Алла Касперович – Посланница ветра (страница 42)

— Рэй, я видела сон.

— Что? Ты же спишь без сновидений!

— Это был не совсем сон. Я видела Наставницу. Она сказала, что нужно найти все камни для серебряной плиты. Кроме того, она дала мне подсказку.

— Какую? — Рэй вновь выгнул бровь, а Кузьмяк перестал жевать, навострив ушки.

— Нам нужно узнать, что такое «аршаллак».

ГЛАВА 16

На поправку я шла очень быстрыми темпами. Моему скорейшему выздоровлению способствовали визиты Рэя. Я была очень рада его видеть, но только без его постоянных поклонниц. Мне до смерти надоело то, что моя палата превратилась в проходной двор. Как только на пороге появлялся Рэй, а заходил он ко мне по нескольку раз на день, как тут же кто-нибудь из женского персонала находил предлог, чтобы заглянуть. А пациентки и вовсе не нуждались ни в каких предлогах. Они просто-напросто нагло заходили в мою палату и открыто флиртовали с моим другом. Надо отметить, что Рэй с охотой отвечал на их заигрывания. Я была рада за друга, но, по-моему, мы с Айри немного перестарались при повышении его самооценки.

На Рэя приходили поглазеть женщины разных возрастов. Особенно меня повеселила девяностолетняя беззубая старушка, которая вроде бы была лежачей, но лично приковыляла, чтобы взглянуть на «милка». Я говорила и буду говорить, что, сколько бы женщине не было лет, она всегда остается Женщиной.

Изредка забегала и Айри. Новые обязанности не позволяли ей навещать меня так часто, как ей бы этого хотелось, однако количество она компенсировала качеством. Когда ко мне приходила Айри, поклонницы Рэя не смели и носа показывать в радиусе пятидесяти метров. О взрывном характере моей подруги ходили легенды.

Уже две недели я отлеживала бока в лечебнице. Дождливый июль сменил знойный август, и я уже начинала задыхаться в душной комнате. К большому облегчению знахарей (которыми могли быть только мужчины, потому что у женщин слабо развита целительная магия, Айри была счастливым исключением) и к не меньшему горю их помощниц, меня со дня на день должны были выписать. Я отнюдь не тешила себя иллюзиями, что последние ко мне так привязались.

От нечего делать я перебирала амулеты в своей любимой малахитовой шкатулке, которую Наставница подарила мне на одиннадцатый день рождения. Некоторые безделушки уже потеряли свои волшебные свойства и требовали повторного проведения обрядов. Обычные амулеты гадалок первой и второй степени действовали не более двух-трех месяцев, да и то если сильно повезет. Мои же сохраняли свою силу год-полтора, если их не использовать, а просто хранить у себя. А уж если оберег нашел своего хозяина, то действовал до тех пор, пока владелец не покидал сей бренный мир. Или если я обратно его не отбирала, решив, что обладатель моего оберега его не достоин. В моей практике такое случилось лишь однажды. Этот перстень с вишневым авантюрином, который я по глупой влюбленности подарила Вану, до сих пор хранился в моей шкатулке как напоминание о том, что не стоит быть слишком доверчивой.

— Я смотрю, ты все никак с камешками не наиграешься.

— Айри! Прекрати меня так пугать! Вечно ходишь, как мышь в ватных тапочках.

— Прости. Издержки профессии, — она развела руками, усаживаясь на стоящий возле моей кровати стул. — Ты куда своего красавчика подевала?

— Рэй вышел.

— На кой мне сдался твой наемник? — возмутилась подруга. — Где этот милый пушистый комочек?

— Кузьмяк? Так его Рэй выгуливает. Или наоборот… В общем, на улице они гуляют. Кузьмяк заявил, что больше не может находиться в четырех стенах и потребовал глоточек свежего воздуха. От моего великодушного предложения спустить его в корзинке через окно, он почему-то отказался. Охрану ему, видите ли, подавайте. Дескать, он такой красивый, что его могут похитить, а я потом подушку слезами обливать буду, его такого распрекрасного вспоминая, — я хохотнула. — К сожалению, у меня не получилось все это так надрывно передать, как у него.

— И правильно сделал, — закивала Айри. — Он же у нас такой ла-поч-ка! Я б сама его так и съела.

Я сомнением посмотрела на подругу. Похоже, Кузьмяк не зря опасался за сохранность собственной шкуры. От Айри можно было ожидать чего угодно. Иногда я не могла уследить за сменой ее настроений. Вот и сейчас она внезапно стала совершенно серьезной.

— Кира?

— Мм?

— Ты ведь не собираешься в него влюбляться?

— В кого?

— Не строй из себя идиотку. Ты прекрасно знаешь, о чем я и о ком. И ты знаешь, что этого делать нельзя.

Как уж тут не знать. Даже если захочу, все равно забыть не получится.

— Кира, не надо так, — Айри придвинулась поближе ко мне. Она аккуратно стерла с моей щеки предательски катящуюся слезу. — Ты же отлично помнишь, чем закончилась твоя прошлая попытка пойти наперекор ветру. Я тогда тебя еле откачала.

