Алла Кречмер – Тайна агатового паука (страница 24)

Внезапно его руки перестали ощущать бетон, и, открыв глаза, он увидел, что вода посветлела. Он подтянулся наверх и вынырнул. Поток воды из трубы изливался в речушку, и Майкла вынесло вместе с потоком. Он с наслаждением вдыхал прохладный воздух, наполненный запахами прелой травы, сосновых иголок и морской соли.

Он доплыл до высохших зарослей камыша, и там рискнул вылезти из воды. Одежда промокла до нитки, находиться в ней стало нестерпимо. Майкл наломал сухих стеблей и бросил собранную вязанку себе под ноги. Он разулся и разделся до промокшего белья, а затем растер кожу этими же стеблями – она покраснела и разгорелась, а по жилам побежало спасительное тепло. Запыхавшийся Марк застал его за выжиманием мокрой одежды.

– О, мистер Николсон, я так волновался за Вас. Я принес Ваши вещи, прихватил из комнаты, как только Шэндон отвернулся, – мальчик протянул ему пальто, шляпу, шарф и портмоне.

Майкл подумал, что не помешало бы чистое сухое белье и костюм, ведь свой он вывозил в грязи, но спасибо и на этом.

– Я не Эдвард Николсон, ты теперь знаешь это, – вздохнул Уиллоуби.

Он поскорее набросил на себя пальто, ежась от пронизывающего февральского холода.

– Да, Вы – Майкл Уиллоуби, но мне к этому нужно еще привыкнуть.

Марк потупился и смущенно затеребил край своей куртенки. Глядя на него, Майкл почувствовал, что на него накатывает волна непрошенной жалости к этому ребенку, которому он теперь обязан жизнью.

– Спасибо тебе, Марк, за все, – с запинкой произнес Уиллоуби. – Ты спас мне жизнь, и я об этом никогда не забуду. Ты… был для меня сначала просто воспитанником, учеником, а стал братом.

И в то же мгновение братья обнялись.

– Ты не можешь вернуться назад, Марк. Я боюсь за тебя, эти негодяи могут сделать с тобой все, что угодно, а я этого не допущу, – продолжил Майкл, а затем попросил:

– Помоги мне натянуть на себя эти сырые тряпки. Ах, жалко, часы остановились, пока я плыл в воде, но, судя по солнцу, сейчас около четырех, скоро поезд на Лондон.

– Я… еду с Вами? – осторожно спросил Марк, не веря своему счастью избавления от шайки негодяев во главе с Шэндоном.

Майкл кивнул.

– Конечно, мы сейчас же поедем в Лондон. Моя рубашка мокрая и в грязи, но верхняя одежда, что ты принес, это скроет.

Он с отвращением надел выжатые тряпки, мгновенно прилипшие к телу. Ботинки хлюпали и натирали ноги, и лишь принесенное Марком пальто кое-как спасало ситуацию.

На станции уже собрались пассажиры в ожидании лондонского поезда. Майкл и его воспитанник остановились поодаль возле крайней платформы. Они осторожно оглядывались, предполагая возможность погони.

Наконец, свисток возвестил о прибытии поезда, и беглецы, смешавшись с толпой, вошли в вагон.

Глава 31

Уиллоуби не зря опасался преследователей: несмотря на то, что Шэндон и остальные были поглощены занятной игрой в карты, они обнаружили, что их подопечный Марк не дает о себе знать. Они обшарили весь дом, но мальчишка словно сквозь землю провалился. «Франкенштейн» заглянул в комнату так называемого учителя и не нашел ни пальто, ни шляпы последнего. Он не замедлил поставить в известность Шэндона.

Тот призадумался: в соответствии с обстоятельствами этот мнимый учителишка должен утонуть в подвале, а не разгуливать по улицам в верхней одежде. Мелькнула шальная мысль: а вдруг этот выскочка обнаружил сток? Нет, невероятно, к тому же со связанными ногами и руками не поплаваешь.

Беспокоило отсутствие этого щенка Марка – как они умудрились его прошляпить? Занялись картами, идиоты… Ведь было заметно, что мальчишка восхищается этим так называемым Николсоном, и даже слова собственного отца на него не повлияли.

Шэндон отправил двух «боевиков» проверить подвал, и те вернулись, сообщив, что вода сошла через сток, в подвале никого нет, а на полу валяется разбитая винная бутылка.

Бандиты незамедлительно бросились в погоню. Выйдя за ворота, они разделились на две группы: одна обследовала течение ручья, куда впадала труба, а вторая прибыла на железнодорожную станцию. Первой группе удалось обнаружить следы беглецов – поломанный и помятый камыш, оторванную грязную манжету и несколько мелких монет, втоптанных в грязь.

Второй группе повезло меньше: платформа пустовала, а поезд на Лондон отошел десять минут назад. Билетный кассир неуверенно сообщил, что, вроде бы молодой человек и мальчик покупали билеты и уехали ближайшим поездом.

Шэндон заскрипел зубами от досады: упустил! Что скажет главарь, когда узнает? Он называл этого Уиллоуби злейшим врагом – между ними имеются давние счеты. А теперь, упустив лжеучителя, Шэндон рискует навлечь на себя «монарший» гнев.

Отправив домой «Франкенштейна» и повара, (кто-то ведь должен остаться в «пряничном домике» и продолжить выполнять свои обязанности), дворецкий и остальные последовали за беглецами в Лондон. Бандит рассуждал так: доклад главарю об их промашке подождет, а они постараются все исправить.

Если Уиллоуби похитил сына Морстена с целью выкупа, то похититель сам свяжется с главарем, и не дай Бог кому-нибудь попасть ему под горячую руку в этот момент! Сам Шэндон считал эту версию наименее вероятной и рассматривал ее скорее теоретически, но вторая версия выглядела правдоподобной: это не мнимый учитель похитил ребенка, а ребенок помогал ему в побеге и ушел с ним добровольно.

Встает вопрос, куда? Затеряться в большом городе не составит труда, но должны же беглецы где-то заночевать, есть, пить, переодеться, наконец… Если одежда этого Николсона испачкана и изорвана, его остановит первый же полицейский.

Магистр рассказывал, что его злейший враг недавно приплыл в Англию из Южной Америки и поселился в доме дяди в Кэмдене. Шэндон прекрасно ориентировался в этом районе: здесь селились семьи низкого и среднего достатка, и много лет назад здесь имел честь появиться он сам.

В Лондоне он направился на стоянку кэбов и поинтересовался, не садился ли к кому-нибудь в экипаж мужчина в грязной одежде и мальчик лет двенадцати. И снова его постигла неудача: эту запоминающуюся парочку никто не видел! Шэндон призадумался – Уиллоуби ускользнул, и он не представлял, что делать дальше и как предстать перед хозяином?

Внезапно его осенило: рано или поздно этот тип вернется к себе домой, вернее, в дом дяди, а это означало, что проклятого Уиллоуби можно подкараулить где-то поблизости. Память услужливо подсказала ему номер дома – об этом в сердцах упомянул сам Морстен, когда узнал, кто поступил в учителя к его сыну.

– Кэб! – вскричал Шэндон.

Бандиты, не мешкая, отправились в Кэмден «организовывать засаду».

Поздним вечером зажглись газовые фонари, их свет отражался в лужах, подернутых хрупким ледком. За низкими каменными ограждениями кое-где пробивалась зеленая травка, земля на клумбах была взрыхлена для посадки однолетних цветов, а кусты во всех садиках были одинаково подстрижены, и спрятаться за ними было невозможно.

Дом Джереми Барнета ничем не выделялся в ряду себе подобных, лишь входная дверь, выкрашенная дрянным суриком, делала его заметным. На противоположной стороне улицы притулились несколько магазинчиков, пекарня, парикмахерская и скудный по-зимнему сквер с парой отсыревших скамеек.

На одной скамье уже восседала компания, по виду «дети рабочих окраин» – шумные и полупьяные, одетые в соответствии с царившими в их среде представлениями о шике. Главной фишкой являлось короткое полупальто, яркие шарфы и неизменные кепи, клетчатые, в крапинку и в полоску, приплюснутые и широкие. Молодые люди сосредоточенно осваивали благородную игру в шахматы, путались в фигурах и ходах, и постоянно спорили по любому поводу.

Соседство не понравилось Шэндону, однако выбирать не приходилось, и вновь прибывшим ничего не оставалось, как занять вторую скамейку. Шахмат у них не было, не было даже завалящих карт, и постепенно «боевики» заскучали. Никто не выходил из дома и не входил внутрь, и лишь в окне промелькнуло задорное личико совсем юной девушки.

Наконец, они догадались принести булочки из местной пекарни, взяли газеты у разносчика и по очереди посетили парикмахерскую.

Вскоре стемнело настолько, что играть в шахматы стало невозможно, и соседи, сложив доску и собрав фигуры, тоже сбегали за булочками – кажется, они тоже не собирались уходить.

Лишь через два часа, проведенных в напряженном ожидании, в поле зрения появилась высокая нескладная женщина, одетая ярко и безвкусно. Она подъехала к дому Барнета в кэбе и, отпустив его, энергично постучалась в дверь. Рассмотреть ее лицо и не выдать свои намерения, оказалось невозможно, также неясно было, кто открыл даме дверь. Вроде бы у входа произошла небольшая заминка, но в итоге гостью впустили.

Внезапно Шэндон заметил, что за домом наблюдают и соседи, с аппетитом уминающие булочки. При появлении дамы они прекратили жевание и стали поочередно толкать друг друга локтями, кивая в сторону незнакомки.

Один из них, по виду главный, повернул голову в сторону Шэндона и компании и удивленно промычал:

– А это тут чего?

И тут все встало на свои места: обе группы имели в этом квартале один и тот же интерес – они следили за домом жадины Крота. После секундного замешательства оба главаря засвистели в два пальца, и команды выстроились для боя стенка на стенку.