Алла Касперович – Магические будни интровертки (страница 30)

Карта на стене была совсем маленькой, но я немного представляла масштаб.

— И ты это всё сам обошёл и проверил? — восхитилась я.

— Да, — усмехнулся он. — Времени только много заняло. Василисе ж лес покидать нельзя, вот и приходилось туда-сюда мотаться. За полную точность не отвечаю, но сделал всё, что мог.

— Впечатлена, впечатлена! — похвалила я его, а он — быть того не может! — даже слегка покраснел.

— Нужно же было чем-то заняться. Думал, границы как-то надо охранять, а они и без меня хорошо справляются.

— Ты тоже хорошо справляешься! — улыбнулась я Тору, почувствовав в его голосе грусть. — Просто замечательно справляешься!

Он улыбнулся мне так нежно, что сердечко в моей груди — а ну, успокоилось! — затрепыхалось. Пора возвращаться к делу!

— Тор, а почему не Совет в середине? — Мне как-то логичнее казалось именно его туда запихнуть — всё ж прудик тот поважнее будет.

— Это вторая карта. Первая Василисе не понравилась.

— Чем это?

— Сказала: «Фу, кака — выкинь!» Потом на другом листе ткнула пальцем в середину и закомандовала: «Дерево тут!». Спорить я с ней не стал. Это сейчас она послушная…

При этих словах я подумала: «В каком это месте?»

— … а тогда, если что не по ней — заколдовывала. Видишь шрам на груди? — Тор отодвинул ворот рубахи, и на коже я разглядела тоненькую белёсую полоску. — Деревце мне тут прирастила. Через три часа обижаться перестала, но я его уже с корнем к тому времени выдрал.

— Тяжело растить змеиную царевну…

— Уж точно нескучно.

Мы понимающе переглянулись, и я продолжила расспросы:

— Ты и я — понятно, а остальные из Совета где живут?

— Митрофан с женой Любавой, как ты понимаешь, в лесу.

— А Хекат?

Он пожал плечами:

— Даже не представляю. Она никого в гости ни разу не звала.

С картой мы вскоре покончили, и больше не осталось причин, чтобы оставаться в спальне Тора, но он не торопился меня выпроваживать. Это он зря. И взгляд у него такой, что аж мурашки по коже побежали. Мне стало нестерпимо жарко, хотя в комнате было достаточно прохладно. Лучше я всё-таки пойду.

Однако, когда я глянула на дверной проём, кое-что вспомнила, поэтому задержалась.

— Слушай… Я же тебе спасибо не сказала за то, что ты мне дверь починил…

Вот такая я неблагодарная. Только сейчас до меня дошло, что дверь-то моя входная на месте. И когда только успел?

— Ночью, — пояснил Тор, когда я спросила. — Когда мы Арину из тебя достали.

— Вот оно что… Спасибо!

Он кивнул и отвернулся, показав тем самым, что тема закрыта. А я, чтобы избавиться от непонятного чувства — да понятно мне всё, но не хочу я ничего такого, не надо мне! — шмыгнула в дверной проём и убежала на улицу.

— Тётенька Настя, а ты чего такая красная? Кваску хочешь?

— Давай!!!

Глава 22

Из леса я сбежала так быстро, что едва не забыла Арину. Потом всю дорогу от неё выслушивала, какая я невнимательная и безответственная. Я не оправдывалась, потому что была с ней полностью согласна. Надо же, разволновалась, как дитё неопытное! Не то чтобы я такое уж опытное дитё, но всё же. В конце концов, мне двадцать семь, а не тринадцать.

— Эх, знала я, что этот Тор когда-нибудь меня погубит! — бурчала кукла. — Вот как увидела его — сразу поняла. А ведь был же до него нормальный старец. Спокойный, необщительный. На Совете только и виделись. А потом этот явился. Теперь ещё и ты под его чары попала. Эх…

— И ничего я не попала!

— Ну-ну…

Дома мне расслабиться не удалось, потому что к нам явился гость, и я до сих пор не придумала, что ему сказать. Ту́пик вместе с Боюном сидели на травке и о чём-то беседовали. Завидев меня, они оба обрадовались. Но не столько потому, что соскучились, а потому, что проголодались. Визиты тролля изрядно истощали запасы моего продовольствия.

— Ты добрая! — уплетая четвёртый бутерброд с сыром, приговаривал Ту́пик. — Не то что Ринка!

Кукла в моём рюкзаке благоразумно помалкивала.

Когда кошачий и тролличий животы набились под завязку, заговорил Боюн, но обращался он не ко мне, а к нашему гостю:

— Скажи Насте о бусине.

Я вся напряглась, и Арина, я думаю, тоже.

Ту́пик тщательно прожевал, прежде чем ответить. Кажется, мне есть чему поучиться у этого тролля.

— Мама говорила, что бусина наша жизни спасает. Важная она. Котик твой сказал, нужна она вам очень. Пускай у вас пока побудет. Отдашь потом. Мама говорила, жизнь беречь надо. И кормила мама вкусно… Хорошая мама была. Как ты. Береги бусину, хорошая Настя.

— Точно? — Я никак не могла поверить. — Ты серьёзно? Ты даёшь её нам?

— Ага.

— Я договорился, — подмигнул мне кот.

Мне хотелось расцеловать и Боюна, и Ту́пика, но я сдержалась. Кто знает, как мои нежности воспримут, да и не умела я никогда на шею кидаться.

Воодушевлённая, я и думать забыла о том, что меня взволновал Тор. Гормоны, наверное, расшалились, потому что меньше всего я хотела терять голову из-за мужиков. Пусть и почти идеальных и не в меру сексуальных. А вот больше всего я хотела продолжить обучение. Причём теперь не только травничеству, но и рукоделию. Нитку в иголку я вдевать знала как, а дальше дело техники.

Ага! Конечно! Да я себе все пальцы исколола, пока пыталась вышить крошечный листик. Не знаю, как у Арины терпения хватило смотреть, как я раз за разом начинаю заново. Уже и ночь наступила, и кот улёгся спать, а канва моя по-прежнему оставалась не вышитой.

— Ложись давай. Высыпаться тебе надо, девочка.

— Я сейчас, — пробормотала я. — Ещё разочек — и всё.

— Я это уже час слышу. Ты с чего такая упёртая? Не замечала раньше.

Пожав плечами, я продолжила работу. Глаза слипались, пальцы не слушались, и лист снова выходил кривым. Может, я поторопилась? Может, у меня действительно руки не из того места растут? Как бы там ни было, а канву я отложила в сторонку, потому что чувствовала, что дальше будет только хуже. Мне на самом деле нужно было отдохнуть.

Твёрдо пообещав себе, что завтра продолжу, я сбросила с себя платье, повесила его на стул и собралась было затушить лампу, как взгляд мой упал на одну из картин. Ту самую, где была маленькая девочка.

— Арина, спросить хотела: кто это?

Кукла ответила тихо, я едва разобрала её слова:

— Дочь моя это. Алёнушка.

— Ты же говорила, что у тебя в родном мире никого не осталось, — сказала я и тут же мысленно себя отругала. Вот кто меня за язык тянул!

— А никого и не осталось, — подтвердила мою догадку Арина. — Только на картине и есть моя Алёнушка.

Погасив лампу, я забралась в постель, и кот, не просыпаясь, растянулся вдоль моего левого бока. Заснула я только к утру.

Зарю я проспала, и никто меня не будил. Проснулась я, когда моё лицо защекотали кошачьи усы.

— Настенька, а тебе обязательно так долго спать?

— Мм?..

— Обед уже, Настенька, я кушать хочу.

— Мышей лови, — пробурчала я, перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.