в кухню просочилась Мальвина и присела на свободный табурет. Н прерывая рассказа, Костин налил ей чая и подвинул блюдо с пирогом.

– Я тут многих знаю, приезжих. Кто три, кто четыре раза уж был, – Константин Кондратьевич задымил сигарету и продолжал, – конечно, и новеньких хватает каждый год. Не всем нравится, но Байкал принимает только уважительное отношение к себе, иначе жди беды…

На бедах Андрей решил остановиться чуть подробней:

– Что тогда будет?

Хозяин объяснил:

– Удача в лове рыбы полностью зависит от настроя рыбака. Нельзя ни ругать, ни даже порицательно говорить об озере. Да и утопших каждый год вылавливают неспроста… Он, Байкал, живой, понимаешь? Не веришь? Для вас всех это просто бессмысленная масса воды, я знаю. Поживи тут с моё, узнаешь! Да тебе любой то же самое скажет.

Пирог был съеден, чай допит, после долгого путешествия у Андрея начало звенеть в голове от усталости. Несколько историй о рыбалке на «балдушки», о култуке, сильном ветре, об охоте, вот и всё, что смог вытянуть он из хозяина. Время уже перевалило за полночь, и Константин Кондратьевич засобирался спать, настойчиво проводив гостей в их комнаты.

Лёжа на пружинистой кровати, Андрей размышлял, с чего начать поиски утром. Ясно, что хозяин отчего-то не желает говорить на тему приезжих ребят, их пропажи и других похожих случаях. Точно также, как и Соловец. Это любопытно, но настаивать бессмысленно. Пока. Сначала нужны какие-то факты.

Глава 13

Позднее утро хорошо тем, что ты крепко выспался. Этой мыслью и утешал себя сыщик, поедая безумно вкусные оладьи. Константин Кондратьевич уже ушёл, оставив горку ароматных золотистых котлеток на блюде. Время близилось к обеду, а сделать предстояло много.

Из комнаты Мальвины по всему дому разносился аромат ее любимого парфюма «Африканский бал», сама она уже накрасилась, оделась и ждала Андрея во дворе. Каблуки она сменила на ярко-красные кроссовки, видимо, вчера ей хватило. Деревенские тропы – это не Питерские проспекты, здесь туфли противопоказаны. Вокруг весело бегал Серый, иногда подпрыгивал и опирался лапами Мальвине на ноги, а она пыталась увернуться от резвого спаниеля.

На экране планшета Талый ручей выделялся неправильным угловатым пятном среди зеленой массы окружающих лесов. Увеличив масштаб карты, Андрей набросал в голове план работы. Опросить всех жителей Талого ручья и уложиться за один день это уже немало. От результатов опроса можно будет переходить к более детальному поиску. Тут Денис должен помочь, но он обычно быстро работает.

Наскоро помыв за собой посуду, Андрей вышел на крыльцо. Ключи хозяин оставил на крючке, и сыщик пару минут провозился, закрывая хитрые замки. Что в этом доме воровать? Можно и вообще не запирать было, ворчал он про себя.

Жаркие лучи солнца опаляли сухую траву, облачка пыли поднимались от каждого шага. Асфальтированная дорога вела лишь до центра, вглубь пролегали уже пыльные просёлочные пути. Путь Андрея был прост – дойти до ближайшего дома и начать отрабатывать их по очереди.

– Лучше бы, конечно, начать со Скрипачей, у кого снимали жильё парни, – предложила Мальвина.

– Но по пути есть ещё жители. Так быстрее будет, – возразил сыщик, и толкнул первую же калитку.

Она отворилась с душераздирающим скрипом, и он ступил на узкую тропинку. По бокам цвели кусты помидор, маленькие зелёные плоды уже кое-где свисали с веточек. За помидорами высились ровные ряды какой-то неизвестной травы, потом кукуруза и парник. Огород занимал всё пространство двора и, кажется, продолжался и за ним. В дальнем углу участка чернело мрачное строение с покосившейся дверью и торчащей трубой. Наверное, баня.

– Может, ну его на фиг? – недоверчиво разглядывая пейзаж, спросила Мальвина, – как-то здесь неприятно. Давай я не пойду, здесь подожду.

Тропинка упиралась в серый ветхий деревянный дом, производивший бы впечатление нежилого, если бы не идеальные грядки вокруг. Окна были наглухо закрыты, одно из них затянул паутиной огромный рыжеватый паук.