Алла Касперович – Магические будни интровертки (страница 8)
Вот давно мне хотелось повторить сцену из «Короля льва». Ту самую, где бабуин поднимал Симбу и представлял народу. Только раньше у меня для этих целей кота не было, а теперь есть! Музыки только не хватало. Эх, вот как заведу «Circle of life»! Как завянут уши у людей-нелюдей, как начнут свистеть, улюлюкать и меня чем-нибудь забрасывать… Нет, пожалуй, петь не стоит. Но кота я всё же показала именно так, как хотела. Аж на душе полегчало.
Леший — именно им и оказался любитель ладных Насть, — поведал мне, как обычно проходил приём у Арины. Если честно, это мало чем отличалось от обычной поликлиники. Разве что записи никто не вёл. Заходили по одному, рассказывали, на что жалуются, получали рекомендации и какие-нибудь травки и отправлялись по своим делам. Одно отличие — и очень существенное, на мой взгляд! — всё же имелось: приёмный день проходил всего раз в месяц. В другое время к Травнице обращались только в случае острой необходимости. Видеть их всех всего раз в месяц? Мне подходит. А там, глядишь, и домой как-нибудь вернусь.
Вот так мой день и продолжился. Если не считать того, что снова полностью выпал из моей памяти.
Очнулась я в кровати. За окном стояла глубокая ночь, а около меня сладко дремал Боюн. Видимо, и он за день вымотался. Я потрепала его по голове, и он мгновенно проснулся.
— Настя! — обрадовался кошак. — Мы с тобой такие молодцы! Стольким сегодня помогли! — Тут он пригорюнился: — Тебя только жалко. Так вымоталась, что сама до спальни дойти не смогла.
— Э… Как я тогда здесь оказалась? — Вопрос я, конечно, задала, но вот хотела ли я знать на него ответ…
— Так, тебя Тор сюда притащил! Настька, он такой сильный! Тебя, как котёнка поднял.
— За шкирку? — простонала я.
— Зачем же? — обиделся за викинга Боюн. Я даже подумала, что, может, как принцессу? — Как мешок с картошкой.
И почему я не удивлена?
— Тор тебя, кстати, и раздел.
— Чего, блин?!
Глава 6
Меня до последнего тешила надежда, что кот по неопытности ошибся и перепутал «раздел» и «разул», потому что обуви на мне точно не было. А вот одежды…
— Боюн, зажги лампу.
— Не могу, у меня…
— Да-да, лапки — помню.
Впрочем, мне вовсе было не обязательно зажигать свет — вполне достаточно просто себя пощупать, что я и сделала.
— Твою раз твою налево! — ругалась я в полный голос, наверняка переполошив всех ночных жителей в округе. — Да какого чёрта! Он совсем оборзел? Берега попутал?
— Насть, Насть, не кипятись! — Кошак от беды подальше отскочил от меня на самый край кровати. — Не виноватый он! Это всё ты!
— В смысле? — тут же утихомирилась я. — В смысле, я?
— Ой, Настька… — Кот перебрался ко мне поближе, перестав чувствовать угрозу. Зря это он. Наивный он у меня. Даром что на улице вырос. — Ты тут такое чудила…
Есть у меня несколько грешков, о которых я ни за что не стала бы рассказывать потомкам. Надеюсь, что новый те не переплюнет.
— Так, что я там учудила?..
— Ну… — замялся Боюн. — Ты начала сдирать с себя одежду и орать, что — дай, сейчас вспомню, — задолбали тебя эти балахоны, где твой кигу-что-то…
— Кигуруми, — буркнула я. Самая удобная домашняя униформа, между прочим.
— Ага, оно самое. Если б не Тор, ты б своё платье разодрала, а он пытался тебя остановить, но ты, Настька, сильная, оказывается!
Бываю иногда, но предпочитаю делать ноги.
— А когда он понял, что платье на тебе никак не оставит, помог тебе его снять, чтоб ты не разодрала. Вон на стульчик повесил. Так, ты ещё и туфлями Тора закидала, всё орала, чтоб твоё это кига-что-то принесли.
— Ки-гу-ру-ми!
— Ага, его самого. Он объяснял тебе, что понятия не имеет, о чём ты. А ты тогда разозлилась, штуку свою, что на грудях носишь, расстегнула, сняла, раскрутила над головой и зашпульнула в Тора. А он увидел тебя без одежд почти, глаза ладонями закрыл. Видишь, какой он хороший! Порядочный!
Тьфу ты, джентльмен нашёлся! И как мне теперь ему в глаза эти самые смотреть?!
— Это же всё? — с надеждой спросила я и зажгла наконец лампу. Я действительно спала топлес, но хотя бы трусики по-прежнему оставались на мне. — Всё, да?
— Ну… — Кошак отвёл взгляд. — Тор тебя в постель затолкал, в одеяло закрутил и уже уходить собрался — ты как раз притихла, — как ты вдруг как заведёшь песню заунывную: бедная ты несчастная, никто тебя не любит, никто тебя не кормит. Мне тебя даже жалко стало, и Тор тоже смотрел на тебя с сочувствием…
Ну да, так я и поверила!
— … а ты как начнёшь вырываться из одеяла, зубами грызть! Ой, я уж думал этого екза-кого-то звать пора!
— Экзорциста?
— Ага, его самого. Ты в одеяле по кровати прыгала — Тор тебя еле удержал, — а потом стала требовать пиццу, суши, ведро мороженого и какой-то напиток, но я не разобрал. Я тогда тебе мяса вяленого принёс, Тор с рук тебя покормил, ты и успокоилась, а потом и заснула.
Хорошо ещё, что я не в пору охоты на ведьм попала, так бы меня точно уже сожгли на костре. Как представлю себе все эти прыжки по постели, сразу фильм «Экзорцист» вспоминается.
— Ты б глаза мужика видела! Он же ошалел! Вот будешь теперь его лечить от заикания!
— Он заикаться начал? — ахнула я.
— Нет, это я так. Настька, а ты чего такая была-то? Ты ж и раньше, когда с травками возилась, без памяти была, но ни на кого ж не набрасывалась!
Вообще, я довольно мирный и уравновешенный человек. И становлюсь полным неадекватом, только
если очень голодна. Погодите-ка…
— У меня, что, перерывов на обед не было?!
— Так ты ж и не просила…
То есть, я в беспамятстве пахала целый день, а меня даже ни разу не покормили?! Тогда им ещё повезло, что я успела позавтракать!
Сон я уже перебила, а потому обратно в постель возвращаться не стала. Тем более что и за окном начинало светать. Боюн с сожалением посмотрел на манящее одеяло, но со вздохом присоединился к моему раннему утру. Так, глядишь, я из матёрых сов в жаворонки переквалифицируюсь.
— Пойдём поедим, что ли? — предложила я, и кот сразу же взбодрился.
— Пойдём!
— Только оденусь сначала, а то кто его знает, кого ещё принесёт.
Ночь выдалась тёплая, а утренние лучи и вовсе предсказывали жаркий день, поэтому худи и джинсы я отвергла. Вчерашнее платье я пока не могла заставить себя надеть — как гляну на него, так сразу Тора вспоминаю. Стыдоба-то какая! К счастью, бывшая Травница оставила мне обширный гардероб. Выбор я свой остановила на льняной рубахе, которую я потом заправила в юбку. Ещё и сандалии нашла, хотя я могла бы поклясться, что ещё вчера среди обуви их не было. Ну, не было и не было — теперь есть.
На дне сундука я обнаружила то, чего совсем не ожидала — нижнее бельё! Причём вполне современное. Фасоны, правда, «бабушкины», но не мне капризничать. А я-то думала, как выживать с одними трусиками и одним лифчиком. Ай, Арина, ай, молодец! И размер, конечно же, мне подошёл. А жизнь-то налаживалась!
К тому же моя предшественница позаботилась и о ду́ше — ещё одна дверца отыскалась. В большую бочку, подвешенную к потолку — и хорошо закреплённую, я проверила! — заливалась вода, а уже оттуда, если повернуть краник, вытекала прямо на голову. Пришлось немного повозиться с подогревом, но результатом я осталась довольна. Эх, как же здорово!
После водных процедур и сытного завтрака я сообщила коту:
— А теперь исследовать окрестности!
— А можно без меня?
— Можно, — кивнула я, — но нельзя.
— Мать моя котячья…
Далеко, понятное дело, я не пошла. Тем более что Боюн и вправду струсил и, сколько бы я его ни звала, со мной не пошёл. В какую сторону идти, я долго не могла определиться, потому что не хотелось идти ни в какую. Но надо же как-то узнать, что меня окружает и что от этого самого окружения ждать.
«Эх, сейчас бы на диванчик, ноут на пузико и чай в одну лапку, а печенье с кусочками шоколада в другую…» — простонала я про себя. Вот как мне раньше хорошо жилось-то! Так, нет же: это мы уже смотрели, шоколадка не такая, а почему шестнадцать серий, а не двадцать?.. Обещаю, когда вернусь, больше не буду такой привередой. Честно-честно!
Я очень надеялась, что кто-то где-то мои обещания услышал и принял к сведению. А пока я при помощи детской считалочки выбирала путь.
— Раз, два, три, четыре, пять,
Я сошла с ума опять.
Скоро буду убивать,