Алла Ромашова – Проклятие Серой Дамы (страница 2)
«Странно, – думала Елена, – Меня все здесь любят. Книга выиграла не один конкурс. Она об Удмуртии. А это ведь всегда приятно, когда рассказывают про любимый край! Что не так? Кто эти люди?» Она читала отрывок из книги, когда дама в серенькой кофточке, и такого же цвета волосами выкрикнула, не вставая с места:
«У меня вопрос к автору! Вы в своей книге утверждаете, что удмурты строили завод в Воткинске. А в этом нет никакой заслуги вотяков! На строительстве использовали только труд русских крепостных крестьян. Вы показывали свой текст историкам-искусствоведам? Воткинцы в крайнем возмущении от того, что вы искажаете факты! Почему вы пишете про удмуртов, как будто развитие края – их заслуга? Вы в курсе, что Воткинск входил в состав Вятской губернии? Это русский город! И вообще. Сейчас национальная тема стоит остро, и лучше ее не касаться. Я отвечаю за национальную политику в регионе, и знаете с чем приходится сталкиваться? А у вас вотяки – убийцы. Такие наговоры на удмуртов уже были в истории! Слышали про Мултанское дело? О чем оно? Кто вел расследование? Отвечайте!»
Зал забурлил. На серую даму набросились:
«Вы позорите наш край!»
Команда странной женщины повскакивала с мест.
«А вы в курсе, что автор – из Санкт-Петербурга?! Нечего тянуть свои грязные руки к нашим святыням!»
Сквозь поднявшийся гвалт еле прорывался голос седенькой библиотекарши:
«Пожалуйста, не будем спорить. Садитесь».
Елена слушала и не верила своим ушам. Ни такой риторики, ни такого искажения ее книги она не ожидала услышать.
Она взяла себя в руки и решительно осадила даму:
«Простите, но вы сейчас срываете мое выступление. Я все же дочитаю до конца выбранный отрывок. А вопросы вы сможете задать позже».
Краем глаза Елена видела, как ошарашенно смотрят ее поклонники на злую тетку. А та нервничала, поглядывая на часы. Было заметно, что она торопится. Завершив отрывок и выдержав паузу, Елена заговорила:
«Вначале я отвечу на вопросы, которые уже прозвучали, пусть и в крайне невежливой форме. По характеру ваших вопросов становится ясно, что книгу вы не читали. Вымышленные убийства по сюжету совершили не удмурты. И вотяками я бы их, как вы предлагаете, называть не стала: это обидное, исторически уничижительное для местного населения прозвище. И вы должны знать это лучше меня. Моя книга не про национальности. Это детектив, художественное произведение, вымысел автора, а не историческое исследование или учебник. А все художественные допуски перечислены в конце. Видимо, это оказалось за гранью вашего внимания. И совершенно точно в тексте нет обидных слов в адрес удмуртов. Скорее – наоборот. Честно говоря, я удивлена, как вас допустили до вашей должности».
Женщина не слушала Елену. Было очевидно, что ответ для неё не имеет значения. Она и ее сподвижники демонстративно гуськом прошествовали к выходу. В дверях дама повернула свое перекошенное злобой лицо и крикнула Елене:
«Вам надо покаяться, а свою книгу уничтожить! Мы этого так не оставим! Сейчас сами знаете какие времена! Вами займутся!»
Елена с недоумением смотрела на этих странных людей, не понимая, что произошло. Одна читательница обратилась к ней с глазами, полными сочувствия:
"Вы же понимаете, кто это? Бесы! Вы такие темы затронули в книге! Так близко к Богу ходите, что искушения всегда будут вокруг вас! Не обращайте внимания. Это их гордыня местечковая заела, что не они книгу написали, что не умеют так, как вы».
– Да я понимаю, – отвечала Елена, думая при этом: «Как же так? Ведь эти люди радоваться должны тому интересу, который из-за новой книги может возникнуть к истории края!»
Сидя с ручкой над листом бумаги, Елена вспоминала тот вечер. Та невзрачная женщина угрожала, что ей займутся. А сейчас пришло сообщение с требованием денег. А что, если это травля с целью ее запугать?
Что еще произошло за последнюю неделю?
Елена вернулась мыслями к мужу и его странному покупателю. Из Эрмитажа Дмитрий уволился полгода назад, еще в начале зимы. В тот вечер вернулся домой хмурый. Прошел к себе, не отвечая на приветствие Елены. Потом долго разговаривал по телефону, иногда повышая голос. Самого разговора Елена не слышала, а подслушивать Дмитрий отучил её давным-давно – после того, как однажды Елена прокомментировала его телефонный разговор за закрытой дверью с мамой.
«Почему ты сказал, что мы приглашены и не приедем к ней на дачу? Мы же не идем в гости!»
«Ты подслушиваешь? Не смей этого делать! Никогда!»
Елена тогда обиделась. Но выяснять отношения не стала. Себе дороже.
После телефонного звонка Дмитрий вернулся на кухню раздраженный.
«Они еще пожалеют об этом! Решили вышвырнуть меня».
Больше тему работы он не поднимал. По-прежнему уходил из дома с утра. Возвращался затемно. Елена знала про его новый бизнес: Дмитрий помогал художникам доставлять работы в Европу. Одна часть уходила в личные коллекции, другая на выставки. Сам Дмитрий делал заключения и сертификаты о том, что картины не являются культурным наследием и не представляют исторической ценности.
Однажды в квартире Дмитрия и Елены появился турок, которого Дмитрий представил, как своего партнера. При нем был ласков с женой. Помог сервировать стол и всячески демонстрировал семейные традиции. Мехмет говорил по-русски. был обходителен, расспрашивал о книге, учил заваривать чай по-турецки, не снимая заварочный чайник с другого, в котором кипятилась вода. Когда вечер подошёл к концу и были съедены все сладости, которые принес гость, мужчины уединились в кабинете. Спустя час, турок ушел, а Дмитрий радостно потер руки:
«Теперь у меня налажен отличный канал!».
Как поняла Елена, Дмитрий договорился вывозить предметы искусства в Турцию, а затем отправлять их в Европу, как раньше. Появились новые клиенты. Первые поставки прошли великолепно. А потом что-то не заладилось. То ли картины задержались в дороге, то ли пострадали при перевозке. Дмитрию звонили. Он ругался с кем-то на английском языке.
«Лукаш, – громко оправдывался Дмитрий, – это не моя вина! Я выслал тебе документы и от меня Мехмету все ушло! Я не могу повлиять на вашу таможню. Ждите».
Спустя несколько дней, когда картины наконец дошли, он опять ругался с иностранцем:
«Все было упаковано в деревянную обрешетку. Я не виноват, что польские таможенники ее разломали. Мы не будем возвращать деньги. Я уже выплатил гонорары. Конечно, я понимаю, что это большая сумма. Но это не моя вина».
В тот вечер Елена и Дмитрий поссорились. После телефонного разговора муж вышел мрачный, заварил себе кофе и сел за стол, разглядывая, как она режет овощи на салат. Спросил:
– Мы сможем продать квартиру, если понадобится вернуть долг?
Елена остолбенела.
– А сколько ты должен?
– Сто тысяч евро.
Лоб Елены покрылся испариной.
– Ты с ума сошел? У нас нет таких денег.
– Поэтому я и спрашиваю: мы сможем продать квартиру? Ты не понимаешь. Мне угрожают очень серьезные люди.
– Ты же знаешь, что она куплена в ипотеку. Даже если мы продадим ее, вернем только маленькую часть. И я не хотела бы это делать. Другого жилья у нас нет.
– Так я и думал, что ты так ответишь. Тебе неважно, откуда берутся деньги на нашу жизнь.
– Дмитрий, ты несправедлив. Я тоже работаю. И хорошо зарабатываю.
– Вот только живем мы на мои деньги. А свои ты тратишь на колготки.
После этого разговора Дмитрий пропал на несколько дней. Вернулся довольный. Убрал загранпаспорт в сейф. Буркнул, что был в командировке. Вечером позвонил Мехмет, мужчины поговорили и в конце Дмитрий сказал:
«Еще раз спасибо, что помог со страховкой. Привет семье».
Сейчас она жалела, что не расспросила Дмитрия о тех событиях.
Елена перечитала сообщение.
«Только навредиш». Без мягкого знака. Как будто писал нерусский человек. Или кто-то специально показывал, что безграмотен, чтобы снять с себя подозрения. Неужели это шутка? «Розыгрыш» «серой дамы» и ее окружения? Елена в который раз набрала телефон мужа – отключен.
Телефон тренькнул. Пришло новое сообщение. Долго грузилось. Это оказалось видео. Муж с кляпом во рту беспомощно всматривался в экран близорукими глазами. Чья-то рука вынула кляп, и Дмитрий, заикаясь, проскрипел в камеру:
«От…от…отдай им все, что просят».
Картинка поползла вбок, мелькнула деревянная рама, за ним – город, потом камера переместилась вниз, на полу валялись разбитые очки. Видео остановилось.
Коровьев
Игорь Петрович не ждал звонка от Елены. Он взглянул на экран и осторожно покосился на жену: не видит ли? С тех пор, как потерял память после истории с похищением воткинской иконы и удара по голове, все стало не так. Икону удалось спасти, и они с Владимиром даже получили благодарность за содействие следствию и участие в розыске. Тогда в полиции восстановили его домашний адрес. Супругу предупредили, и Надя ждала его: стол накрыт, сама – красивая, в нарядном платье. И увидев любимое лицо, Коровьев сразу же все вспомнил. Почти все, как потом выяснилось.
Надя обняла мужа. Отстраненно, как ему показалось. Оно и понятно: он изменился, похудел, поизносился. Сколько месяцев его не было? Шесть? Или больше?
«Как дочь?» – спросил он срывающимся от волнения голосом.
«Юлька в школе, скоро будет. Я ей ничего не сказала про твое возвращение. Не знала – вспомнишь ли ее. Ты, наверное, голоден. Садись, я обед приготовила».