Алла Касперович – Магические будни интровертки (страница 10)

— Я Настя, — улыбнулась я девочке.

— Пока, тётенька Настя!

— Можно просто Настя, — милостиво позволила я.

— Да что ты! — всплеснула руками Василиса. — Нельзя ж так просто по имени! Ты ж старая!

Я уже говорила, что не люблю детей?

Наверное, впервые за время нашего знакомства я заметила на лице Тора что-то отдалённо напоминавшее улыбку. Я бы, возможно, умилилась, если бы точно не знала, что это он надо мной потешается. Злые они, уйду я от них.

— Ну, пока! — в который раз попрощалась я с их семейством. И ведь действительно ушла!

— Совет через два дня! Не забудь! — крикнул викинг мне в спину.

— Да-да! — не оборачиваясь, ответила я.

По дороге я с аппетитом слопала Василисин пряник и запила его водой — рюкзаку сразу стало легче, да и я сопеть себе под нос перестала. Ну, почти. Это я-то старая?! В двадцать семь?!

Для меня кустики, веточки и пенёчки расступаться не возжелали, поэтому пришлось продираться сквозь заросли. Наверняка где-то и настоящая тропинка была, но спросить я не могла — сказала же, что всё узнала. Исцарапала, правда, ноги, но пряник меня с лёгкостью утешил. Раз дочь так шикарно готовит, то на какие шедевры способен отец, обучивший её?

Решив, что на сегодня приключений с меня хватит, я отправилась домой. И уже там вспомнила, что так и не уточнила, где и во сколько этот чёртов Совет будет проходить!

А впереди меня ждали счастливые часы ничегонеделания. Я собиралась провести их в кресле-качалке и немного вздремнуть, потом перекусить и снова немного вздремнуть. Ах, оказывается, и здесь можно жить.

Ага, ну конечно! Можно подумать, так всё и произошло! Поздно вечером я очнулась на травяных грядках. Ни единого сорняка, всё аккуратно, всё чудесно! Кроме моего настроения.

— Да какого… — возмущалась я. — Верните мой день обратно!

— Насть, а ты с кем разговариваешь? — поинтересовался сидевший в сторонке Боюн.

— Вообще без понятия! Но этот кто-то должен мне целый день! Я хоть поесть отходила?

— Не-а. Я тебя звал, звал, а ты рукой махала, чтоб я не мешал.

— То есть, и ты голодный?

— Ага. Открыть ничего не смог, потому что у меня…

— Да-да, я помню, — усмехнулась я. — Пойдём поедим, что ли.

Бонус у беспамятства всё же имелся. Боюн сказал, что я не только на грядках корячилась, но и какую-то мазь из сухих травок и мёда намешала, ранки свои обработала и вот — всё зажило так, будто я никуда сегодня и не выходила.

А вечер мы с кошаком всё же провели, как я и хотела. Он, кстати, тоже вполне проникся. И особенно Боюну понравилось лежать у меня на коленях, пока я почёсывала его за ушком. Не хватало какого-нибудь сериальчика или книги, конечно, но пока и так сойдёт. А потом, если потребуется, что-нибудь придумаю.

— Насть, а ты завтра тоже куда-нибудь пойдёшь?

— То есть, со мной идти ты не собираешься?

— Ну, Насть, я ж домашний кот, я дома должен быть.

— Ещё недавно ты был по… дворовым, — напомнила я со смешком. Было недавно, а ощущение такое, будто в другой жизни.

— Да ну! Это когда было, Насть! Я теперь домашний и буду ждать тебя дома.

Той ночью мы с котом до спальни так и не дошли — так и уснули в кресле-качалке. И если этот комок шерсти прекрасно выспался, то у меня утром всё тело ныло. Но я тут же взяла себя в руки и сделала зарядку. Я же не старая, как говорят некоторые!

Увы, запасы провизии оказались не бесконечными, как это было с медовухой и квасом. А потому мне однозначно вскоре придётся где-то раздобыть еду. Да и кота кормить надо — он же мышей ловить не умеет. Оставалось только выяснить, где её добыть и где взять на неё денег. Что-то не припомню, чтобы мне за вчерашнюю работу кто-то платил. Кот тоже не видел, чтобы кто-нибудь мне что-то давал — только брали. В доме мы также не нашли ни монет, ни каких-нибудь бумажек.

Благотворительность — это, конечно, хорошо и даже похвально. Но, если Травница будет помирать с голоду, вряд ли это кому-то понравится.

А Травница помирать с голоду не будет!

Не скажу, что я зависима от кофеина, но сейчас бы точно не отказалась от чашечки латте или капучино. Да на худой конец и три в одном подойдёт. Однако в этом доме меня ожидали лишь травки-муравки. Тоже вкусные, надо признать, особенно с мёдом, но душа-то требовала иного. Ну, ничего, главное сейчас — понять, где брать еду.

— Точно со мной не пойдёшь? — скорее по привычке, нежели по необходимости спросила я у кота.

— Точно-точно! — зевнул он и, потянувшись, свернулся клубком на кресле. Моём кресле, между прочим.

Вчерашнюю ошибку я повторять не стала и, вместо сандалий, надела даже не туфельки, а полуботинки. Утро встретило меня хмурыми облаками, поэтому на всякий случай я в рюкзак закинула зонтик. Среди вещей, оставленных мне Ариной, я ничего подобного не нашла. Интересно, чем тут местные от дождя укрываются? Мне вообще много чего интересно, только, где искать ответы — я не знала. Вот почему, если куда-то попадаешь, тебе не дают какой-нибудь путеводитель? Или, на худой конец, не читают лекцию под запись, как выживать в новом мире? Мне сейчас бы очень пригодилось.

Назад я уже ходила — не понравилось. Поэтому сейчас решила пойти прямо. Как выяснилось, считалочкам доверия нет. Что там в сказках говорят, если прямо пойдёшь? Вот вообще вспомнить не получилось, но вряд ли будет хуже, чем вчера.

Как и в лесу, в поле я тоже обнаружила хорошо протоптанную и наезженную дорожку. Настолько хорошо, что где-то даже виднелась лысая земля. К счастью, дорога была здесь только одна, так что заблудиться мне не грозило. На всякий случай я всё же старалась запоминать что-нибудь необычное, чтобы потом наверняка отыскать путь домой. У меня там кот некормленый как-никак.

Светло-серые облака приобрели графитовый оттенок и нависли низко над моей головой. Настолько низко, что, если молнии вздумается ударить по моей макушке, то зигзаг вряд ли будет намного длиннее хвоста Пикачу. Может, я немного и преувеличила, но ощущения у меня были именно такие. Успокаивало то, что мой, пусть и маленький, но очень крепкий зонтик не раз спасал меня от непогоды.

Я похвалила себя за то, что сменила обувь, потому что идти было намного приятнее и не так боязно, что на что-то наступишь, или кто-то на тебя покусится. Может, вчера мне и повстречалась полузмейка-получеловек, но ведь не исключено, что здесь водятся и настоящие змеи, а возможно, и ещё какая-нибудь кракозябра, охочая до женских ножек.

Сперва я, можно сказать, наслаждалась прогулкой, а потом начала переживать, что выбрала не тот путь, потому что я всё шла-шла, а ни на кого и ни на что не натыкалась. В конце концов, я не просто красоты местные изучить отправилась, а найти какую-нибудь провизию. Я уже подумывала бросить пустую затею и отправиться домой, как дорога вдруг вильнула влево, и за деревьями я разглядела какие-то домики. Приободрившись, я ускорила шаг. Никогда особо не искала общества, но жизнь заставила.

Чем ближе я подходила, тем громче становились голоса. Признаться, я немного струсила и даже едва не развернулась, и только воспоминание о голодных глазах Боюна заставило меня двигаться вперёд. Ладно, о своей продовольственной безопасности я тоже пеклась.

Открывшиеся мне низенькие домики из посеревших брёвен напомнили Музей народного творчества, в который нас чуть ли не каждый год с третьего по восьмой классы возили в школе. Только тут, вместо работников музея, по улочкам сновали разнообразные существа. Я уже тёртый калач, поэтому не удивилась. Но коленки немого тряслись, скрывать не буду.

— День добрый, Настя! — поприветствовала меня невысокая женщина с гнилыми зубами. Седые космы её спутались в дреды, но при этом их украшали нитки речного жемчуга. Лицо, хоть и морщинистое, но без единого пигментного пятна, а кожа гладкая настолько, будто за нею ухаживали только самые лучшие косметологи. Да и серебристо-белое платье на незнакомке было не из простых — шёлк не иначе.

— Добрый… — Я силилась вспомнить, кто передо мной, но не получалось.

— Да не мучься ты так, девонька! — усмехнулась она. — Митрофанова я жена, Любава.

Можно подумать, мне это чем-то помогло.

— Э…

— Митрофан. Леший. Он давеча к тебе заходил. Настойку для меня брал.

— А Вы… ты… — Никак не привыкну к местным порядкам.

— Кикимора я.

— Да ладно! — воскликнула я и тут же прикусила себе язык. Ещё не хватало обидеть её. Конечно же, я поспешила исправить ситуацию. — Просто ты замечательно выглядишь!

И тут я душой не покривила, потому что не вязался образ Любавы с, так сказать, классическим. Как-то не так я себе кикимор представляла. А где лохмотья? Где длинный деревянный нос, на котором растёт одинокий листик? Где волосы зелёные?

— Митрофан говорил, что ты девка хорошая, — закивала Любава. — Ты в деревню к нам зачем пришла?

Я ей всё и рассказала. И о том, что есть нечего, и о том, что денег нет.

— А зачем тебе деньги? — удивилась кикимора. — Ты ж Травница!

— И что? — Я не понимала, к чему ведёт моя новая знакомая.

— Ах, Аринка, Аринка! — поцокала языком Любава. — Неужто не расписала тебе, что да как?!

Я замотала головой:

— Не успела она. Наверное.

Отчего-то у меня поселилось чувство, что моя предшественница нарочно не оставила мне никакой информации. С её слов и действий я поняла, что она ждала кого-то другого, а тут я явилась. Злиться я на неё всё равно не могла. Как-никак, а дом мне достался хороший и, что самое главное, на отшибе.