Алла Кречмер – Тайна агатового паука (страница 23)

Воздух, очевидно, все-таки свободно поступал через вентиляцию, потому что пленник не чувствовал удушья. Постепенно он стал задумываться о возможности побега: после того, как разъяренный Морстен пообещал расправиться с ним, это было единственное, что могло его спасти. Уиллоуби вспомнил расположение комнат в доме, местонахождения отверстия, в которое его запихнули, и осторожно, держась руками за стены, начал двигаться в направлении налево.

Он сообразил, что, если люк в подвал расположен в коридоре рядом со спортивной комнатой, то каморка Марка должна быть севернее, примерно в трех метрах от входа в подземелье. Он также вспомнил, что слева и справа от двери спортивной комнаты он заметил вентиляционные отверстия – в нынешнем полумраке они послужат отличным ориентиром.

Пока Майкл Уиллоуби разбирался с новой обстановкой, его подопечный одиноко сидел в своей комнате, покинутый всеми – и отцом, и воспитателями. Он размышлял о случившемся – о том, что мистер Николсон не является таковым, Марк почувствовал неладное в тот момент, когда мнимый учитель попросил его влезть в форточку и открыть дверь магазина на Сай-стрит. Это было всего лишь подозрение, не подкрепленное фактами, а сейчас после сцены, разыгравшейся в спортивной комнате, мальчик задумался о том, что настало время решить, на чьей он стороне – отца, отдавшего его воспитание на откуп негодяям, или мистера Николсона, то есть Майкла Уиллоуби, по словам отца, его злейшего врага.

Злейший враг – это звучит серьезно, однако мистер Николсон был так добр к Марку, поэтому мальчик никак не мог поверить в злонамеренность его поведения. Сказать можно все, что угодно, но никто не доказал Марку, что учитель собирался похитить его и потребовать от отца выкуп – это не вязалось с характером и поведением Майкла.

Марк растерянно перебирал в памяти подробности недолгого знакомства с мистером Николсоном и пришел к выводу, что мистер Николсон был, есть и остается его другом, а друзей не предают, а наоборот, помогают, если те оказываются в трудном положении.

За стенами гостиной компания во главе с Шэндоном играла в карты. Даже «Франкенштейн» оставил свой пост, а железные ворота запер на громадный крюк. Повар, обязанности которого никто не отменял, разрывался между плитой и ломберным столом. Вскоре из кухни потянуло дымом: на плите у незадачливого кулинара что-то горело, и громогласная брань Шэндона стала ему наградой за манкирование обязанностями.

Внезапно Марку послышался осторожный шорох, доносившийся из подвала. Он затаился, решив, что это ему почудилось, однако шорох повторился, и мальчик уже смог определить его источник – маленькое вентиляционное отверстие слева от двери.

В два прыжка Марк придвинулся от дивана к двери. Он лег на пол и прижал ухо к отверстию. Шум ненадолго затих, а затем возобновился снова. Казалось, кто-то осторожно передвигается по каменному полу, шаркая ногами, но иногда делая короткие передышки.

– Эдвард, Эдвард, это Вы? – позвал мальчик. – Это я, Марк.

Через несколько секунд, показавшихся мальчику долгими, словно часы, из глубины подвала донесся слабый призыв:

– Марк, ты слышишь меня?

– Да, Эдвард, я Вас слышу. – обрадовался мальчик.

– Где ты находишься, Марк? – сдавленным голосом поинтересовался пленник.

– Я в своей комнате.

– Ты знаешь, где находится люк? Я должен отсюда выбраться.

– Люк в коридоре рядом с гостиной, а там вся компания засела играть в карты.

– Они надолго засели?

– Боюсь, что да.

Майкл помолчал некоторое время, очевидно, обдумывая сказанное, а затем пожаловался с досадой:

– Я связан.

– Веревкой? – спросил Марк.

Вопрос был излишним: он своими глазами видел, что руки и ноги учителя связали именно пеньковой веревкой.

– К тому же здесь какие-то немыслимые узлы.

– Это морские узлы. Шэндон в прошлом моряк, он умеет их вязать. Я Вам брошу нож.

Но тут их ожидало разочарование: сброшенный сверху перочинный ножичек проскользнул прямо в мягкий ил, и сколько Майкл ни шарил руками, нож исчез, словно его и не бывало.

– Сожалею, у меня больше нет ничего острого, – пожаловался мальчик, – Хотя…

Четко выговаривая слова, он велел Майклу продвигаться вперед еще примерно пять метров. Там, под кухней, располагался винный погреб, где хранились запасы спиртного в бутылках и бочках.

– Бутылки грязные и противные, они лежат в таких гнездах. Разбейте одну и стеклом разрежьте веревки.

– Я так и сделаю. – пообещал Майкл.

Он пробирался вдоль липкой стены, и ориентиром ему служил запах горелого (ах, как вовремя у повара подгорела еда!). Майкл принюхивался, запах чувствовался все сильнее, и вскоре он уперся руками в громадную бочку.

Здесь тоже имелись вентиляционные отверстия, но свет сюда почти не проникал, и по сравнению с местом под комнатой Марка, в винном погребе царила темнота. Глаза пленника долго не хотели привыкать и отказывались различать предметы. В сердце Майкла проснулось отчаяние, смешанное со страхом, однако он встряхнулся, чтобы отогнать непрошенные ощущения, и вскоре овладел собой.

Он выставил вперед связанные руки и стал ощупывать все подряд. Его ждала удача: прямо за бочкой располагалась стойка с бутылками. Майкл облегченно вздохнул. Он разбил одну и осколком стал резать веревки сначала на руках, потом на ногах, и, наконец, освободился от пут.

Его костюм, вывалянный в иле, пропитался разлитым вином, и от него теперь доносился терпкий винный запах, смешанный с запахом тины.

– «Надеюсь, я не разбил что-нибудь редкое и дорогое, – подумал Майкл. – Впрочем, какое мне дело до винных запасов Морстена? Хорошо бы теперь выбраться и сбежать из этого негостеприимного дома.»

Марк не отзывался. И в этот момент, когда в сердце пленника блеснула искорка надежды на благополучный исход, послышался странный шум, доносившийся откуда-то снизу.

– «Неужели в этом проклятом подвале имеется еще один этаж?» – промелькнула мысль.

Он с ужасом ощутил непонятное движение у своих ног, догадавшись, что это бегут от неизвестной опасности подвальные грызуны. Майкл не боялся мышей, но, когда по твоим ногам скользят хвосты громадных крыс, становится не по себе. Вскоре стихли шаркающие звуки коготков – крысы и мыши свернули куда-то в темноту. Майкл догадывался, что там есть путь наружу, однако то, что подходит для грызуна, не годится для человека.

Наконец открылась причина шума и побега грызунов: Майкл обнаружил, что подвал заполняется водой. Был ли это злой умысел Шэндона и компании, или поломка в водопроводной сети, но вода прибывала, и уровень ее рос с каждой минутой. Вскоре Майкл обнаружил, что вода достигла колена.

– Марк! – в отчаянье позвал он, но сверху никто не откликался.

Майкл подумал, что вода прибывает так быстро, что навряд ли он успеет найти дорогу в гостиную, где в коридоре располагался люк. К тому же, где гарантия, что люк не заперт?

– Марк, здесь вода, я тону! – воззвал он снова и услышал тонкий голосок:

– В большой бочке потайной ход.

Глава 30

Пока Майкл Уиллоуби, запертый в подвале, предпринимал отчаянные попытки освободиться, а его воспитанник изыскивал возможность оказать помощь, бандиты развлекались игрой в карты, но в нужное время, оговоренное главарем, один из них в соответствии с приказом открыл сток, и вода начала наполнять подвал. Дело в том, что «пряничный домик» был построен на месте старой водяной мельницы, давно пришедшей в негодность. Жернова разбились, механизм поломался, а система стоков сохранилась в целости.

Раздобыв сведения об этом, Морстен приобрел участок и приказал построить дом, замаскировав в подземелье водные пути. До прибытия Марка «пряничный домик» нередко служил тюрьмой, а те несчастные, кому следовало исчезнуть в небытие, тонули и уносились в Темзу открытыми стоками. Иногда их тела не находили вовсе, однако порой то река, то море выбрасывали утопленников вдали от станции, но ни одному сыщику не приходило в голову связать гибель этих людей с красивым, словно нарисованным, домиком на окраине деревни.

Маленький Марк случайно узнал секрет подвала: Шэндон и компания, подвыпив, не стеснялись присутствия мальчика и открыто говорили о том, что в подвал «снова подавали воду», и о том, что вино можно брать из любого места, кроме большой бочки слева, которая на самом деле – водный сток. Еще до приезда Уиллоуби в тяжелые минуты Марк замышлял побег и обследовал бочку: он надеялся использовать ее в качестве тайного хода.

Побег не состоялся, а знания пригодились, и в тот драматический для Майкла день, когда мальчик расслышал его слабый призыв о помощи, он сообщил о возможности спастись через винную бочку. Узник сделал это вовремя, ибо вода поднялась уже по пояс, когда он сумел, наконец, отодвинуть крышку лежавшей на боку бочки.

Его взору предстала широкая труба, в которую мог пролезть человек средней комплекции. Вода из подвала стала заполнять трубу, и Майкл заторопился: ему нечего было ожидать в подвале, кроме смерти.

Воздух в трубе был свежий и прохладный, и Уиллоуби рискнул предположить, что где-то существует выход наружу, но поток воды становился сильнее и сильнее, и беглец уже продвигался вплавь. Вода поглотила его полностью, и он вынужден был плыть, задержав дыхание и отталкиваясь руками от бетонных стен.

Майклу казалось, что труба не закончится никогда, хотя позже выяснится, что задержать дыхание ему пришлось всего на минуту, но эти драматические шестьдесят секунд продолжались для него дольше суток.