Алла Мостинская – Капицы. Отец и сын (страница 4)
Мои дела идут очень недурно. За последнюю неделю я очень сильно подвинул свои работы в лаборатории вперед. Жизнь в Лесном (Пригород Петрограда, в котором располагался политехнический институт. В одном из общежитий Политеха у П. Л. Капицы была квартира. –
Сегодня Надежда Александровна (мать Надежды Кирилловны. –
Ну, крепко тебя целую и желаю полного успеха.
Надежда – Петру
Москва, 7 апреля 1919 г.
Дорогой мой Петя, грустно мне ужасно. Сегодня Благовещение, скоро Пасха, а я вне дома. Я не знаю, что еще предпринять. Жаль папу ужасно, но время переменилось: опять строгости пошли, посадили на днях Огородникова (кадет) и много других. Своего рода террор. Жду сейчас приезда из П[етрогра]да одного из видных членов К. Если с ним не выйдет, то надо ехать домой. Ничего не поделаешь. <..>
Как мой сынок? Мне так хочется его видеть. Боюсь, он забыл меня.
Как гром среди ясного неба пришло известие о постигшем молодую семью горе – смерти первенца. В то время в Петрограде свирепствовала испанка[3], буквально косившая людей. Иероним стал первой ее жертвой в семье Капиц.
Т. Б. Лозинская[4] – Н. К. Капице
Петроград, декабрь, после 13.12.1919 г.
Хочется сказать Вам, с каким ужасом я узнала о постигшем Вас невыразимом горе. Как мать, потерявшая своего, тогда единственного, ребенка я всей душой понимаю всю глубину Вашего несчастья. Думая о Вас, я переживала все горе страдания и смерти моего сына. В смерти взрослого есть какой-то смысл, человек прожил жизнь, что-то сделал, что-то закончил, но ребенок – зачем он появился – внес в нашу жизнь столько света и радости, чтобы страдать и уйти, оставив незаменимое пустое место и ничем неутолимое страдание. Какой бессмысленный ужас.
Дорогая моя, любовь Ваших близких и забота о маленьком будущем человеке, которого Ваш Ним, наверное, бы очень любил, да помогут Вам перенести Вашу потерю. Всей душой с Вами.
Следующей жертвой, уже военного времени, стал отец Надежды Кирилловны. Спасти К. К. Черносвитова не удалось, он был расстрелян. Надежда, ожидая рождения второго ребенка, ослабевшая вернулась в Петроград.
Петр – Надежде
Военно-медицинская академия,
Клиника проф. Попова
Петроград, 2 января 1920 г.
Все думаю о тебе, ночью, днем, каждую минуту. Не простудилась ли ты в дороге, как доехала, какой уход, что сказали доктора, как тебя там кормят. Так тяжело, когда сидишь в неизвестности. Главное, напиши, если, конечно, тебе это нетрудно, обо всем…
Надежда – Петру
Из клиники, первые числа января 1920 г.
Дорогой мой любимый, Ольга Иеронимовна говорит, что у тебя нефрит и головные боли. Это меня очень беспокоит. Лечись, ради Бога. Мне, кажется, лучше. Было очень плохо, а теперь [нрзб] ужасно тяжело дышать и слабость такая, что всякое движение рукой…
Поправляйся, чтобы повидать меня.
Температура у меня сейчас утром 37,8, а вчера вечером 37,5, в прежние дни доходило до 39.
8 января 1920 года в три часа утра Надежда Кирилловна скончалась.
В мемориальном кабинете-музее П. Л. Капицы хранится Евангелие на английском языке, подаренное Надежде Кирилловне ее подругой-англичанкой. На первом форзаце этой книги Петр Леонидович записывал основные даты своей семейной жизни:
1916 24 июля – В имении Приютное бракосочетание
1917 23 января – Надя почувствовала первое движение
1917 22 июня 4 ч. утра – родился сын
1919 13 декабря н. ст. – 11 вече[ра] умер Нимка
1920 6 января н. ст. – родилась дочка Надя
1920 8 января н. ст. – 3 ч. ут[ра] умерла жена моя Надя
1920 8 января – 5 ч. ут[ра] умерла дочка моя Надежда
Все кончено.
Да будет воля Твоя!
Петр Капица – студент Политеха. 22 мая 1913 г. Музей П. Л. Капицы.
Санитарная машина. 1915 г. Музей П. Л. Капицы.
Свадебное фото Петра Капицы и Надежды Черносвитовой. 24 июля 1916 г. Музей П. Л. Капицы.