Улыбнувшись сквозь слезы, я прижалась мокрой щекой к ладони Айри. Подруга как всегда была права. После моего побега из Университетского города я еще долго не могла выбросить из головы и сердца Вана. Я все еще надеялась, что мы сможем быть вместе. Ветер звал меня в странствия, а я упрямо поворачивала назад. Но мой невидимый повелитель был сильнее. Ему надоело мое сопротивление, и он с силой швырнул меня о камни у подножия горы. И если бы не Айри, которая тогда по чистейшей случайности неподалеку проводила полевые учения, меня бы уже не было в живых.

— Не волнуйся, — успокоила я подругу. — Я больше не повторю эту ошибку.

— Какую ошибку? — спросил вошедший Рэй.

— Да я попросила нашего гения помочь составить вводную лекцию для первокурсниц-гадалок. Так наша красавица умудрилась в одном предложении три ошибки допустить! — оттараторила Айри, словно заранее приготовила эту речь.

— А я ведь говорил: самой книги читать надо! — заявил влетевший в комнату Кузьмяк. Держа хвост трубой, он качественно увернулся от Айри (той не хватило каких-то жалких двух сантиметров, чтобы схватить объект своего обожания) и прыгнул ко мне на руки. — А ты все: читай вслух, читай вслух! Вот и позоришь теперь меня своей безграмотностью. Фу! Мне стыдно за тебя.

Я с благодарностью посмотрела на невозмутимого фамильяра. Даже не зная суть проблемы, он все равно поддержал меня. Кузьмяк довольно урчал, одним глазом поглядывая на притихшую Айри. Он зря волновался — ведьма уткнулась в один из принесенных с собой свитков. Она что-то черкала, тихонько ругая себе под нос «нынешнюю молодежь, которая совершенно не хочет учиться». Внезапно она подскочила, бешено озираясь по сторонам.

— Который час?

— Полпервого, а что?

— Екарный Арндрэйк! У меня ж экзамен уже сорок минут как идет!

Мы втроем синхронно покачали головами, глядя вслед уносящемуся урагану. Через секунду в дверном проеме показалось испуганное лицо толстячка-знахаря.

— В-выписываетесь! — выпалил он и скрылся.

— Ур-ра! — заорала я, на радостях подбросив ошалевшего котенка вверх.

— Успокойся, — велел мне Рэй, поймав фамильяра в воздухе и, на всякий случай, посадив его к себе на плечо. Я и не заметила, когда они с Кузьмяком нашли общий язык. — Тебе нельзя волноваться.

— Кто сказал?

— Я.

Это было сказано таким категорическим тоном, что я не рискнула спорить. Кузьмяк шепнул что-то наемнику на ухо, и тот, согласно кивнув, опустил котенка на кровать. Фамильяр чинно протопал поверх одеяла, залез ко мне на колени, вытянулся на задних лапках и, зажмурившись, дотронулся носиком до моего лба. Я почувствовала, что остатки боли покидают мое тело как безбилетники общественную повозку.

— Все. Она здорова, — заключил Кузьмяк и обессиленно рухнул ко мне на руки.

— Что с ним?

— Спит, — я нежно погладила котенка и переложила его в стоящую рядом корзинку-переноску. — Бери Кузьмяка и возвращайся с ним в трактир.

— А ты куда?

— В библиотеку, куда ж еще?

Выйдя на улицу, я с жадностью оголодавшего вдохнула воздух полной грудью и тут же закашлялась. Проходящая мимо старушка жалостливо постучала «бедной деточке» по спине. Деревянной тросточкой. Осипшим голосом поблагодарив сердобольную бабулю, я порадовалась, что не успела отойти от лечебницы слишком далеко. Целительный заговор и разогревающая мазь снова разогнули мою спину и подняли мое настроение, и попытка номер два выйти на улицу увенчалась успехом.

С наслаждением вдыхая аромат едва распустившихся цветов, я гуляла по хорошо знакомым улочкам, вспоминая все, что было с ними связано. А помнила я как хорошее, так и плохое. Но, как говаривала моя Наставница, что тебя не убивает, то пристукнет кого-нибудь другого. А ей я привыкла верить. Вскоре показался и необходимый мне поворот. Почему-то мне не хотелось туда идти.

Впереди уже виднелось здание Главной библиотеки, когда меня окликнул до боли знакомый и до скрежета в зубах ненавистный голос:

— Кира, это ты? Кира Эрн?

«Нет, Арндрэйк тебя задери, не я!» — хотелось мне выкрикнуть. Но я усилием воли заставила себя изобразить на лице некое подобие (и крайне жалкое) вежливой улыбки. Развернувшись на пятках, я предстала лицом к лицу перед самым страшным сном своей юности — Тареттой Мрэн. Она сидела на одной из лавочек под ветвистым деревом. Ее плечи были укутаны тонкой шалью, хотя на улице было довольно жарко. А вот меня сразу же пробрал озноб, когда мой ночной кошмар воскликнул:

— Ба! Кого я вижу! Сама гордость и надежда всего Университетского города к нам пожаловала, как всегда мило проворковала моя бывшая сокурсница.