Алла Ромашова – Проклятие Серой Дамы (страница 4)

– А ты собралась что-то делать?

– А, по-твоему, я должна сидеть и ждать? Или ты предлагаешь идти в полицию? Сразу скажу – нет! Я уже думала об этом. Предполагаю, Дмитрий вел бизнес не совсем чисто. И мое обращение в полицию может ему помешать. Этого он мне не простит.

– И что ты задумала?

– Игорь, ты заметил вид за спиной Дмитрия? Я сделала скрин экрана и загрузила в гугл в поиск. И он выдал мне, что это вид на старый город в Варшаве. А Дмитрий рассказывал, что ездил в Польшу, когда у него были проблемы с клиентом. Я позвонила турецкому посреднику Дмитрия. Мехмет сказал, что попробует осторожно разузнать у польского покупателя, не его ли рук дело. Я хотела на день – два вылететь в Аланию.

– Ты не думала, что этот турок мог быть соучастником?

– Что-ты! В прошлый раз он помог Дмитрию: задним числом оформил страховку за испорченный товар. У него связи. И я сама лично с ним знакома: он порядочный человек. К тому же похитителям не я нужна, а деньги. Дмитрий и так у них в руках.

– Все равно не считаю это умной мыслью.

– С Мехметом, который знает бизнес изнутри, мне легче будет сообразить, что можно предпринять, и добиться отсрочки по долгам, если похитители – его клиенты. К тому же, все дороги в Европу сейчас лежат через Турцию. Я не смогу достать всю сумму сразу, поэтому мне нужен посредник, которому преступники поверят.

– То есть, денег заплатить выкуп у тебя нет?

– Откуда? Все, что я получила в наследство от деда, потратила на первоначальный взнос на квартиру. Мне сейчас даже кредит не дадут: я уже заемщик по ипотеке. Если продать квартиру, то после погашения займа должна остаться почти та сумма, которую запросили. Я обращусь в агентство, чтобы выставили квартиру на продажу. Но это вопрос не одного дня.

– Я могу помочь с деньгами! Всех денег я, конечно, не достану. Но чем смогу – помогу.

И Коровьев рассказал Елене план, который вынашивал последний месяц.

– Ты слышала историю про золотого орла, сброшенного большевиками на дно ижевского пруда? В девятнадцатом веке лучшие мастеровые отлили и тщательно прочеканили двуглавого орла, чтобы разместить его на башне оружейного завода. Только размах крыльев составил более двух метров. Казанский иконописец позолотил орла червонным золотом, покрыв три короны на его голове, два щита на груди, скипетр и державу. А посреди одного из щитов умелец Самотохин написал маслом святого Георгия Победоносца, побеждающего дракона. И в знак уважения к правящему монарху вырезал его вензель – литеру Н. Это был орел особого «николаевского» типа – с опущенными крыльями. В 1918 году большевики скинули орла, но при Колчаке его опять водрузили на место. Через полгода власть снова поменялась, вернувшиеся большевики вновь сняли орла, кинули в баржу и под «Интернационал» увезли на середину пруда, где и утопили. Говорят, что орел и сейчас лежит там.

– И какое отношение этот орел имеет к нам?

– Он представляет серьезную историческую ценность. Один бизнесмен увлечен историей завода и готов выделить крупную сумму на его поиски. Он предложил мне возглавить экспедицию. Ждет моего решения. Если я найду орла и дам письменную атрибуцию – он заплатит хорошую премию. Договорились на полмиллиона. Может хватить для затравки, пока будет продаваться квартира.

– А ты уверен, что сможешь его достать?

– Попробовать можно. В 1993 году эхолотом были зафиксированы следы крупного металлического объекта в воде, но тогда никто не решился исследовать заиленное дно. Я нашел документ с координатами этого объекта. Если его не отнесло течением – можно попробовать с этого места перегрузить песок и ил на платформу. Возможно, нам повезет. Я хотел подождать до лета. Но, в принципе, нужна только безветренная погода. Так что через пару недель мы будем знать – нашли ли мы орла, или нет.

– Игорь, если у тебя получится, это будет замечательно.

– Ты будешь первой, кому я сообщу.

Елена задумалась, рукой провела по лбу, щеке, словно стирая мысль – паутину:

– Знаешь, у меня странное чувство, будто я «проклята», и из-за этого все идет не так. Ты же был на презентации моей книги? Помнишь серую даму и ее слова: "Вам надо бросить писать?" Я все думаю, с чего я – успешный и популярный журналист, у которой немало завистников, и этот факт никогда меня не останавливал, вдруг так уперлась в эту тетку? Мне кажется, она похожа на мою маму: та тоже не верила в меня, и предупреждала: «Журналистика, это пустое никчемное занятие, на котором не заработаешь. И таланта у тебя особого нет». И я старалась сделать все, чтобы доказать, что она не права. Вот только мамы уже не было, когда я добилась настоящего успеха. А теперь, когда я на вершине, я слышу те же слова.

