Алла Мироненко – Тихое рычание одинокого льва (страница 2)

– Л! Е! В! ЛЕВ! – рявкнул заяц. – Всю ночь ходил и рычал. – Бубенчиков перехватил взгляд белки и сделал упреждающий жест лапой. – Не вздумай предлагать градусник! Зверь рычал так, что стены ходуном ходили. Не может быть, чтобы ты не слышала!

Белка вспомнила сон.

– Почему ты думаешь, что это был лев, а не медведь, например? – осторожно поинтересовалась она.

– Я его видел. Луна светила ярко. Зверь вышел из кустов и уселся напротив окна моей спальни. Сам такой белый-пребелый с блёстками, а грива красная!

– Ты ничего не путаешь? Может, луна исказила цвета? Или какой-то хитрец решил напугать жителей леса и в карнавальный костюм нарядился? – почему-то шёпотом спросила белка.

– Я не сумасшедший! – отрезал Бубенчиков. – К тому же для верности надел светокорректирующие очки, чтобы с их помощью различить красные оттенки. Никакой это не ряженый был, а самый настоящий лев! Видишь, как трава возле сосны примялась? А вот и клочок шерсти! Ну, какого он цвета?

– Серебристо-белого, – согласилась Шишкина. – Бред какой-то…

– Полный бред, – закивал ушами заяц. – Только я из-за этого бреда всю ночь промаялся. И сейчас меня потряхивает.

– Вот бы Зубери снова приехал, – мечтательно сказала белка, аккуратно заворачивая шерсть в носовой платок. – Он бы сразу того негодяя, который тебя напугал, вычислил.

Неожиданно Бубенчиков разозлился.

– Подумаешь, авторитет – Зубери! Мы безо всякого Зубери прекрасненько это дело распутаем. Будешь моей помощницей?

Шишкина не узнавала робкого соседа. Одно напоминание о знаменитом сыщике превратило его в воина. Если бы она только знала, как нервно, толчками билось сердечко соседа. Он не мог спокойно слушать рассказы о приключениях белки и её лучшей подруги, барсучихи Брошки, хотя прошло уже немало времени после их возвращения из Страны Красных Песков. Когда заяц узнал, что соседка чуть не вышла там замуж, то целую неделю не мог сомкнуть глаз. Он тогда так переволновался, что во время совместной пробежки с размаху налетел на огромный пень.

– Ох, – схватился он за лоб.

– Хочешь, компресс холодный приложу? – предложила испуганная белка.

– Вот ещё, – скривился Бубенчиков и поднялся, слегка пошатываясь. – Не впервой. Заживёт, как на тритоне.

В голове у него помутилось. Вероятно, именно это придало зайцу храбрости.

– Слушай, Шишкина, а ты могла бы выйти за меня замуж? – вдруг спросил он.

Шишкина так и присела на злополучный пенёк. Вопрос старого приятеля привёл её в полное замешательство.

– Нет! – не раздумывая выпалила она.

– Неужели ты меня ни капельки не любишь? – проговорил Бубенчиков таким тоном, что Шишкина с ужасом поняла: заяц не пошутил. Конечно, она и до этого замечала неравнодушное отношение соседа. Но замуж… Она решила перевести всё в шутку.

– Потому что ты косой!

Это был их старый прикол. Обычно заяц отвечал: «А ты зубастая!»

Но в этот раз шутка его не позабавила:

– Заладили все – косой да косой. У меня глаза расположены не в центре мордочки, а по вискам. Чтобы рассмотреть предмет впереди, приходится скашивать глаза к носу. Зато я одновременно вижу две разные боковые картинки и ещё то, что происходит за спиной.

– Значит, на беговой дорожке ты всегда впереди бежишь, потому что затылком лучше видишь?

– Ага, – уныло подтвердил Бубенчиков. Он был уже не рад, что затеял этот разговор. И дружески, словно извиняясь, хлопнул соседку по плечу: – Не забивай голову. Это я специально сказал, чтобы настроение тебе поднять.

– И тебе это удалось, – с облегчением выдохнула Шишкина.

Больше они к этой теме не возвращались. Белка старалась не вспоминать об утраченном возлюбленном при зайце. Но сегодня на неё, как назло, нахлынули романтические воспоминания.

– Ты даже представить не можешь, как мне хочется его увидеть. Хоть на минуточку…

– Кого, Зубери? – изумился Бубенчиков.

– Сам ты Зубери. Больше всего на свете я мечтаю увидеть принца Нкозана.

Заяц хотел смертельно обидеться, но воздух сотрясло грозное рычание, и косой-не-косой автоматически спрятался за спину белки. Послышался странный шум. Над вершиной дуба на бреющем полёте появился необычный предмет. Сначала друзьям показалось, что какой-то шутник запустил бумажный аэроплан. Аэроплан мотало из стороны в сторону, хотя погода была на редкость безветренной. Внезапно странный предмет зашевелился, сгруппировался, принял форму квадрата и плавно опустился на могучий ствол дерева.

