Алла Щедрина – Эмигрант (страница 30)

Жорот поднял ребенка на руки, посмотрел на рисунок и с удивлением перевел взгляд на Олли. Рисунок был черно-белый, но при этом штрихами очень выразительно подчеркнуты тени, а сама крепость составлена именно из тех блоков, которые имелись в строительном наборе Ивина.

— Молодец, у тебя очень хорошо получается. Только придется пока прерваться — сейчас принесут обед.

— Папа! Я хочу башню достроить!

— Хорошо, достраивай свою башню, — он спустил ребенка с рук и отдал ему рисунок, — только осторожно, не рушь то, что уже готово. Олли, я вчера не успел дойти до художественного класса. Ты взяла сюда свои готовые рисунки? Я хотел бы посмотреть.

Девочка молча исчезла в своей комнате и скоро вернулась с папкой. Протянула Жороту и вернулась к Ивину.

Колдун с интересом перебирал работы. Он совершенно не разбирался в рисовании, но с его, дилетантской точки зрения, рисунки были любопытными.

В дверь раздался стук — зашел слуга с обедом. Жорот обратил внимание на накрытый стол, только когда Олли начала сажать мальчика за еду.

— Да, Ивин, садись. А то все остынет, — он отдал папку обратно Олли. Сел за стол, но есть не начал, дожидаясь девочку, которая почему-то все не шла. Ивин уже уничтожил чуть не половину порции, когда Жорот наконец не выдержал:

— Олли! Ты скоро?

Она появилась из своей комнаты с настороженно-удивленным видом.

— Я вам нужна?

— А ты что, есть не собираешься? Садись.

— Слуги не едят с господами.

— Не выдумывай. Садись, — он машинально отодвинул девочке стул, а она, похоже, растерялась от этого жеста окончательно. Тихо сказала:

— Но так нельзя… не положено.

— Здесь я решаю, что положено, а что нет, — резко отозвался колдун, которому надоел этот дурацкий спор.

Олли вздрогнула и покорно села на предложенное место. Неуверенно, не поднимая глаза от тарелки, принялась запихивать — по-другому не скажешь — в себя ее содержимое.

Видя, что девочка зажалась окончательно, Жорот попытался ее успокоить.

— Извини. Там, где я жил до сих пор, таких правил просто нет. И я не вижу смысла их придерживаться. Поэтому, пожалуйста, давай не будем создавать друг другу проблемы со всеми этими условностями. Хорошо?

— Как скажете, — тихо отозвалась она.

В конце концов, Жорот, подумав, решил оставить ее в покое. Привыкнет, успокоится. А пытаться уговаривать дальше — похоже, только усиливать ее дискомфорт.

Поев, Ивин вновь кинулся к своей крепости. Жорот же, прикинув, что до окончания королевского обеда, как минимум, еще около часа, принялся расспрашивать Олли:

— Ты давно рисуешь?

— Сколько себя помню, — помолчав, она уточнила, — меня мама учила.

— А кем была твоя мама?

— Швеей.

— Ты ей помогала?

— Немного. Но мама говорила, что из меня не получится хорошая портниха.

— Почему?

— Она свое первое платье сшила в семь лет. А я… у меня не выходило. Но рисую я лучше мамы.

— Где у вас обучаются рисованию? Ты же наверняка знаешь?

— Есть специальная школа. Но туда принимают только с пятнадцати лет и занятия стоят очень дорого.

— А тебе сейчас сколько?

— Тринадцать.

— Как я понимаю, ты бы хотела учиться рисованию.

Олли кивнула.

— Я подумаю, что можно будет сделать. Часа через три-четыре я, надеюсь, освобожусь. А пока оставляю тебя с Ивином. Он тебя слушается?

— Да… Он постоянно спрашивает про маму.

Колдун нахмурился. Ивин и его доставал вопросами о матери, но как объяснить трехлетнему ребенку, что его мамы больше нет?

Жорот запустил заклинание звукоизоляции и сказал:

— Говори, что она уехала, и, как только сможет, обязательно вернется.

— Она…

— Умерла. Не беспокойся, он не услышит. Только не вздумай ему это сказать.

— Конечно. Ивину повезло, что у него есть вы.

— Относительно. Ну, все. Я убираю звукоизоляцию. До вечера.

Поздно вечером, уложив Ивина спать, Жорот пошел к Кецетину.

В кабинете мага стояла та напряженная атмосфера, которая обозначает места, где долго занимались магией. Воздух словно звенел от пронизывающих его заклинаний, Жорот даже не рискнул заходить — он наложил на себя видение и увидел множество заклинательных нитей, растянутых по всему кабинету. В дальнем углу кабинета, за столом у окна сидел Кецетин, сосредоточенно пишущий что-то, и периодически роющийся в книгах и свитках, валяющихся вокруг.

Колдун окликнул Кецетина прямо с порога:

— Я тебе сегодня нужен?

Маг поднял голову, уперся отсутствующим взглядом в Жорота. Наконец глаза его стали более осмысленными, он кивнул.

— Хорошо, что зашел. Подожди немного, я сейчас.

«Немного» растянулось почти на полтора часа. Впрочем, Жорот, предвидя подобное, тоже не сидел без дела, хотя сегодня он предпочел бы выспаться, а не заниматься теоретическими расчетами.

— Где это ты так вымотался? — поинтересовался Кецетин, плюхаясь в кресло и материализуя у себя в руке огромную кружку с горячим молоком.

— Верховная пожелала немедленной инициации.

— А зачем ты вообще связался с этими… дамами? — прихлебывая молоко, спросил маг.

— Моя жена — маг-гермафродит, жрица Матери. Мне по статусу положен ранг Защитника, ну и еще кое-что. После развода Мать оставила за мной все привилегии моего положения… и обязанности, естественно, тоже.

— Мать у тебя в Пантеоне?

— Я не просил ее об этом, не проходил Проверки, но реально… скорее да, чем нет.

— Гм… Мать у тебя одна такая или еще кто-нибудь есть?

— Орос, и Роот.

Кецетин хмыкнул.

— С Роотом все ясно, кроме одного — почему ты, будучи мастером-артефактором официально не взял себе его в Пантеон?

— Потому что договор с Оросом заключил раньше. А Роот не любит воров.

— Вот-вот… Орос-то тебе зачем? — продолжал допытываться Кецетин.

— Когда мне понадобилось ставить Сети, я абсолютно ничего в этом не понимал. А нужно было сделать качественно и быстро.