Алла Ларина – Златовласка для бывшего (страница 1)

Алла Ларина

Златовласка для бывшего

Глава 1

– Мы предохранялись, Дина, ты не могла от меня забеременеть!

Я замираю, ощущение такое, словно меня ударили в живот. Холодный чужой голос, даже не дрогнул, ни секунды сомнений! Гордей смотрит сквозь меня, как на пустое место, как будто я что-то лишнее, ошибка, от которой он пытается отгородиться.

– Ни одно средство не даёт стопроцентной гарантии, – выговариваю с трудом, чувствуя, как всё внутри стынет. – Ты же взрослый человек...

– Взрослый, – резко перебивает мой жених... точнее, человек, которого я считала своим женихом ещё несколько минут назад. – Именно поэтому я не верю в совпадения и в сказки. Сделай тест ещё раз. Ты либо ошиблась и беременности нет, либо... этот ребёнок не мой.

Я отступаю на шаг, покачнувшись, словно от удара.

– Ты... – осекаюсь, горло сжимается, слова не идут на язык. – Ты сейчас всерьёз намекаешь, что я...

– Я ни на что не намекаю. Я просто знаю, что мы были осторожны! – отрезает Гордей. – И этого не должно было... не могло случиться. Ты и сама знаешь, что не могло!

– Гордей... – тянусь к нему, почти по привычке.

Раньше он всегда ловил мою руку. Теперь даже не шелохнулся.

– Дина, пожалуйста, не устраивай сцен, – мужчина смотрит мимо, в глазах что-то... не знаю что. Сожаление? Боль?

– Ты прекрасно знаешь, я тебя предупреждал, что нам скорее всего придётся идти на искусственное оплодотворение.

– Ты сказал об этом всего лишь раз, – шепчу, не веря своим ушам. – И сам говорил, что шансы есть.

– Минимальные. А с использованием противозачаточных – нулевые, – отрезает он.

Отвожу взгляд. Дышать тяжело, в висках начинает пульсировать. Я не узнаю его, отказываюсь верить, что это он. Тот, с кем я засыпала в обнимку. Тот, кто шептал, что будет рядом при любых обстоятельствах.

– Мы поговорим дома, – говорю чуть слышно.

– Если ещё будет о чём, – бросает Гордей и поворачивается к монитору, без слов показывая – меня выгоняют!

Не в силах терпеть это унижение, выхожу из кабинета, стараясь не хлопнуть дверью. Всё внутри дрожит, сердце колотится где-то в горле, в голове пустота... Никакой ясности. Только одна мысль: «Надо дышать. Просто дышать».

В холле перед кабинетом пусто, ресепшен кажется вымершим. Осталось лишь дойти до лифта. Я не буду плакать здесь! Не буду!

– Ого, кого принесло, – слышу за спиной знакомый голос.

Оборачиваюсь – и замираю. Никита. Младший брат Гордея. Чёрная футболка, джинсы, в руках стакан кофе, на лице – привычная насмешливая, даже немного издевательская полуулыбка.

– Ты чего такая бледная? – подходит ближе, я на автомате делаю шаг назад. – Что, мой братец показал своё очарование?

– Отойди, – качаю головой.

Рука тянется к сумке – не знаю, зачем. Просто чтобы занять себя, чтобы не дрогнуть.

– Не кипятись, – говорит он нарочито мягко, но глаза язвительно сверкают. – Или наоборот, кипятись, если хочешь... Лучше расскажи, ты правда беременна? – склоняет голову чуть набок и криво усмехается. – Я всё слышал! Дверь надо закрывать!

– Это не твоё дело, – отрезаю и делаю шаг в сторону, но он неожиданно перехватывает меня за локоть. Не больно, но крепко, не отобрать руку сходу.

– Стой, не убегай. Мне правда интересно! Ты всегда выглядела слишком приличной для таких... сюжетов.

– Каких ещё сюжетов?! Отпусти! – голос у меня срывается.

Пытаюсь вывернуться, но мужчина вдруг резко притягивает меня к себе.

– Да ладно тебе... – и прежде чем успеваю отстраниться, целует меня!

Быстро, нахрапом, как будто это какой-то спор – и я в нём проиграла!

– Ты... ты с ума сошёл?! – с трудом вырвавшись, отступаю назад, сильно тру тыльной стороной ладони губы, отчаянно желая стереть противное прикосновение.