Петр с сыном Иеронимом (Нимкой). Музей П. Л. Капицы.
Евангелие на английском языке с записью рукой Петра Леонидовича. Музей П. Л. Капицы.
Глава 2. Отец. «Русская эксцентричность»
П. Эренфест – А. Ф. Иоффе[5]
Лейден, 16 мая 1923 г.
В марте я в течение недели был в Кембридже у Капицы. Это феноменальный парень. Он завоевал уважение и симпатию всех окружающих и занимает в Кембридже единственное в своем роде положение. Резерфорд ценит и любит его необычайно.
Петр Капица в лаборатории в Кембридже. 1923 г. Музей П. Л. Капицы.
А. Ф. Иоффе удалось вывезти подавленного и опустошенного Петра Капицу в Англию. Он представил его Резерфорду, который вначале встретил нового молодого сотрудника весьма настороженно.
В то время в Кавендишской лаборатории царила поразительная атмосфера новой физики и применялись традиционные принципы экспериментальной работы. Самодельные приборы создавались порой из подручных средств, буквально
Стиль Петра Леонидовича – неожиданная изобретательность, глубокая основательность в реализации идеи и при этом – во всем русский размах, который зарубежные исследователи его творчества называли «русской эксцентричностью».
В результате именно Капица-инженер воплотил новые открытия в жизнь. Ученый имеет дело с явлениями, инженер – с вещами. Уникальность таланта Капицы состояла в том, что, решая самые сложные научные проблемы, он был еще и инженером.
Умение совмещать два похода в решении задачи, с точки зрения теоретика и экспериментатора, отличало Петра Леонидовича от других ученых, признание которых пришло как заслуженная награда за упорство, выдержку и верность поставленной цели.
Между тем первые впечатления Петра от переезда были ошеломительными: после голодного промерзшего Петрограда Лондон поразил комфортом и достатком. Все было удивительно. Сытые дети, не боявшиеся взрослых, дорогие магазины, лавки с колониальными товарами, оживленное движение на улицах. Своими впечатлениями он делился с Ольгой Иеронимовной, беспокоясь о ней и о семье, оставшейся в молодой советской республике.
Через две недели в Лондон приехал Йоффе, Петр начал погружаться в работу.
П. Л. Капица – О. И. Капице
Лондон, 26 мая 1921 г.
Вот я сижу в салоне отеля, смотрю в окно и вижу Темзу. Она действительно покрыта туманом и довольно сильно пахнет, хотя мы и в центре города. Ездил уже и по подземным и по наземным железным дорогам, на автомобиле и пр.
Жизнь кипит тут, движения на улицах больше, чем в Питере в мирное время. Ты можешь себе представить, я был огорошен, прямо с непривычки голова пошла кругом. Поезд, который почти не останавливается на станции. Омнибусы, которые ездят почти по всем направлениям, и пр., и пр. Я купил план Лондона и вчера его начал штудировать. Кажется, не безрезультатно, так как предпринял самостоятельно несколько поездок и все сходили благополучно.
Но, удивительное дело, все окружающее, все блага, которыми я располагаю, совершенно не радуют меня. Не хочется даже идти смотреть музеи, хотя сейчас [есть] время, так как позже я буду занят служебными обязанностями и тогда уже трудно будет что-либо посмотреть. Не хочется покупать себе одежды. Я с таким трудом расстался со своей кепкой, а костюм – все же он петроградский – и мне с ним тоже не хотелось бы расставаться. Я, пожалуй, повременю заказывать себе.
Все же я тут один, и это, пожалуй, самое плохое. Я, конечно, не теряю ни энергии, ни импульсов, но радости жизни нету, в этом-то все горе. Как было бы хорошо, дорогая моя, пойти с тобой в Британский музей! А моя Надя, как часто она мне рассказывала о Лондоне, и как нам хотелось вместе быть тут. Когда я оглядываюсь назад и вижу все, мною пережитое, меня берет страх и удивление – неужели же, в самом деле, я все это мог перенести? Мне даже подчас кажется, что я не человек, а какая-то машина, которая, несмотря на все, продолжает свое дело.
Конечно, я пишу грустное письмо, но главная причина та, что Надя очень любила Лондон, и я все время вспоминаю ее.
Был я вчера в русской торговой делегации, и там все более или менее благополучно, т. е. я получу необходимые мне кредиты и все прочее. <..>
Ну пока. Всего доброго, мои дорогие. Крепко целую вас всех.
П. Л. Капица – О. И. Капице
Лондон, 13 июля 1921 г.