Алла Щедрина – Эмигрант (страница 38)

— Верно. А больше во дворце магов-каналов нет и быть не может — я тщательно проверяю всю прислугу, стражу, даже придворных…

— И что ты собираешься делать?

— Отсечь ее от источников. Сам, я, увы, сделать это не смогу — я проверил, у Лотты где-то третий год обучения, хоть и законсервированные. Но с твоей помощью можно попробовать…

— Ты вообще соображаешь, что предлагаешь? — тихо спросил колдун. — А если от источников отсекут тебя? Сколько ты проживешь?

— Но Лотта не маг. Ей будет, конечно, неприятно, но серьезных проблем, какие были бы у меня или у тебя, у нее не будет.

— То есть уменьшение жизни лет на двадцать — при условии, что ей, максимум, отпущено восемьдесят-девяносто — это не проблема? Резкое снижение иммунитета, общего тонуса, возможно, и умственных способностей!

— Ты преувеличиваешь.

— Отнюдь. Если не веришь, пошли запрос в Клан, получишь массив исследований — за века, когда в Клане отсечение практиковалось в качестве судебных приговоров, их накопилось достаточно! И сейчас любое отсечение в Клане вне закона! А Клан далеко не образец гуманности, просто всему есть предел…

— Хорошо. Варианты?

— Я должен подумать.

— И уверен, что придумаешь?

Жорот пожал плечами.

— Пойми, я не желаю Лотте зла, но альтернативы отсечению не вижу. В конце концов, можно связать ее с целителем, чтобы он компенсировал последствия…

— Помолчи, а? Мешаешь.

— Хорошо, хорошо! — раздраженно отозвался маг. — Учти времени «подумать» у тебя не больше пары часов.

Жорот кивнул. Что-то в голове мелькало, но ухватить мысль за хвост никак не удавалось. Он переводил взгляд с одного предмета на другой, надеясь, что какой-нибудь послужит толчком к нужному воспоминанию. Пока все было бесполезно. Но отсечение… Перед глазами встал демон и растерянное лицо Лотты, на которое наложилось другое, мальчишечье, из растерянного ставшее хитро-лукавым. Есть! Жорот торопливо наложил заклинания воспоминания и позвал Кецетина, который чем-то гремел в соседней комнате.

— Значит, так. Накладывается заклинание сдерживания, в сочетании с антимагической пеленой и специальным контролирующим амулетом. Держи.

Кецетин помолчал, осмысливая схему, коротко спросил:

— Сам придумал?

— Вспомнил. Моего одноклассника в детстве так изолировали — болезненный был мальчишка, а магические способности зашкаливали. Родители и выкрутились, а после пятнадцати сняли изоляцию и отправили к нам в школу. Мы потом еще это заклинание с одним из преподавателей разбирали на занятиях, потому так хорошо и запомнил.

— Все, я понял. А амулет?

— За сутки сделаю.

В этот раз колдун работал дома — перед тем, как Кецетин сформировал новую сеть, Жорот изолировал свою квартиру и теперь мог заниматься амулетами в привычной обстановке. Рабочее место пришлось делать в гостиной — постоянно необходимая вода была только в кухне и ванной, но последняя располагалась слишком неудобно, да и занята была часто. Перед тем, как сесть за работу, он сотворил стол, похожий на свой старый, и взял с Олли и Ивина честное слово, что они не будут в него лазить, да и поблизости тоже. Конечно, позже придется придумать защиту, но сейчас было не до того.

Очередная бессонная ночь далась тяжело — колдун еще не до конца выздоровел. К тому же вечером пришлось уделить пару часов Ивину — мальчик ни за что не хотел ложиться спать без сказки и ежевечернего рассказа папе о прошедшем дне, что стало уже традицией.

Утром работа над амулетом была в самом разгаре, и Жорот ничего вокруг не замечал, когда насмешливый голос произнес:

— Только чай переводишь. Если уж даешь, то ткни в бок, он же в работе по самые уши…

Колдун поднял голову и прищурился, пытаясь сфокусироваться — после многочасового смотрения в одну точку глаза это делать отказывались.

Недалеко от стола в кресле сидел Ларсен и смотрел на Жорота цепким взглядом. На столе, точнее, на его кусочке, свободном от наваленных запчастей, стояла чашка чая, уже остывшая — Олли постаралась, а колдун и не заметил.

Девочка тихо что-то сказала, Ларсен отозвался:

— Спасибо, с удовольствием, — и вновь переключился на колдуна, констатируя занудным тоном. — Опять ночь не спал. И две раны открылись… удивительно, что не все четыре.

— Слушай… э-э… часика через три, хорошо? — Жорот уткнулся в амулет.

Когда он закончил, то увидел, что гостей прибавилось. В комнате сидел Кецетин, увлеченно разговаривающий с Ларсеном.

— Все? — уточнил маг и приказал: — Ешь и идем, Лотта уже заждалась.

— Я не голоден.

На самом деле Жорот очень хотел есть, еще больше выспаться, но все это было возможно лишь после того, как они закончат с Лоттой.

Ларсен поджал губы, но промолчал.

Приемная перед покоями королевы была заполнена придворными. Кецетин уверенно протолкался к двери, таща за собой Жорота и Ларсена. На входе стояла Саура, которая молча пропустила магов и закрыла за ними дверь.

Лотта выглядела усталой и бледной. Она протянула руку для поцелуя всем по очереди, начиная с Кецетина. Причем Ларсена Кецетин при этом представил, отрекомендовав его как молодого, но опытного мага-целителя.

— Если ваше величество устраивает его кандидатура…

Королева бросила внимательный взгляд на целителя, который задержал руку Лотты у губ чуть дольше, чем предписывалось правилами этикета. А когда выпрямился, Лотта вздрогнула и коснулась ребер на месте вчерашней раны.

Ларсен, поклонившись еще раз, спокойно сказал:

— Всегда к вашим услугам.

Королева медленно кивнула:

— Устраивает.

— Хорошо. Тогда я должен сообщить Ларсену суть ситуации. Неопытного мага использовали, как канал для магических нападений на членов королевской семьи. Необходимо перекрыть этот канал…

Ларсен вдруг выпрямился и сжал губы:

— Нет. Я отказываюсь.

— Почему? — быстро спросила Лотта.

— Я ни за что не буду помогать отсекать мага, сколь бы неопытен он не был. Это — верная смерть.

— Ты мне не дал договорить, — холодно отозвался Кецетин. — Речь не идет об отсечении…

Вмешалась Лотта, повелительным жестом заставив Кецетина замолчать.

— Почему смерть? Мне говорили, что на магах начальных уровней отсечение не сказывается…

— Ваше Величество, я не знаю, кто вам это говорил, но либо он лгал, либо просто не в курсе, — жестко отозвался Ларсен. — Я лет тридцать назад лечил двух учеников Сообщества первого года, которых старшеклассники отсекли от источников. Клянусь, я сделал все, что мог, но один прожил после отсечения десять дней, другой — неделю.

Лотта в упор смотрела на Кецетина, тот молчал. Ларсен добавил, уже спокойней:

— Я допускаю, что существуют целители, которые могут свести последствия отсечения для отсекаемого на нет, хотя лично я таких не знаю. В таком случае советую обратиться к ним.

Взгляд Лотты, упертый в Кецетина, стал весьма многообещающ. Маг кашлянул и поинтересовался:

— Краткий экскурс в историю закончен? Повторяю, речь идет не об отсечении. Это заклинание временной изоляции, которую можно снять без вреда для изолируемого.

Вмешался Жорот:

— Это заклинание предложил я. Им пользовались родители одного из моих одноклассников, чтобы оградить сына от занятий магией до пятнадцатилетия.

— Зачем? — вмешалась Лотта.

— Реальной подоплеки я не знаю, а по официальной версии мальчик был очень хрупким и болезненным, а для магического обучения нужно хотя бы среднее здоровье. К пятнадцати годам он окреп, заклинание сняли и отправили ребенка в магическую школу. Один из преподавателей заинтересовался этим заклинанием — оно было составленным на заказ, малоизвестным — и мы подробно разобрали его на уроках, поэтому я точно знаю схему, хотя никогда и не использовал.

— А в чем суть? — с интересом спросил Ларсен.

Жорот молча дотронулся до его руки, передавая информацию. Целитель хмыкнул, глаза стали стеклянными — он пытался разобраться что к чему.

— А вслух? — резко спросила Лотта.

— Так быстрей и понятней. Разрешите? — Жорот взял королеву за руку и передал ей дубликат, только гораздо медленнее, чтобы она успела воспринять.