Никита нагло, лениво улыбается.

– Просто хотел убедиться, того ли ты выбрала брата, чтобы сообщить новость. Что скажешь, Гордей?

Поворачиваюсь и вижу Гордея, который как раз в этот момент выходит из кабинета. Стоит в проёме, в своей идеально отглаженной рубашке, которую я отпаривала своими руками, на лице какое-то мёртвое, ледяное выражение. Переводит взгляд с Никиты на меня. Холод меркнет. Теперь вместо него – огонь. Молчаливый, сдержанный, но я вижу, как напрягается его челюсть, как пальцы сжимаются в кулаки.

А сама стою, будто прикованная. Щеки горят, губы всё ещё пульсируют от чужого прикосновения. Я не успела даже осознать, что произошло – а уже попала в какую-то бредовую ситуацию.

– Гордей... – шепчу растерянно, но он тут же отводит от меня взгляд и теперь смотрит только на Никиту.

А тот как ни в чём не бывало делает глоток кофе и снова криво усмехается.

– Да не кипятись, брат, – говорит спокойно, пожимая плечами. – Ну, подумаешь... бывает. Всё равно ведь родная кровь. Пусть у тебя будет племянник, а не сын – тоже не конец света.

У меня перехватывает дыхание.

– Ты... ты что несёшь?! – выпаливаю громко.

А этот придурок берёт и... подмигивает мне! Подмигивает! Как будто мы с ним заговорщики!

Гордей делает медленный шаг вперёд.

– Повтори, – произносит тихо, слишком тихо. Голос низкий, хриплый от напряжения.

– Расслабься, – пожимает плечами Никита. – Шутка! Ну, или нет. Кто теперь разберёт? Вы же сами друг другу не верите.

У меня пол уходит из-под ног. Всё рушится слишком быстро. Несколько минут назад я стояла в этом коридоре с одной болью. Теперь их стало две – и одна страшнее другой.

– Я... – начинаю, но во рту пересыхает.

Гордей бросает на меня короткий взгляд. В нём как будто нет гнева или осуждения – и одновременно в нём столько всего, что мне становится страшно.

– Вы оба с ума сошли?! – почти кричу, не в силах сдержаться. – Как вы смеете обвинять меня... – задохнувшись, даже не могу закончить, голос пропадает.

И тут с лёгкой трелью открываются двери лифта, из которого выходит высокая, элегантно одетая женщина, которую язык не поворачивается назвать пожилой – просто дама в возрасте. Регина Юрьевна. Моя свекровь... точнее, кажется, теперь уже несостоявшаяся свекровь.

– Что за крики? – морщится, сухо кивает Гордею, подходит к Никите, целует того в щёку.

Меня просто игнорирует, словно я пустое место. В принципе, я и раньше никогда не видела в её глазах теплоты. Правда, и откровенной неприязни тоже – скорее вежливое равнодушие, как ко временной знакомой, с которой даже нет нужды считаться. Но сейчас взгляд другой. Оценивающий.

– Вы ещё не поженились, а уже семейные сцены устраиваете, – с сухим удивлением и упрёком говорит она, оглядывая нас по очереди.

– Кажется, свадьба отменяется, – хмыкает Никита, по-прежнему держа стакан с кофе и то и дело из него отпивая. – У нас тут незапланированные наследники непонятно от кого.

– О, господи... – Регина Юрьевна прикладывает пальцы к идеально ровному лбу.

Замечаю вдруг, каким неуместно ярким сейчас смотрится на её ногтях кроваво-красный маникюр.

– Так я и знала, – выдаёт женщина, бросает на меня брезгливый взгляд, но тут же смотрит на Гордея, который стоит, замерев, как изваяние.

– Ты вовремя, – продолжает Никита, глядя на мать. – К самому, так сказать, финалу комедии явилась.

– С меня хватит, – говорю громко, прерывая всю эту сцену, от которой меня начинает подташнивать. – Разбирайтесь сами!

Поворачиваюсь к ним всем спиной и, не собираясь ждать лифт, выхожу на лестницу, как следует хлопнув за собой дверью.

В груди болит, желудок скручивает тошнотой, но я держусь.

Не собираюсь терпеть то, во что меня сейчас окунули с головой! Не собираюсь!

Мне нужно выбраться отсюда. Подальше от их семейных игр.