Алла Полански – У чёрта за пазухой (страница 6)

Со всей силы, не жалея дорогой обуви, дёрнулась, и — о, чудо — каблук остался в решётке, а я, прихрамывая, отбежала к автобусной остановке, находившейся неподалёку, и влилась в ряды ожидавших автобус пассажиров.

Маньяк стоял возле «БМВ» и, беззаботно сложив руки на груди, откровенно смеялся на тем, как нелепо выглядели мои ноги: одна короче другой как минимум на одиннадцать сантиметров.

«Да чтоб тебя!» — выругалась я, сняла непострадавший сапог и на глазах изумлённых «зрителей» шмякнула им об остановку, отломав и второй каблук.

Напялив заметно укоротившийся экземпляр модельной обуви, потопталась и победно уставилась на амбала. Тот лишь головой покачал, но смеяться так и не перестал. Отвернулась, но спиной продолжала ощущать буравящий взгляд.

Наконец подъехал автобус, я прошмыгнула в него сквозь толпу и с задней площадки с непередаваемым наслаждением показала самоуверенному громиле незатейливую фигуру с поднятым вверх средним пальцем.

Добравшись домой, незамедлительно набрала Лилькин мобильный. Оказалось, что она вовсю зажигает в клубе и совсем не заметила моего отсутствия, подцепив какого-то яппи.

— Лиля, быстро домой! Не появишься в течение часа, клянусь, — вышвырну твои шмотки из окна, — разозлившись, заорала в маленький динамик.

Лилька пьяным голосом залепетала:

— А что случилось? Почему ты ушла? — но в ответ услышала столько нецензурных выражений, ранее мне не свойственных, что, придя в себя, коротко ответила: — Скоро буду.

Я же, заперев дверь на все имеющиеся задвижки, сняла с себя ненавистное шмотьё, приняла душ и заварила себе до горечи крепкий кофе. Времени, чтобы подумать о причине, которая заставила амбала начать охоту за мной, пока ещё достаточно.

Глава 6. Амбал, профурсетка и кожаная плётка

Принимая одну за одной дозы кофеина из любимой кружки, я с волнением ждала Лилю. Надо сказать, что она не особо торопилась: прошло уже не меньше часа, но вдруг из прихожей раздался громкий дверной звонок. Наученная горьким опытом, тихонько подкралась к глазку тяжёлого полотна и посмотрела через него. Сомнений не было: такая белозубая улыбка, обрамленная ярко накрашенными пухлыми губами, явно подвергшимся мастерскому тюнингу, могла принадлежать исключительно любительнице ночных приключений. На того громилу фигура никак не походила, и я смело отпёрла замок за замком. Лиля не вошла — она, скорее, ввалилась в квартиру, и я поняла, что сегодня от неё мало чего можно добиться.

Это катастрофа! На меня охотятся, и меньше всего хотелось, чтобы дети приняли во всей этой заварухе непосредственное участие. Придётся что-то наврать маме, чтобы оставила их у себя, пока я не разберусь во всей ситуации.

Ну надо же было так вляпаться! Не учит жизнь некоторых! С Лилькой всегда так было: сама куда-нибудь влезет и других за собой утащит.

Без лишних слов уложила свою залётную «ночную бабочку» в кровать и ушла в спальню. Сон никак не хотел приходить, и я мучительно ждала, когда уже смогу разбудить подругу и устроить допрос. Возможно, с пристрастием. К одиннадцати часам утра наконец-то удалось убедить маму, что меня неожиданно накрыл жуткий грипп и что детей домой привозить ни в коем случае нельзя. Оставалось лишь выяснить, что общего у амбала и моей подруги. Сомнений в том, что эти два персонажа как-то между собой связаны, не было. Вера в случайные совпадения — не мой диагноз. А по сему, приготовив ванну с детской пеной, заказав пиццу и пару баночек пива, я отправилась будить Лилю.

Вставать она упорно не хотела, бурча что-то совсем невнятное про раннее утро и про «ещё поспать».

Злость отравляла мою нервную систему, заставляя сойти почти на крик. Наконец до Лильки дошло, что дело приняло серьёзный оборот, и она с трудом разлепила наращенные ресницы, успевшие за ночь склеиться благодаря нехилому слою объёмной туши. Зрелище эта «красотка» представляла собой жалкое. Сейчас она была больше похожа на клоуна из американских фильмов ужасов, чем на охотницу за богатенькими мужиками.

Уложив Лильку в душистую пену и направив струю прохладного душа прямо на её лицо, мне удалось вернуть подругу на грешную землю. Простонав и размазав косметику по лицу, словно краски по палитре, Лилька спросила:

— А что было-то?

— У тебя — ничего. Просто нажралась, как последняя скотина, в ночном клубе. А вот у меня — реальные проблемы. И, скорее всего, благодаря тебе, дорогая моя подруженька. Так что ешь пиццу, пей пиво, приходи в себя и, давай-ка, выкладывай всё на чистоту.

Лиля приподнялась, протянула трясущуюся руку за ледяной жестяной баночкой и, сделав несколько громких глотков, рискнула поднять на меня глаза. Я с готовностью встретила этот взгляд и вопросительно смотрела, ожидая, пока Лилька прожуёт кусок пиццы и ответит на волнующий меня со вчерашнего дня вопрос «что от меня понадобилось амбалу и почему я, а не, чёрт возьми, она?».

— Манюнь, только не убивай! — жалостливо пропищала Лилька, прихлёбывая из баночки.

— Очень хочется, но не люблю в очередях стоять.

— Маша-а-а-а! Я пропала! Не знаю даже, как теперь и выпутываться…

— Удивлю — не одна ты. И мне кажется, я имею право узнать — почему.

— Это такая длинная история…

— Ничего, если водичка остынет — горяченькой добавлю. Ты отмокай, отмокай, а я послушаю.

Допив первую баночку, Лилька умылась, как могла, и, с трудом открыв вторую наращенными ногтями, начала рассказ, достойный любителя извращённой эротики.

— В общем, во всём виноват миллионер из Новой Зеландии. Я тогда тебе не успела всё рассказать. Бросила я его, вернее, убежала. Кошмар один был, да и только. Я что думала: повезло мне, вот оно — моё счастье! Разбежалась! Как на корабль попала, так всё и прояснилось. Наивная дурочка! Он меня обещал в штат оформить — оформил. Только не переводчиком, а, не поверишь, посудомойкой! А это только тогда стало понятно, когда мне каюту показали. Я, сама знаешь, к какому образу жизни привыкла, а тут — нижняя палуба и каюта на двоих с какой-то тёткой-норвежкой. Кроме меня на корабле было ещё двое русских. Папа с дочкой. Папаша каким-то научным сотрудником оказался, да и доченька по его стопам пошла. Профурсеткой той ещё оказалась. Двадцать с небольшим, а всё туда же! Им Оливер выделил большую каюту на своей палубе. Я, естественно, сразу побежала к нему выяснять, может, ошибка какая вышла, а он грамотно отмазался. Наплёл что-то о том, что квота давно была выделена на папашу с дочкой, что они едут по специальной программе работать, что дело это международной важности, а место переводчика ему выбить не удалось — не нужен он был попросту. Геннадий Анатольевич, так папашу звали, и доченька его, Любаша, сами не хуже моего на английском разговаривали. И нет, чтобы мне тогда подумать, мол, а зачем я еду-то вообще, так ведь сама себя успокоила, уговорила. Вот дура… За счастье ехала своё бороться. А остальное — ерунда, тем более что мыть посуду никто не заставлял: у них там всё автоматизировано. Так, моталась себе без дела пару дней. Ужинали вместе, на верхней палубе, но Оливер рядом с собой Любашу посадил и Геннадия Анатольевича. Им, как он говорил, нужно детали обсуждать. А я поодаль место заняла и ждала, когда же он ко мне свои чувства, о которых писал, проявлять начнёт. Короче, на третий день путешествия не выдержала…

— Представляю! Бедная Любаша!

— Ага! Бедная! Бедной я оказалась в результате. Вышла из-за стола тихонечко, ушла к себе и приоделась посексуальнее. Накинула халатик — и к Оливеру, в каюту. Он дверь запирал только тогда, когда сам там был. Захожу, принимаю позу «пожурнальнее» на кровати, вдруг — голоса из коридора. Прислушалась, а это Любаша с Оливером. Смеются. А Оливер явно навеселе. Плохо дело, думаю, а выйти незамеченной уже нельзя. Стыдно признаться, но ринулась в шкаф прятаться. Манюня, что я пережила!

— Да и поделом тебе, авантюристка хренова!

— Ну не ругай меня! Тебе бы на моё место!

— Спасибочки! Мне вчерашнего «места» хватило!

— Да ты даже представить себе не можешь, что дальше было! Зашли они и сразу, с места в карьер, любовью начали заниматься. Прямо на нашей с Оливером кровати.

— Прямо-таки на «вашей»? — ёрничала я.

— Ну… так я раньше считала, по крайней мере. Стою себе в шкафу, слёзы от обиды глотаю, но всё равно в щёлочку подглядываю. В самый разгар Оливер встал и пошёл в ванную, а вернулся… с чем бы ты подумала? С огромной кожаной плёткой! Манюня, он, оказывается, скрывал от меня, что садист. А Любаша эта ему рада стараться подыгрывать. Извращенцы! Не смогла я больше терпеть такое и вышла. Всё высказала. Обоим. Эта нахалка так смеялась! А Оливер сказал, что теперь женщина его мечты — Любаша, что во мне он разочаровался, что у нас мало общего, а с Любашей — немеренно. И по работе они совпали, и в сексе… И вообще, он женат и разводиться не собирается. А Любашу он к себе в лабораторию забирает насовсем.

Лилька, пожалев себя, начала капать слезами в остывающую ванну, а я вдруг спросила себя: «Маша, зачем ты слушаешь весь этот бред?». При чём тут я и, главное, при чём тут амбал?

Включив горячую воду тоненькой струйкой, как и обещала, прервала солёные потоки Лильки и спросила:

— Лиль, а я-то при чём тут, а? И амбал при чём? Сдаётся мне, ты просто зубы заговариваешь…