Алла Щербакова – Вена (страница 14)
Рядом с сервантом возвышалась швейная машинка, причём ей регулярно пользовались, судя по расставленным катушкам разноцветных ниток и сложенным в аккуратную стопочку тканям. Над ней к стене крепилось зеркало в тяжёлой деревянной раме.
Напротив серванта стоял круглый деревянный стол и четыре венских стула, накрытых круглыми вязаными накидками, а окно закрывали плотные клетчатые шторы. Такие же шторы занавешивали дверной проём, ведущий вглубь дома.
– Иду! – раздалось оттуда, – минутку!
Зашуршали быстрые шаги, и на пороге возник хозяин, вытирая руки полотенцем. На вид ему было лет семьдесят, но назвать этого человека стариком у сыщика не повернулся бы язык. Худой, жилистый, коричневый от загара, словно прокопчённый окунь, мужчина сверкнул яркими голубыми глазами и направился к своим посетителям.
– Чего шумишь на ночь глядя, Семёныч? Жильцов, говоришь, привёл? – приговаривал он, пожимая по очереди руки Андрею и Соловцу. – Ну, будем знакомы, Костин Константин Кондратьевич. Но я церемоний не люблю, просто Константин.
– Андрей, – коротко представился сыщик, – а это Мальвина.
Осторожно обойдя женщину по большой дуге, хозяин с опаской осмотрел ее с головы до ног, словно невиданную диковину. Соловец поспешил обрисовать ситуацию:
– Они парней приехали искать, тех, что у Скрипачей снимали комнату.
Махнув рукой, хозяин молча прошёл к столу. Сочтя это за приглашение, Мальвина с облегчением присела на яркий стул рядом с ним, Соловец устроился напротив. Константин помолчал, почесал отросшую щетину на подбородке.
– Ну были такие, да. А чего их искать? – наконец ответил он.
Сыщик кратко прояснил:
– Домой не вернулись, мать волнуется.
– Так ежели они уехали, то искать их здесь какой смысл? – здраво рассудил хозяин.
– Всё же хотелось бы начать поиски отсюда, – уклончиво ответил Андрей, не желая раньше времени раскрывать карты и объяснять про геолокацию и тем более, как именно она была определена. За такое и присесть недолго. Причем надолго.
Всё же надо с Денисом воспитательную беседу провести ещё разок, чтобы не зарывался, подумал он мимоходом. Тем временем Соловец поднялся, стул скрипнул под его массивным телом.
– Ну, бывайте, пора мне!
Попрощавшись с ним, хозяин удивлённо пробормотал:
– Чой-то он быстро слинял, обычно как начнёт языком чесать, не остановишь… Ну лады, давайте заселять вас, пойдём покажу всё.
Дом оказался неожиданно просторным, с большой кухней и тремя жилыми комнатами. «Нормально так живут в деревнях» – подумал Андрей, оглядывая свою спальню.
Высокая кровать с горой подушек, массивный комод и два стула составляли всю меблировку. В углу тёмной пастью щерился камин, причём настоящий, не электрический. Деревянный пол поскрипывал под ногами, пахло чем-то неуловимо знакомым, давно забытым, словно Андрей здесь бывал когда-то, в далёком детстве.
И никаких картин или безделушек, лишь часы на стене тихо отсчитывали секунды. В спальне Мальвины обстановка оказалась похожей, только кровать оказалась пустой. Опустившись на четвереньки, кряхтя и сопя, Костин вытащил из-под нее огроменный сундук, полный постельного белья.
– Сами застелите. Телевизор у меня на кухне, пошли покажу. И чайку заодно попьём, вы голодные небось? – Константин Кондратьевич потёр ладони и предложил, – есть пирог с капустой и окрошка, уж не обессудьте, гостей не ждал! Только сегодня днём вернулся, в холодильнике шаром покати. Спасибо Зиночке, всегда выручает меня, моя золотая!
Заверив хозяина, что никаких хлопот не нужно, Андрей прошёл за ним в кухню, оставив Мальвину наедине с постелью и сундуком. Ей предстояла нелегкая задача – разобрать чемодан, Андрею даже представлять не хотелось, сколько там барахла.
Половину помещения занимала печь, лежанку сверху прикрывала весёленькая занавеска в цветочек. Такая же занавеска висела на окне, перед которым стоял деревянный стол, накрытый скатертью. Газовая плита с подключенным баллоном, холодильник, морозильный ларь и несколько шкафчиков, заботливо обклеенных плёнкой.
– У вас красивый дом, уютный, – похвалил Андрей своё новое жильё, – я несколько раз бывал в гостях в деревне, у друзей. Так вот у них и вполовину не так чисто было, как у вас.
Везде и впрямь царила безукоризненная чистота, видимо жена Константина Кондратьевича регулярно драила дом, не допуская лишней пылинки. Андрей представлял, насколько труднее поддерживать аккуратность в доме, чем в квартире, и отдал должное хозяйке.
Сыщик устроился за столом, а Константин водрузил белый эмалированный чайник на плиту и зажёг горелку. Пошуршав в шкафчике, достал тарелку с нарезанным пирогом, сахар, заварку и спросил, не оборачиваясь:
– С мятой или чабрецом?
– На ваш вкус, Константин Кондратьевич. Я неприхотливый.
Усмехнувшись, хозяин достал тряпичный мешочек и насыпал оттуда в заварочный чайник мелких веточек, добавил пару ложек чёрного чая из жестяной банки.
– А ваша супруга где? – бесхитростно спросил Андрей, чтобы начать разговор, и встретил хмурый взгляд хозяина, – она не будет ужинать? – добавил он менее уверенно.
Видимо, я ляпнул глупость, подумалось ему. Вообще, с чего он решил, что у Константина Кондратьевича есть жена? Только из-за чистых полов?
– Сахара сколько? – не отвечая на вопрос, холодно поинтересовался хозяин.
– Одну.
Андрей решил без надобности не лезть с личными вопросами, как-то этот Константин напряжённо реагирует. Мало ли, что там с женой… Впрочем, о деле поговорить можно, уж какие-то приезжие не должны вызывать у местного жителя сильных эмоций.
– Расскажите, пожалуйста, как вы тут вообще живёте? Чем занимаетесь? – начал он издалека, – и туристы как развлекаются?
Струя кипятка зашипела, брызгаясь в чайничке, по кухне поплыл пряный аромат. Хозяин накрыл чайник полотенцем и сел рядом с сыщиком.
– Как-как…, так и живём. Хорошо живём, всем бы так!
Андрей внезапно почувствовал голод, давно сдерживаемый, но разбуженный запахами пирога, чая и чего-то ещё, напоминающего корицу. Он потянулся к тарелке и взял самый большой ломоть, надкусил и блаженно закрыл глаза. Последним приёмом пищи сыщика была бутылка колы, выпитой в поезде.
– Ты по делу хотел покалякать? Так давай, нечего хороводы водить, – строго проговорил Константин Кондратьевич, почёсывая щетину на подбородке.
С набитым ртом разговаривать было затруднительно, поэтому сыщик просто кивнул и торопливо прожевал восхитительно вкусный пирог. Чай оказался крепким и терпким, одно удовольствие. Насладившись минуту напитком, Андрей решился идти напролом:
– Мне надо ребят найти. А для этого выяснить всё об их пребывании здесь, когда приехали, где жили, куда ходили, с кем говорили. И куда делись потом. Это всё.
Оценив лаконичность сыщика кивком, Константин на минуту задумался.
– На все эти вопросы я тебе могу ответить также коротко. Я в душе не чаю. Тебе нужно у Зиночки спросить, они же у них жили, у Скрипачей.
– Скрипачи? Фамилия такая? Валентин Семёнович упоминал…
– Да, красивая, правда? Правда, к музыке они отношения не имеют, но всё ж приятней с такой фамилией, чем Иванов какой-нибудь или Сидоров.
Андрей отметил мимоходом, что хозяин оттаял и снова говорит свободно, главное больше не упоминать его супругу, если она вообще когда-то существовала.
Он решился задать следующий вопрос:
– А вообще на вашей памяти бывало, что туристы пропадали?
– Нет, – резче, чем следовало ответил Константин Кондратьевич, при этом пролив чай на скатерть, – тьфу-ты, пропасть! Пятно теперь останется…
Он засуетился с тряпкой и бумажной салфеткой, Андрей задумчиво наблюдал за его безуспешными попытками спасти белоснежное полотно. И зачем стелить на обеденный стол такую маркую материю?
Зайдём с другой стороны, решил сыщик. Надо расположить к себе хозяина, спросить о чём-то нейтральном.
– Константин, поделитесь опытом, я житель большого города, мне тут всё в новинку. Я ведь на Байкале впервые, и не отдыхать, а работать приехал. Как мне к людям подход найти? – Андрей закинул ногу на ногу и беззаботно откинулся на стуле, ничем не показав, что его насторожило поведение хозяина.
Тот молча полоскал полотенце в раковине. Затем открыл нижний шкаф и достал прозрачную бутыль, заполненную мутной жидкостью меньше, чем на треть. Андрей внутренне содрогнулся.
– Подход к людям искать нечего, – заметил Константин Кондратьевич, разливая напиток в рюмочки, – надо дело делать, а не языком молоть. Мы тут люди простые, к пустой болтовне не расположенные.
Он подвинул рюмку сыщику и поднял свою.
– Ну, за знакомство.
Более странного алкогольного напитка Андрей ещё не пробовал, словно водку разбавили кефиром. Он спросил, стараясь не морщиться:
– Это что? Первый раз такое пью…
– Тарасун, молочная водка. Что, не понравилась?
Сыщик покачал головой и отодвинул рюмку.
– Не моё это. Вы пейте, если хотите, я не буду, – он взял ещё один кусок пирога, – расскажите лучше, как вы тут живёте, где работаете, что у вас в посёлке вообще есть? Какие люди живут?
Хозяин молча пил чай, поглядывая на Андрея.
– Поймите, я не из любопытства спрашиваю. Мне нужно понять, почему именно сюда приехали люди, которых я ищу.
Сыщик выжидательно уставился на собеседника. Тяжело вздохнув, Константин Кондратьевич начал рассказ: