Алла Щедрина – Эмигрант (страница 11)
— А если я прикажу?
— Вы не спасете мальчика, а мне испортите репутацию. Не стоит усугублять ошибку вашего лекаря… Как не стоило давать этой женщине неоправданную надежду. Я не целитель, поймите, пожалуйста! В случае Горти я просто ускорил время. То есть для ее костей прошло два или три месяца.
— А мальчику ускорение не поможет?
— Слишком серьезные раны.
За дверью послышались приглушенные всхлипывания — Верта подслушивала. Жорот, приподняв брови, кивнул в сторону двери. Королева, вздохнув, позвала женщину.
Та появилась, утирая рукавом лицо, с поникшими плечами, абсолютно раздавленная.
— Ты сама все слышала.
Верта, не в состоянии сдержать рванувшихся рыданий, бросилась вон. В дверях она столкнулась с Горти и лекарем. Старик проводил женщину взглядом.
Колдун приблизился к лекарю и тихо сказал:
— Я не понимаю, зачем вы это сделали. На глупца вы не похожи…
Старик резко отозвался, почти крича:
— Вам не знакомо милосердие! Вы отказались помочь раненому, я надеялся, что хотя бы материнское горе смягчит вас… Я ошибся.
— Что ж, я тоже ошибся. Вы — глупец… Причем не самой приятной разновидности.
Старик побагровел. Хотел что-то сказать, но, сдержавшись, направился к Лотте.
Колдун, опередив его на полшага, склонился перед королевой:
— Прошу прощения, ваше величество. Я вам еще нужен?
Она задумчиво кивнула.
Лотта, поддерживаемая лекарем и Горти, вышла из комнаты.
… Жорот переключал каналы, останавливаясь на новостях. В передачах повторялась одна и та же мысль, либо весьма недвусмысленно, либо прозрачными намеками — в трагедии обвиняли королевскую семью.
Во многих новостях показывали куски из речи Лограна, в которой король выражал соболезнование жертвам трагедии и обещал направить все силы для расследования инцидента. Колдун решил, что целиком речь транслировали — скорее всего в прямом эфире — пока он был в лазарете. Он так увлекся стерео, что очнулся, лишь почувствовав прикосновение. Оглядевшись, Жорот понял, что они с королевой вновь остались одни. Правда, судя по звукам, доносящимся из соседней комнаты, Горти была недалеко.
— Не желаете взглянуть на город? — Лотта смотрела на колдуна в упор, что никак не вязалось с небрежным тоном.
— Простите?
— У меня сегодня назначена встреча — там, снаружи. А все, кто мог бы меня сопровождать… — Лотта сжала губы.
Жорот хотел было поинтересоваться, что по этому поводу думает лекарь, но воздержался — в конце концов, Лотта взрослый и самостоятельный человек.
— Кецетин в курсе?
Лицо королевы окаменело и она холодно сказала:
— Не думаю, что что-нибудь во дворце ему неизвестно.
— В принципе, я ничего против прогулки не имею. Но все же, с вашего разрешения, я поставлю в известность Кецетина.
Лотта пожала плечами и заметила:
— Заодно и переоденьтесь.
Колдун оглядел мантию, ища непорядок, потом до него дошло. Он покачал головой:
— Брюк в моем гардеробе нет.
На лице королевы мелькнуло изумление, но она тут же по-деловому кивнула:
— Я позабочусь об этом.
…Кецетин был в парке, вместе с королевской четой и придворными. Молодежь устроила гонки на гравитационных лыжах. Когда колдун попал в поле зрения бешено носящейся компании, от нее отделилась фигура и в мгновении ока оказалась рядом с новоприбывшим. Кецетин остановился, тяжело дыша:
— Привет!
— Пир во время чумы… — пробормотал Жорот, с неодобрение глядя на сумасшедшие гонки.
Маг неожиданно остро взглянул на него.
— Ты не прав. Это я настоял… Лучше было бы, если б ребята с похоронным видом соблюдали правила траура? Пойми, они еще слишком молоды, чтоб горевать подолгу. А требовать лицемерия…
Жорот пожал плечами, показывая, что обсуждать данную тему не считает необходимым, но остается при своем мнении. Кецетин помолчал, наблюдая за фигурами, которые выделялись на снегу вызывающими пятнами, и перевел разговор на другую тему:
— Ты уже свободен?
— Не совсем. Королева хочет, чтобы я сопровождал ее в прогулке по городу.
Вместо сакраментального «сейчас?» маг задумчиво протянул:
— Разумно. Конечно, иди… Только одень брюки и укороти волосы — Лотта посещает весьма своеобразные места и твоим экстравагантным видом лучше не рисковать.
— Так ты действительно в курсе ее «походов»? Но это — опасно, тем более — после сегодняшнего! — в тоне колдуна слышалось изумление.
Кецетин досадливо скривился.
— Я ей что, нянька? У дамочки взыграла жажда приключений в одном месте — пусть ее!
— За что ты ее так не любишь?
— Это она меня не любит. Ревновала с момента своего появления тут. Сначала обвиняла в излишнем влиянии на своего мужа, потом на сына… — Кецетин вздохнул и пожал плечами. — В общем-то, она — женщина с головой. Ну а трения… Знаешь, бывает.
— Что с Проверкой?..
— По возвращению, — коротко ответил маг.
… Полчаса спустя Жорот был полностью готов. В своей комнате он обнаружил вполне приемлемый брючный костюм черного цвета — почти идеально подходящий ему по размеру, длинный шарф, кожаные перчатки и тяжелую меховую куртку с капюшоном. Следуя совету мага, колдун подстригся — теперь длина волос не сильно отличалась от того же Кецетина. Правда, в отличие от мага, Жорот вновь собрал волосы в хвост.
На бумажке, приколотой к костюму, стояло время — 17.00. До него осталось едва ли пару минут, и колдун последний раз подошел к зеркалу, удостовериться, все ли нормально.
Внезапно он увидел в зеркале, как одна из драпировок, изображающая лесной пейзаж, сдвинулась в сторону. Из-за нее выглянула Лотта:
— Вы готовы?
Жорот обернулся.
Королева была одета в практичные кожаные сапоги, платье и дорогое, неяркое пальто ниже колен, тоже с капюшоном — судя по всему, другие головные уборы были не распространены. Сейчас капюшон был откинут. Она оценивающе окинула взглядом колдуна с ног до головы и, похоже, осталась довольна. Вдруг Лотта нахмурилась, потом на лице ее появилось растерянное выражение. Она заметила отрезанные волосы, лежащие возле зеркала.
Жорот, проследив за ее взглядом, пожал плечами:
— Кецетин сказал, что я буду выделяться.
— Да, но… Неужели нельзя было никак…
Улыбнувшись, он накинул куртку и подошел к потайной двери, отвел портьеру, пропуская Лотту вперед:
— Это не имеет значения.
Странный взгляд был ему ответом. Неожиданно женщина окликнула его:
— Секунду. Подождите, пожалуйста.
— Да?