– Это не аэроплан, – догадался заяц. – Эй, ты кто? Готов поклясться, что ты с неба свалился!

– Трохр-р-тр, – раздалось сверху. – Видимо, я сплю. Ущипните меня, пожалуйста!

– Для этого сперва нужно спуститься, – подрагивающим голосом заявил Бубенчиков и оглянулся на Шишкину.

Белка стояла, разинув рот и выпучив глаза, в которых застыл то ли ужас, то ли восторг. Заяц интуитивно понял, что ей не хватает дыхания, и резко хлопнул подружку по спине. Она закрыла рот, присела на задние лапы. Выражение мордочки стало осмысленным.

Между тем незнакомец спускаться с дуба не торопился. Но не потому, что сильно испугался. При падении он так крепко вцепился в ствол, что в нём застряли его коготки. Зверь предпринимал отчаянные попытки высвободиться.

– Судя по ощущениям, я всё-таки не сплю, – сообщил он зайцу. – Но тогда как я здесь очутился? Вы не подскажете, где я нахожусь?

– В Лесу Певчих Свиристелей, – сообщил Бубенчиков. – Вы, наверное, парашютист и случайно с маршрута сбились?

– Никакой я не парашютист, – надменно отрезал незнакомец, затем перевёл взгляд на белку, резко рванул лапы и камнем рухнул вниз…

– Нкозана… – пролепетала Шишкина, срываясь с места. – А ты чего столбом стал? – закричала она на приятеля. – Вызывай скорую! Видишь, ему плохо!

Принц застонал и сел:

– Не надо скорую. Я сам. Я в порядке. – Он повернулся к белке.

Столько любви было в его глазах, что у Шишкиной даже шубка покраснела – из оранжевой стала бордовой. А заяц пожалел, что не родился серым волком.

Тени прошлого

Министра Зубери разбудил настойчивый стук в потайное окошко.

«Если Стрелка явилась рано, жди дурных новостей», – подумал медоед, распахивая форточку.

Ночь он проводил на территории дикой саванны вдали от столицы Баобаба. Зубери никогда не ночевал в одном месте два раза подряд. Помимо официальных жилищ, а также конспиративных[1] квартир, он пользовался собственными секретными норами, в которых можно было отдохнуть от городской суеты и нежелательных визитёров. Здесь не было ни видеокамер, ни сигнализации. По периметру помещения тянулись невидимые глазу тончайшие паутинки, которые Зубери лично натягивал, перед тем как уйти. Если при новом посещении хоть одна из нитей оказывалась повреждённой, министр не задерживался в подозрительном месте и чаще всего больше туда не возвращался.

Сохраняя зону временной недоступности, медоед отключал средства связи и прятал их в специальную коробку, недоступную для проникновения сигналов. В часы отдыха действовал только канал экстренной курьерской связи.

В этот раз о его местонахождении знала только верная помощница, птичка-медоуказчик. За много лет она впервые нарушила предрассветный покой шефа.

– Пить, – тяжело дыша, попросила птичка.

Медоед посторонился, жестом указав на светлую струйку бившего из-под земли родника. Стрелка жадно припала к фонтанчику. Она сильно устала, плутая в предрассветных сумерках по незнакомой местности.

– Что-то случилось? – спросил Зубери, едва Стрелка оторвалась от источника.

– Случилось, и очень плохое, – прочирикала птичка. – Ночью в секретном зале королевского дворца прошло закрытое совещание.

По его итогам Лев Мудрый подписал ордер на ваш арест. Для дорожной службы объявлен план «Перехват». В домах, где вы можете появиться, расставлены патрули. В министерстве – засада.

– И за что мне такая честь? – Зубери не заметил, как поскрёб лапой затылок.

Этот пацанский жест он долго вытравливал из своего обихода. Стрелка поняла, что известие застало шефа врасплох и выбило из колеи.

– Вас обвиняют в государственной измене, – выпалила она.

– В пользу сказочной Страны Хризантем шпионю? – пошутил министр.

Однако Стрелка не разделила его настроения:

– Зря смеётесь. Правитель в ярости. Он рычит и мечет.

– Рычать и метать очень в его духе, – согласился Зубери, – хотя доктора постоянно предупреждают: «Гнев вредит пищеварению и способен спровоцировать язву желудка». Ну да пусть гневается, раз ему охота. Оставим эмоции Льву. А ты рассказывай всё по порядку, не спеши, не размахивай крылышками. Для начала уточни, с каких берегов ветер бурю пригнал?

Спокойный тон Зубери подействовал на Стрелку лучше успокоительного лекарства. Она перестала трепыхаться и начала рассказ:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».