– Вот только это не мама. Это же самая простая манипуляция – ввести человека в неуверенность. Серая дама запрограммировала тебя, а ты поддалась. Просто забудь.

– Стараюсь.

– Когда вылетаешь?

– Утренним рейсом. У меня к тебе еще одна просьба, – Елена уже поднялась, – Надо будет забрать письмо с почты, когда придет извещение. Я заеду туда, оставлю доверенность на тебя на получение. Сможешь? Это займет пять минут.

– Ну конечно, не составит труда.

Елена благодарно улыбнулась, наклонилась к Игорю Петровичу и поцеловала.

Он ощутил запах свежести и молодости.

«Повезло Володе», – подумал он. Елена выпрямилась, помахала на прощание и пошла по залу к выходу, не замечая, как мужчины смотрят на нее. Она не заметила и ненавидящего взгляда коротко стриженной девушки с тату на шее, которая вскочила и быстро подошла к столику, где Коровьев расплачивался за кофе.

– Значит, у тебя нет никого! – Юлька гневно смотрела на растерянного отца. – И эта фифа – просто твоя хорошая знакомая!

– Юля, что ты здесь делаешь?

– Неважно, что я здесь делаю! Важно, что ты меня обманул! Все вы такие! И ты, и Пашка – все! Правильно мама от тебя сбежала.

– Юля, ты все неверно поняла!

Но девушка уже ничего не слышала. Она развернулась и выбежала из кафе.

Турция

Когда Елена вышла в зону встречающих в аэропорту Газипаши, Мехмет уже был на месте. Он мохнатой рукой подхватил сумку гостьи и повел её на парковку к роскошному мерседесу. Обтирая платком стекающий по лицу пот, предложил воды в пластиковой бутылке и сам выхлебал пол-литра.

Ехали по широкому хайвею с высаженным по обочине цветущим алым и фиолетовым кустарником. Слева виднелось море. Впереди раскинулась Алания – город шумный, восточный, но претендующий на западное развитие, с высокими небоскребами и старенькими облезлыми домами, университетом и кладбищами, расположенными прямо внутри современных кварталов, с мечетями и христианскими храмами, хамамами и парками. Город казался огромным рынком, который только камуфлировался под европейский порядок. Елена смотрела в окно и разговаривала с Мехметом. Тому было жарко: красная толстая шея лоснилась, белая рубашка расстегнута на три пуговицы. Было видно, как по его груди из – под золотой цепи течет пот. Мехмет говорил:

– Зачем тебе ехать в гостиницу? Поживешь у меня, пока я собираю информацию, отдохнешь от плохих мыслей.

Елена, однако, не торопилась соглашаться – она забронировала отель в старом центре Алании, а Мехмет предлагал ехать к нему за город. Она сдалась, когда турок пообещал уже вечером сможет что-то выяснить. «И сразу решим, что дальше делать», – сказал он.

Машина нырнула в ответвление шоссе и по серпантину стала подниматься в гору. Усадьба Мехмета располагалась далеко от города, на высоте. Елена уже несколько раз пожалела, что согласилась ехать в турецкий дом. И дала себе слово через день, уважив традиции, вернуться в гостиницу.

Только через полтора часа они добрались. Большой белый дом с коричневыми деревянными балконами за высоким бетонным забором располагался на каменистом склоне. Металлические ворота распахнулись, и машина плавно въехала во двор. По наружной резной лестнице со второго этажа спустилась женщина в платке, закутанная в черную абайю – супруга Мехмета. Лицо ее было открыто. Елене показалось, что женщина старше Мехмета. Но из рассказа турка она знала, что ей пятьдесят лет, и что она родила ему пятерых детей. Четверо уже выросли и разъехались по разным городам и странам. С ними оставался только младший сын Яшар – мальчик лет двенадцати, у которого обнаружились психические отклонения, и он был вынужден бросить школу. Тогда-то семья и перебралась в загородный дом, куда раз в неделю привозили учителя для Яшара. Чтобы в свободное время мальчик не болтался без дела, ему предписали трудотерапию: разносить лепешки, которые пекла его мать, по дворам. Покупатели любили мальчишку, общались с ним и с удовольствием брали вкусный горячий хлеб. Сейчас мальчик находился во дворе. Отец обнял его, прижал голову сына к себе. Велел нести сумку Елены наверх.

На балкон вышла другая женщина. Яркая, молодая, в золотых украшениях. Что-то крикнула по-турецки с балкона. Мехмет расцвел, увидев ее.

– Это Султан, моя вторая жена. Я еще не рассказывал тебе о ней. Она недавно пришла в семью. Надеюсь, вы подружитесь. Ей с Хазал приходится не сладко.

Хазал что-то буркнула. Было понятно, что она недовольна.

Опешевшая Елена спросила:

– Может, мне лучше вернуться в гостиницу?

Мехмет зло шикнул на старшую жену, ласково махнул молодой, а Елене ответил с широкой улыбкой: