Алла Матыченко – История со счастливым концом. Возвращение (страница 7)
Остальные женщины согласились с тем, что все они умеют неплохо готовить и сварить один-другой котел каши для них особого труда не составит. С этим они и были отпущены к мужьям под честное слово, что завтра с самого утра придут с ними сюда чтобы помочь в неотложных делах своему старшему родичу. Когда и за ними закрылась дверь, оставшиеся в зале некоторое время сидели в тишине. Старая жрица будто дремала, прикрыв глаза, а Аликс просто сидел и гладил свою рыжую кошку, которая уже какой день ни на шаг не отходила от него. Наконец Алифер очнулась от своих раздумий и сказала, не то спрашивая не то утверждая
– Мой мальчик задумал хорошее дело. Но скажи, чем ты собираешься кормить путников, приходящих к Священному Пламени?
Ответом ей были лишь разведенные в стороны руки ее юного воспитанника.
– Алифер, а не все ли равно путнику чем его накормят. Разве не главное, что его готовы накормить, пусть за небольшую плату, но досыта?
– Ты покупаешь две харчевни, а знаешь ли отчего их владельцы разорились?
Аликс лишь мотнул головой
– Харчевни расположены у южных и западных ворот и приезжего люда там предостаточно. Но у их владельцев не хватило ума понять, что степняки, приходящие с караванами из Южных земель не станут есть, например похлебку из мяса кабана, приправленную бурыми водорослями. Для них это запретная еда. А в той харчевне эту похлебку готовили каждый день.
– А что запрещено есть лесным жителям с Запада? – уловил идею Аликс.
– Едят они все, что и жители других земель, но вся посуда должна быть обязательно деревянной.
– И только-то? И из-за такой малости трактиры разорились?
– Малость или нет, но в день туда приходило поесть едва ли десять человек. Мой лорд еще что-то хочет узнать?
– Конечно. Скажи, а откуда ты все это знаешь?
Старушка обняла присевшего рядом Аликса и погладив по плечу рассмеялась. – Санни, сегодня я вижу что груз нерешенных забот больше не давит на твои плечи. Это значит лишь одно – ты смог найти решение тех проблем, что тебя тяготили. Лишив город одного дохода ты нашел для него другой. Я ведь права? Ты хочешь, чтобы городская казна пополнялась за счет паломников? Аликсу оставалось лишь кивнуть.
– Тогда тебе надо купить еще два трактира – у Северных и Восточных ворот.
– Алифер, это не смешно.
– Мой мальчик, я не смеюсь. Трактиры нужны, хотя бы потому, что они станут кормить северян и тех, кто придет с востока. Пусть сейчас эти заведения очень неказисты, почти разорены, но в магистратуре на них уже есть документы, Зарегистрировать новый трактир или харчевню очень дорого да и документов долго ждать. Тебе же дней через десять придется отправляться дальше.
– А ведь я только сейчас подумал о том, на кого я оставлю тут все, и гостиницы для паломников и трактиры и родичей…
– Санни, ним надо поговорить. Нет, не о покупке трактиров, хотя погоди, я пошлю кого-нибудь за стряпчим. Через миг мимо Аликса метнувшись пестротой юбок промчалась на улицу девчонка-горничная, а старая Жрица присела с ним рядом.
– Санни, настало время поговорить…
–Я понял, ты хочешь остаться тут. Верно?
Старая женщина кивнула.
–Так отчего же ты грустишь? – Не узнаю нашу солнечную Алифер.
Ответом стал легкий подзатыльник. Тогда он подхватил старушку на руки и слегка подбросив, обнял. Оба смеялись, понимая что за этой веселой возней пытаются скрыть неловкость от нежности и любви старых надежных друзей друг к другу, а еще тревогу от предстоящей разлуки. Через три свечи их светлость, как и обещал лично посетил теперь уже свои трактиры. И остался ими вполне доволен. А чего привередничать – стены есть, крыша на месте, кухня и зал для посетителей выглядят как надо. Все постройки вполне крепкие и простоят при должном уходе еще много лет. В каждом из трактиров он переговорил с их бывшими владельцами и к их радости заверил, что те с семьями могут оставаться жить на хозяйской половине как и прежде, но теперь как наемные работники. Все четыре бывших трактирщика (трактиры у северных и восточных ворот тоже уже купили) остались вполне довольны своим новым положением. Некоторые трения возникли при обсуждении меню и особенностей подачи блюд в каждом из трактиров. Влезать в споры со своими работниками, доказывая, что он прав, Аликс не стал. По его указанию на стену в зале каждого из заведений был вывешен лист бумаги, где было написано, чем здесь кормят посетителей. А на стенах кухонь появились такие же листы, с указаниями как и на чем подавать то или иное блюдо и как обращаться к посетителям. Оказалось вдруг, что трактирщик и его супруга, она же повариха в трактире у южных ворот северяне. И заведение свое они открывали, чтобы кормить земляков. О том же сказали и бывшие владельцы других трактиров. Так ли это было на самом деле или они лукавили – выяснять господин граф не стал. Он просто предложил семьям сменить места проживания и поселиться ближе к тем воротам, через которые в город заходят караваны с их родины. На сколько радостно народ воспринял его слова Аликс уточнять не стал, заметив лишь, что завтра вечером сам посетит каждый трактир и будет очень недоволен, если не увидит в зале посетителей. Раздав указания Аликс совсем уже собрался уходить, но оценив настроение своих новых работников решил не оставлять за спиной тех, кто может стать врагом.
– Скажи-ка мне, – обратился он к парнишке лет пятнадцати из семьи трактирщика-северянина, – знаешь ли ты, что больше всего любят кушать и пить твои земляки?
Тот пробубнил, что самой любимой едой для любого сына Севера конечно же является жаренная печень дикого кабана.
– А когда ее жарят – сильно ли она пахнет?
– Я понял вас, мой господин, – ответил вместо сына трактирщик. Завтра весь квартал у северных ворот будет знать, что в харчевне у папаши Сверга готовят кабанью печенку с зеленью и травами.
– А все, кто живет у Южных ворот будут наслаждаться ароматом кафы
– Не волнуйтесь господин, мы все поняли, – согласно закивали головами остальные, – Мы попросим помощи у ветра и он разнесет весть о том, что мы умеем правильно встретить и накормить наших земляков.
Напоследок Аликс приказал заказать четыре одинаковых вывески с новым названием для своих приобретений. Не заморачиваясь он распорядился написать везде одно и тоже – «Приют странника». Все подумали и согласились, что название правильное.
Глава 4. Священное пламя.
В Храм Всех богов он пришел вместе с Алифер и за неполные три свечи обошел там все помещения и службы, почти не вслушиваясь в сетования главного жреца о их нуждах и нехватке средств на достойное содержание храмовых больницы и школы. Правда ему не только жаловались на безденежье, но и с большой любовью рассказывали о каждой из фресок, украшающих храмовые стены и о статуях богов тех народов, которые бывали в этом гостеприимном городе. Он узнал, что малая Чаша у статуи Бога Солнца, в которой неугасимый огонь вспыхнул первым, стоит в храме с незапамятных времен. Та же чаша, что зовется Большой и размещается у входа в Храм – дар от гильдии столичных купцов.
– Вырезана эта чаша из цельного куска красного гранита, который в прошлые времена добывали в каменоломнях, принадлежащих теперь вашей светлости. Нет, ваша светлость, залежи камня истощились и каменоломни заброшены уже много лет как.
– К слову, город разросся и они теперь находятся в его черте. Не хочет ли их светлость туда наведаться? Нет, понятно, что не сегодня, ведь уже темнеет, а там лишь кучи каменной крошки. Не будет ли их светлость возражать, если как и прежде храм будет эту каменную крошку использовать для подсыпки дорожек?
За весь этот совершенно ненормальный день Аликс вымотался настолько, что с трудом соображал, пытаясь уловить связь между чашей, испорченными дорожками, Священным пламенем и его личными каменоломнями. А тут еще он умудрился споткнуться, налетев на кучку той самой гранитной крошки. В свете садящегося солнца камешки вдруг призывно вспыхнули и Аликс подняв один из них принялся разглядывать, скорее всего чтобы отвлечься от начинающего вызывать раздражение голоса главного служителя. Вертя камешек Аликс снова поймал его гранью отблеск, но уже не вечернего солнца, а Священного пламени. Что подтолкнуло его подойти к чаше и опустить в ставшее хорошо видимым в сумерках пламя руку с лежащим в ней кусочком гранита он не знал и сам. Пламя лизнуло ладонь не обжигая, перетекло на камешек и замерло на нем маленьким голубоватым язычком.
Аликс уже давно отошел от Чаши, а огонек, поселившийся на осколке гранита не собирался исчезать. С храмовой площади граф Ивлис уходил в полной тишине и уносил в руке частичку Священного пламени. Через неполную свечу жрица Солнца, в ответ на чью молитву и вспыхнул огонь в храмовых чашах, от имени их светлости договаривалась с главным жрецом о том, что теперь каждый паломник может совершенно бесплатно унести с собой камень с частицей священного огня из храма Солнца. Камни будут доставляться из каменоломни их светлости. В гостинице все посольство и охрана до глубокой ночи не расходились из общего зала, с благоговейным интересом глазея на горящий камешек, который удобства ради был помещен в глиняный горшочек. Лишь Арик Сорден, уяснив суть произошедшего сослался на неотложные дела и ушел из гостиницы. Спать в ту ночь постояльцы и весь штат гостиницы разошлись далеко за полночь, продолжая обсуждать случившееся и собираясь непременно посетить храм. Утро для Аликса началось когда солнце лишь на треть показалось из-за городской стены, то есть довольно рано. Сегодня в роли будильника выступил глава службы его безопасности – свежий и отлично отдохнувший Арик Сорден. Побухтев для приличия, о том что даже графский титул не способен защитить своего несчастного владельца от происков собственного телохранителя, Аликс через четверть свечи уже был одет и готов хоть тренироваться со старым солдатом, хоть спасать мир. Оказалось, что от него требуется лишь поставить подпись под несколькими документами. Помня вбитую еще с прошлой жизни истину – «не подписывай не прочитав», их светлость углубилась в изучение документов, отметив краем сознания почти хулиганскую улыбку, скользнувшую по губам его старшего друга. На изучение трех документов, ушло, учитывая то, что они перечитывались, бросались на стол, брались, перечитывались и снова бросались, всего лишь полсвечи. Потом еще четверть свечи господин граф изволил под взглядами своих самых близких людей посидеть за столом, обхватив голову руками, и наконец Алифер и Сорден услышали от него единственный вопрос, отразивший всю бурю накрывших господина графа чувств: