Алла Кречмер – Тайна агатового паука (страница 18)

Марк представил, как это будет выглядеть, и сдержанно улыбнулся.

– Ого! – обрадовался Уиллоуби, – Ты, оказывается, умеешь улыбаться?

Мальчик, спохватившись, засмущался, но ненадолго и не всерьез: присутствие учителя Николсона вселило в него уверенность, и окружение уже не выглядело мрачным.

– Не бросайте меня, мистер Николсон, – неожиданно попросил ребенок. – Я буду очень стараться на Ваших уроках.

– Ну вот еще, – смутился «Николсон». – Кто тебя бросает? Идем-ка лучше потренируемся – от разговоров сильнее не станешь.

Глава 23

Наконец-то в занятиях наметился сдвиг: маленький Марк поверил в себя и нового учителя, и это принесло плоды. Мальчик начал выкладываться в спортивном зале и, хотя захват, подсечка и другие приемы еще не совсем получались, но прогресс был налицо. А после занятий случился конфуз: когда после душа, уставшие и голодные, они оба прибыли в столовую поужинать, выяснилось, что поданная еда оказалась остывшей и несъедобной.

– Что это значит? – удивился Майкл, оглядывая слипшиеся серые макароны рядом с крохотной разваливающейся тефтелькой. – Это называется ужин?

– Да, мистер Николсон, я такое ем каждый день, – огорошил мальчик, берясь за столовые приборы.

Майкл впервые остался в доме на ночь и раньше никогда не трапезничал в «пряничном домике», но ему приходилось видеть, какой стол сервировали для Шендона и других.

– «Грязные свиньи, – с негодованием подумал он, – Мало того, что издеваются над мальчишкой, так еще и объедают его.»

– Положи приборы обратно, – яростно шепнул он воспитаннику. – Мы это есть не будем.

Я не стану описывать скандал, который Уиллоуби закатил вызванному повару и заглянувшему на шум Шендону. Еще немного, и тарелки с неаппетитной едой полетели бы на пол. Возразить было нечего, и через некоторое время обоим принесли новые блюда – тушеные овощи с мясом и нежной подливой с розмарином, черничный пирог и компот.

– Я никогда так вкусно не ел, – радовался мальчик, уплетая еду за обе щеки. – Только… скоро вернется мистер Вэлш, и все пойдет по-старому.

Он заметно опечалился, припомнив издевательства, которые он претерпел от своего гувернера.

– Как знать, – отозвался учитель, загадочно улыбаясь. – Вэлш ухитрился заболеть, у него инфлюэнца. Проболеет он недели две, а за это время многое может измениться.

Две недели пролетели незаметно, однако за это время изменилось отношение к мальчику в доме, благодаря заступничеству Уиллоуби. За обедом повар без напоминаний подал Марку нормальную порцию, памятуя о вечернем скандале. Он даже пожелал ребенку приятного аппетита, чего раньше никогда не делал. Шендон сладко улыбался при встрече с обоими, спрятав старую ненависть глубоко внутрь.

Марк, поверивший в себя, обнаружил замечательные способности к занятиям спортом, так что к моменту возвращения гувернера, мистера Вэлша, это уже был другой человек.

Майкл сделал перерыв в делах у Барнета и не появлялся в его доме, проводя сутки напролет рядом с воспитанником. Он не виделся с Пилар и не знал, что ждет его по возвращении. А Барнет проводил Еву в пансион – каникулы закончились, и она продолжила учебу. С одной стороны Майкла обрадовал ее отъезд: он уже достаточно пострадал от ее выходок, а с другой – без шалостей Евы в доме было скучно.

Вэлш, приступивший к своим обязанностям, поразился уверенности в глазах и движениях Марка. К сожалению, он не сделал из этого соответствующих выводов – годы издевательств над беззащитным ребенком притупили его не слишком выдающиеся от природы умственные способности, к тому же его самонадеянность переросла в апломб. Он ошибся, когда попробовал вести себя с Марком по-прежнему. В первый же день он протянул руку, чтобы открутить мальчику ухо – «милая» забава, проделываемая не один раз на дню, но дальше произошло то, о чем он не мог предположить: Марк поймал его руку в движении и ловким приемом заломил ее за спину. Вэлш удивился и напрочь потерял инициативу, а расхрабрившийся маленький негодяй, окрыленный первым успехом, подставил ему подножку и отточенным движением толкнул его на пол.

Удивление гувернера переросло в злость – он был готов растерзать мальчика, не считаясь с последствиями. И неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не появление на сцене Эдварда Николсона, который, будучи осведомлен о скверных привычках гувернера, специально задержался в доме, чтобы в случае чего прийти на помощь воспитаннику. Вэлш поднялся, изрыгая ругательства, и стал медленно наступать на Марка, а тот осторожно отступал к стене, не отводя взгляда от искаженного лица противника. Как только спина мальчика коснулась стены, Вэлш приготовился ударить его и уже сжал кулаки, как вдруг за его спиной послышался спокойный голос:

– Одну минуту.

Майкл, одетый в элегантный костюм, сшитый точно по фигуре, стоял в дверях и наблюдал за разыгрывавшемся действием. Внешне он казался невозмутимым, только бледность и недобрый прищур глаз выдавали его состояние. Вэлш встрепенулся.

– Какого черта ты тут делаешь? Ты мне мешаешь, – прорычал он, досадуя на внезапную помеху.

– Мешаю? – холодно переспросил Майкл. – А позвольте поинтересоваться, мистер Вэлш, для чего Вас нанимали – для того, чтобы учить мальчика или издеваться над ним?

Оторопевший Марк переводил взгляд с одного «гувернера» на другого, а затем решительно шагнул в сторону Уиллоуби, как будто сделав выбор. Поравнявшись с Вэлшем, он смерил его глазами с головы до ног – и это тоже считалось наглостью: раньше мальчишка ходил тише воды, ниже травы и не смел смотреть на своего педагога.

– Что ты вмешиваешься, Николсон? Не слишком ли много ты на себя берешь? А может быть, ты метишь на мое место? – предположив это, Вэлш впал в неистовство и не переставая орать благим матом, бросился на Майкла.

Через пару минут стало ясно, какую опрометчивую вещь он сделал – нетрудно было догадаться, что победа была предопределена – учитель владел французской борьбой в совершенстве. Лежа на полу – (во второй раз за сегодняшнее утро!) – Вэлш уже не орал, а тихо скулил, приговаривая:

– Я позову людей.

Выполнить же свою угрозу он не спешил, очевидно опасаясь позора. Он попытался освободиться из железных объятий Уиллоуби, сжавших его на манер кандалов, но это ему не удалось, и он еще сильнее задергался.

– Ах, ты еще и трепыхаешься! -возмутился Майкл.

– Эдвард, – взмолился Вэлш, – отпусти меня. Ну что тебе до этого хлюпика, если он безразличен собственному отцу.

– А вы, негодяи, пользуетесь тем, что за мальчика заступиться некому. Только знаешь, за все в этой жизни нужно платить, и за глупость и самонадеянность тоже.

Далее произошло невероятное: неуловимым движением Майкл вытащил нож из кармана и молниеносным движением разрезал одежду гувернера по длине шва на спине.

– Это тебе за Марка, – заявил Уиллоуби, закончив самосуд. – Попробуй еще хотя бы раз обидеть или унизить мальчика. Он поднялся и вышел, уводя за собой Марка.

– С победой, малыш, – сказал он, пожимая детскую руку. – Теперь твой гувернер поостережется обращаться с тобой, как раньше.

– Благодаря Вам, мистер Николсон, – улыбнулся Марк.

Он понял, что мистер Николсон – не просто его союзник; впервые в жизни у него появился взрослый друг – надежный, словно крепость. И мальчик дал себе клятву стать таким же, как Эдвард, и так же, как он, бороться за справедливость.

Уиллоуби уехал четырехчасовым поездом, но Марк уже не боялся оставаться один на один с Вэлшем и другими мучителями. Настала их очередь бояться.

Глава 24

Прямо с поезда Уиллоуби забежал в паб «Веселая лошадь» – там по вечерам собиралась его команда, чтобы получить сведения о текущих делах. Он был приятно поражен, увидев среди друзей Мэри Келли. Когда-то давно он влюбил в себя эту девушку – последовал короткий роман, а по его окончании Мэри органично вписалась в команду Майкла. Время от времени она выполняла его поручения, затем переехала в Брайтон, бывая в Лондоне лишь наездами. Майкл доверял девушке: именно она хранила документы, разоблачающие Морстена и его приближенных в изготовлении фальшивых банкнот. Эти бесценные бумаги добыла Берта – единственная любовь Майкла, заплатившая за это жизнью. Наличие этих бумаг помогало Барнету держать в рамках заклятого соперника. Последний же мечтал вернуть документы, след которых он считал потерянным.

Мэри Келли выглядела спокойной и отдохнувшей – воздух побережья явно пошел ей на пользу. К тому же, судя по элегантной дорогой одежде, финансовые дела бывшей подружки обстояли блестяще – на ней было приталенное платье черного шелка, широкополая шляпа в тон платью и меховая накидка. Шею украшал белый матовый жемчуг – просто и достаточно дорого. Волосы были уложены в замысловатую прическу, а в ушах поблескивали бриллиантовые серьги. Она кивнула Майклу и закурила тонкую пахитоску, вынутую из портсигара, отделанного перламутром.

Казалось, заштатный паб – не место для такой изысканной дамы, но Мэри, знавшая худшие времена, не обращала внимания на неудобства. Майкл сел рядом с ней.

– Ты приехала в Лондон очень кстати, – сказал Майкл обрадованно. – Мэри, мне крайне необходима твоя помощь в одном деле.

– Я никогда не отказывала тебе в помощи, Майкл, – ответила Мэри. – Что тебе нужно, кого -то обольстить или за кем-то проследить? У меня это получается лучше, чем у кого бы то ни было.