Алла Руденко – Выживальщик 2. Другие десять дней (страница 5)

Вадим был готов прыгать от счастья, но вместо этого медленно достал пакет из кармана.

– Тебе надо, сам подойди и возьми.

Это была не вредность и не принципы. Таким глупым способом он постарался сохранить остатки гордости друга, поступившегося своими принципами ради жизни лучшего друга.

Тот встал со стула, ещё раз вздохнул и отправился к входной двери.

– Молодец! Ты сделал правильный выбор. Без тебя мы бы уже не были Триадой. И если честно, я тоже не верю, что ты мог с Аськой за спиной у Сашки мутить, – эти слова Вадик специально произнёс как можно громче, чтобы разрешить все противоречия сразу и со вторым другом, - не обижайся, у меня не было другого выбора, ведь даже один друг всё же лучше чем ни одного. Возьми ключи, ты наш бессменный водитель. Мне за рулём такой, после отцовской «четвёрки» было бы весьма не комфортно.

– Я не в обиде на твоё поведение, – проглотив жемчуг Егор протянул руку для рукопожатия, – даже признателен тебе за то, что старался не позволить Саньке погибнуть от моей руки.

– Не от твоей. К тому времени от тебя бы уже в этом существе ничего бы не осталось. Ну раз мы все здесь, живы и здоровы, предлагаю посмотреть, что для нас ещё оставил наш невидимый ангел-хранитель – из духовки газовой плиты Вадим достал три фляги с живчиком, – уже догадываюсь, что в них налито. Предлагаю выпить за наше примирение, учтите, в этом деле главное не переборщить. Пару глоточков, а остальное на следующий раз.

– Откуда ты узнал об этом схроне? – с удивлением посмотрел на него Санёк.

– Из письма. На обратной стороне была небольшая приписка, видимо от нашего неизвестного посыльного. По крайней мере на мой почерк это совсем не похоже, – парень продемонстрировал еле заметную надпись простым карандашом.

«Когда все трое окажетесь в безопасности, загляни в духовку. Там лично от меня для вас припрятан маленький презент».

– А вам этот почерк не кажется знакомым? Такую букву «Я» не каждый день увидишь, но мне от чего-то она кажется знакомой, – Санёк ткнул пальцем в практически двухголовое произведение искусства с далеко выступающей вперёд ногой.

– Мне она знакомой не кажется, единственный почерк, который я знаю, разумеется кроме своего, это почерк Вадюхи, сколько раз он меня выручал, только по этому и в этот раз доверился, когда понадобилось эту гадость проглотить, – Егор недовольно поморщился.

– Всё же думаю не моя в том была решающая роль. Это преданность Санька. Раз головной болью вы больше не страдаете, поищем в записке и тетради зацепки, которые приведут нас если не к организатору, то хотя бы к исполнителю этой спасательной операции, – Вадим схватил со стола письмо, а друзья тетрадку.

– Так ведь это же твоя тетрадь по квантовой физике, – вскрикнули они в один голос, прочитав подпись на первой странице.

– Моя тетрадь у меня в рюкзаке. Закинул на всякий случай, дома формулы думал если что поповторять, – парень достал вторую, точно такую же, тетрадь из рюкзака, – вот видите. Она при мне. А эта не моя. Как и записка. Версия с другим мной нашла своё подтверждение. Возможно именно он и есть заказчик нашего чудесного спасения, но пока это не точно. Будем читать.

– Квантовую физику? – Санёк тяжело вздохнул, – в реальном мире никогда её не читал, а здесь и подавно не буду!

– Читать лекции тебя ни кто не заставляет. Возможно эта тетрадь – сама подсказка, и намекает на путешествия во времени. Или, это была единственная тетрадь в моём рюкзаке, в которой были чистые листы. Хотя обе эти версии имеют право на одновременное сосуществование. Тогда это мой дневник из будущего, – Вадик перевернул тетрадь на последнюю страницу, где крупными буквами было написано «Мой первый день в Стиксе», – вот, что и требовалось доказать. Все подсказки были здесь, в записке. Это только на первый взгляд кажется что там незначительная запись о том, что ты болен и жемчуг поможет тебе остаться собой. Но о твоей болезни мог знать лишь тот, кто действительно сам это уже пережил, да и чтобы белый жемчуг в Стиксе найти надо очень постараться, и не один день это бы заняло.

– Уже не терпится узнать подробности, – потёр руки Санёк, – раз это твой дневник, то и читать должен ты.

Глава 5. Треугольник

Вадим громко откашлялся и с выражением начал читать.

«Я думаю это самый ужасный день в моей жизни. Мало того, что с утра пораньше узнал о смерти своей любимой девушки, так ещё и снова оказался в Стиксе. Мне не привыкать, а вот за друзей страшно. Вдруг я обращусь в монстра и слопаю их. Лучше бы они отправились на день рождения, чем следом за мной.

Хотя... Может только благодаря им и патологической ревности Сашки я ещё жив. Это ж надо было такое придумать, заподозрить меня в связи с Асей. Она ведь совершенно не в моём вкусе. Хотя вот во вкусе Егора я не совсем уверен. Вижу я порой, как он бросает на неё многозначительные взгляды. Каким бы я был другом, если бы не понял, что он к ней тоже не ровно дышит. Нет, я не говорю, что Саня плохой друг, раз не замечает этой его симпатии. Любовь ослепляет. Возможно если бы не грибок, который заставил людей делать всякие глупости, взять в пример хотя бы тех двух водителей на трассе, которые буквально в лепёшку разбили свои дорогущие авто. Егор же оговориться о том, что в Лавочках он был с Асей. Оговорочка по Фрейду. Хорошо хоть наш Ателло принял достойно эту новость и не бросился на него с кулаками. В этом мире и так проблем хватает: монстры, муры, внешники. Чтобы выжить, нам надо держаться всем вместе. Мы как три мушкетёра...»

– Раз уж речь снова об этом зашла, разрешите мне всё объяснить, – перебил друга Егор.

– Что тут объяснять? – улыбнулся Саня, – дневник свой тот другой Вадик писал под действием грибка, а значит его голова в тот момент соображала достаточно слабо. Я же сказал, что верю, что между тобой и Асей никогда ничего не было.

– И всё же я закончу свою мысль. Чтобы больше этот вопрос не вставал между нами. В тот раз, про который я говорил, я действительно был в Лавочках с Асей... – Егор ещё не успел договорить, а Сашка уже зло оскалился и сжал кулаки.

– Если ты... Её... Хоть пальцем... Я тебе этого никогда не прощу! – прошипел он.

– Давай сначала дослушаем. Теперь, когда мы выпили живчика и в голове всё прояснилось, вряд ли он затеял бы этот разговор только для того чтобы с тобой поссориться, – Вадик придержал за плечё друга, готового в любую секунду броситься на Егора.

– Спасибо, – парень кивнул в знак благодарности, – просто поверь мне, я её даже пальцем не тронул! Клянусь Богом! – достав из под майки крестик, он поцеловал его.

– И что же тогда, позволь тебя спросить, вы делали вдвоём одни вдали от цивилизации? Уж не Есенина ли стихи читали? – съязвил Санёк, на душе которого всё сильнее скреблись кошки.

– Нет, не Есенина. Сам видишь, света здесь нет, а на память я ни одного стиха не знаю. А если серьёзно, я в тот день с родителями сильно повздорил и из дома ушёл. Несколько раз раньше я бывал в этом посёлке, ночевал, когда домой ехать не хотелось. На этот случай у меня с собой даже в багажнике одеяло и спальник есть. По дороге я не заметил за собой слежки. Видимо слишком глубоко ушёл в свои мысли. Когда доехал, только тогда и заметил её на стареньком повидавшем виды мопеде. Возможно и тогда не обратил бы даже внимания, если бы она меня не окликнула. Мол, какая встреча. Ну тут уж к гадалке не ходи, и без неё всё ясно, при любом раскладе эта встреча случайной быть не могла. Я разумеется вспылил. Сказал ей, чтобы убиралась туда, откуда пришла, ну в смысле приехала. А она ни в какую. Стоит, всхлипывает, слёзы с тушью по щекам размазывает, в любви мне клянётся. Чуть ли не на шею вешается. Ну вот и пришлось мне самому оттуда уезжать. Помнишь я тогда ещё к тебе почти в полночь заявился. Мама твоя мне не особо конечно обрадовалась, но деваться мне было некуда, не в машине же спать.

– Как ко мне в тот вечер пришёл, я помню, – кивнул головой Санёк, – ты ещё говорил, что Аську по дороге встретил, но где и при каких обстоятельствах не уточнил.

– Потому и не уточнил, что вряд ли подобное перед сном тебе услышать бы захотелось. Единственное, что сказал тогда, чтобы ты о ней постарался скорее забыть. Ты ведь, помнится, как раз на следующий день ей в любви признаться собирался. Даже кулон в форме сердца дорогущий купил. Не хотел я чтобы после твоего признания она ответила тебе, что влюблена в другого. А если бы ещё и уточнила в кого именно... – Егор тяжело вздохнул и, махнув рукой, поплёлся на улицу.

– Только не кури, у тварей хорошее обоняние, учуют, со всей округи к нам сбегутся, а нам и отбиваться от них нечем, – предупредил его Вадим, чувствовавший себя виноватым за произошедшее недопонимание, не смотря на то, что дневник этот принадлежал не ему, а его предшественнику в Стикс, но, строки, едва не поставившие точку в этой многолетней дружбе, прочёл именно он.

– Не переживай. Я просто свежим воздухом подышу, да и проверю за одно, на месте ли ещё моя машинка, – парень вышел, громко хлопнув дверью.

Санёк и Вадим остались в доме.

– Да уж, неловко как-то получилось, – тяжело вздохнул владелец дневника, – наверно стоило мне сначала самому про себя всё написанное в нём прочесть, прежде чем читать вслух.