Алла Касперович – Пламенная (страница 13)

— Твоя земля...

— Не только земля. Люди. Они теперь ни живы, ни мертвы — сама увидишь. И я должен всё исправить. Мы всё исправим.

— Но причём здесь я? Почему я?

Спустившись на пол кареты и присев на корточки перед женой, Эрик вытянул руку и коснулся рыжего локона, давно сбежавшего из причёски.

— Потому что ты Пламенная.

— Пламенная? - нахмурилась Ариана. - Что это значит?

Эрик покачал головой:

— Я пока сам до конца не понимаю, но обязательно разберусь. Знаю только, что только Пламенная или Пламенный может повернуть заклятие вспять. Ты... Ты ведь мне поможешь?

Разумеется, Ариана получила не все ответы, но хоть что-то стало понятнее. К тому же Эрик, судя по всему, не собирался ей вредить. Да и нужна она ему была не в качестве супруги, а как нечто, что может вернуть его земле жизнь.

— А если я тебе помогу, ты расторгнешь со мной брак?

— Да, — согласился он мгновенно, а затем бережно взял её ладонь в свою и поднёс к губам, глядя при этом прямо в глаза жены: — Если к тому времени ты всё ещё будешь этого желать.

Как только губы Эрика коснулись её кожи, Ариана будто забыла, как дышать, сердце её на миг замерло, а потом застучало быстро-быстро, словно призывало свою хозяйку быть настороже. Впрочем, она и так не собиралась сдаваться.

— Договорились — воскликнула Ариана и вырвала свою руку из герцогского плена. —Я тебе помогаю, а ты отпускаешь меня домой.

— Только, дорогая, если ты сама этого захочешь, — ухмыльнувшись, повторил Эрик и скользнул взглядом по губам жены.

А та вдруг осознала, что герцогу вовсе не обязательно к ней прикасаться, чтобы её сердце забилось чаще.

«Во что я вляпалась?..»

8.

— Почти приехали, — сообщил Эрик ещё через несколько часов, большую часть из которых Ариана благополучно проспала. - Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — прислушавшись к себе, ответила Ариана. - А что?

— Что-то ты немного бледная.

— Издеваешься? — прищурилась она.

— Разве что самую малость, — хмыкнул он.

После сна Ариана совсем успокоилась и пришла к какому-никакому согласию с собой. В магию она никогда не верила и даже посмеивалась над теми, кто считал по-другому. Или, по крайней мере, пыталась себя убедить, что не верила. В глубине души, очень-очень глубоко, она всё же знала, что магия существует — просто до недавних пор отмахивалась, хотя все доказательства были налицо. Вспомнить хотя бы... Впрочем, об этом сейчас думать не хотелось.

— По моим подсчётам, дорогая, минут через десять мы будем на месте.

— Это хорошо.

Время близилось к обеду, и урчание в животе напомнило Ариане, что неплохо было бы и подкрепиться. Однако куда больше ей хотелось размять затёкшие ноги.

Выходить на короткие прогулки не было никакого желания — пейзаж по-прежнему угнетал, но уже хотя бы не пугал.

— А нас покормят? - на всякий случай уточнила она. Голодной оставаться Ариана намерена не была. Конечно же, герцог мог не сомневаться, что любое его даже малейшее повеление мгновенно исполнят. Но это при нормальных обстоятельствах, а не тогда, когда земля проклята.

«Как он говорил? Ни живы, ни мертвы? Это, вообще, как понимать?»

— Не волнуйся, дорогая, ни с едой, ни с питьём, в нашем доме проблем нет.

«А с чем есть?» — захотелось узнать ей, но вслух она вопрос не задала, подозревая, что ответ ей не понравится. Разумеется, неплохо бы знать всё и сразу, но... Что за «но» Ариана и себе пока объяснить не могла.

Подъездная аллея наверняка когда-то радовала глаз, нынче же голые деревья по обе стороны дороги, облепленные чёрными воронами, наводили только ужас.

Птицы молча провожали взглядом экипаж, отчего становилось совсем жутко.

«Каркни хоть разок», — Ариана мысленно обращалась к каждой, которую только выхватывал её глаз, — «Ну, чего тебе стоит?»

Но тишину нарушил лишь вновь начавшийся дождь.

— Приехали, — объявил Эрик, когда карета замедлила ход.

— Ура! - Ариана ликовала искренне - так долго находиться в коробке на колёсиках —точно не для неё.

Герцогине настолько не терпелось покинуть место временного заточения, что она собралась было сама выйти из кареты, но вспомнила, что больше не нужно пытаться таким образом избавиться от мужа - всё равно без толку. Оставалось только объединиться, чтобы скорее освободить эту землю от проклятия и вернуться наконец домой. К родителям, Мирте, Грэю... и бесподобным пирогам Белинды.

«Как же есть хочется!»

— Погоди, дорогая. — Эрик взял её за запястье, но не настойчиво, чтобы удержать, а очень нежно, отчего Ариана мгновенно притихла. Она пока никак не могла взять в толк, как же себя с ним вести. Ну, почему она споткнулась на тринадцатом муже? А ведь так всё хорошо шло! — Прежде чем ты встретишься с нашими слугами, я должен тебе о них кое-что рассказать.

— Ни живы, ни мертвы. Я помню.

— Да. Но речь не только об их душах. Их тела тоже изменились... Это может тебя напугать. Хочу, чтобы ты знала, что они не причинят тебе вреда. Здесь ты под моей защитой, никто не сможет тебе навредить.

Ариана сглотнула и высвободила свою руку из ласкового захвата.

—А ты?

Эрик улыбнулся и сказал:

— Поверь мне, дорогая, я меньше кого бы то ни было в этом мире хочу, чтобы ты пострадала.

Его ответ её одновременно обрадовал и насторожил, но задумываться не было времени, потому что снаружи кто-то деликатно постучал.

— Открывай, - велел герцог стучавшему.

Дверца медленно распахнулась, и перед супружеской четой предстал высокий лакей в белом парике. Самый обыкновенный лакей, одетый, как и положено статусу его господина, в светло-бежевые бриджи и бордовый сюртук с позолоченными пуговицами, а длинную шею украшал красиво повязанный шейный платок. В общем, всё прекрасно и образцово-показательно, если не считать сморщенного, серо-коричневого лица и таких же рук. И дело было вовсе не в старческих морщинах — скорее всего, человек был вполне ещё молод, - а в том, что кожу будто что-то высушило. Ресниц и бровей не осталось, глаза впали, а нос настолько истончился и сжался, что ноздри задрались и стали сильно выделяться.

— С возвращением, Ваша Светлость! — проскрипел лакей и поклонился.

Герцог кивнул, а вот его супруга не могла заставить себя пошевелиться.

— Дорогая?

— К-кричать можно? — выдавила из себя она.

— Если нужно - кричи.

Ариана набрала в грудь побольше воздуха, но вместо того чтобы заорать, медленно выдохнула.

— Пожалуй, не буду.

Как бы страшно ни выглядел лакей, вины его в том не было. К тому же ему самому наверняка больно видеть её, такую здоровую.

Эрик не спускал с жены глаз, а когда та повернулась к нему, ей показалось, что она увидела в них восхищение. Возможно, нервы разыгрались и ей почудилось, но стало чуть спокойнее.

— Пойдём, дорогая, представлю тебя всем.

Лакей отошёл в сторонку, чтобы освободить путь, и герцог первым выбрался из кареты. Сильный дождь сменился лёгкой моросью и неудобства не вызывал. Эрик протянул жене руку, и та её беспрекословно приняла. Почувствовав под ногами опору, Ариана попыталась отстраниться, но муж её не отпустил. Он приобнял её за талию одной рукой, а другой бережно взял маленькую ладонь и поднёс к своим губам. Однако герцогине было вовсе не до его нежностей, потому что выстроившиеся в линию слуги — все как один со сморщенными, цвета высохшей грязи лицами, — в один скрипучий голос произнесли:

— Добро пожаловать домой, Ваша Светлость, лорд Эрик! Добро пожаловать домой, Ваша Светлость, леди Ариана!

Герцогиня, сумев оторвать глаза от странных людей, перевела взгляд на то ли замок, то ли крепость, в которой ей предстояло прожить до тех пор, пока земля не станет прежней. От мрачности холодных серых камней Ариану передёрнуло, и она пообещала себе справиться с проклятием как можно скорее — в полном невыносимой печали доме она долго не протянет.

Слуги, склонившись в поклоне, смотрели себе под ноги и не смели поднять глаза на новую госпожу, а та, в свою очередь, не знала, что говорить и делать. При обычных обстоятельствах ей следовало бы принять приветствие и, задрав повыше подбородок и напустив на себя чванливый вид, отправиться в свой нынешний дом.

Возможно, так и следовало бы поступить. Как бы там ни было, меньше всего она хотела обидеть этих несчастных людей.

«Почему мне не страшно?» — снова и снова задавалась вопросом Ариана. Вместо страха она испытывала жалость и вообще не понимала, как себя вести.