Алла Касперович – Магические будни интровертки (страница 29)

— У-укачивает… — пыталась возмущаться Арина в моём рюкзаке, но мы её не слушали.

Мы остановились как раз тогда, когда к нам подошёл Тор. На его лице я разглядела улыбку, которую прежде у него не видела.

— Обед готов, — сообщил он и попытался отодрать от меня дочь, но та будто прилипла ко мне.

— Я с тётенькой Настей пойду! — сообщила она и ещё крепче прижалась ко мне.

Настала моя очередь смеяться, потому что теперь бравый викинг выглядел слегка растерянным.

— Возьми квас, — сказала я ему, кивнула на кувшины и, мысленно себя пнув, добавила: — пожалуйста.

К столу мы со змейкой пошли в обнимку, а за нами плёлся — по-другому и не скажешь, — хозяин дома. Стол накрыли на улице, чему я немало обрадовалась — так здесь было хорошо и привольно. К тому же комары и носа — или хобота — что там у них? — не казали.

Пока отец разливал куриный суп со свежим укропом по тарелкам, дочь липла ко мне пиявкой, и я, странное дело, не была против.

— Давайте есть, — сказал Тор, и только тогда Василиса отделилась от меня.

— Приятного аппетита! — пожелала я своим сотрапезникам и тут же сама себе удивилась. Когда в последний раз я кому-то подобное говорила? Кажется, тогда ещё были живы родители.

— Приятного аппетита, тётенька Настя! — отозвалась девочка и первой зачерпнула горячий суп. Как и папа, она не морщилась.

— Приятного аппетита, — произнёс Тор, глядя мне прямо в глаза.

Вот зачем же так смотреть! В меня теперь еда не полезет.

— Жуй давай! — буркнула Арина, она по-прежнему сидела в рюкзаке, чтобы не раздражать хозяев своим видом, и до этого помалкивала, но, видимо, не выдержала. — Дома такого нет!

Её правда.

Помимо супа и, разумеется, умопомрачительного хлеба, мне достался кусок пирога с лесной малиной. Очуметь! Меня всё больше и больше поражал довольно грубый с виду мужчина. Может, он ещё и крестиком вышивать умеет?

— Не умею, — ответил Тор, когда я задала этот вопрос вслух. — Хотел научиться, чтобы Василисе платья расшивать, но пальцы слишком грубые, за нитки цепляются.

Ох… Вот тут мне очень захотелось ругнуться, но вы сами понимаете, цензура. Поэтому — обалдеть! Тут я вспомнила своих братьев, считавших, что уборка, глажка, готовка, шитьё и прочее — бабская работа. Да-да, так они и говорили. Думаю, они со стыда бы умерли, застань их кто-нибудь за подобным занятием. А здесь брутальный, как ни посмотри, мужчина, сетует на то, что не может дочери платья расшить. Кажется, мой мир только что в очередной раз перевернулся.

— Папочка, ничего — всё получится! — улыбнулась ему Василиса, и он ответил ей улыбкой, правда, не очень уверенной.

А мне вдруг захотелось взять парочку уроков у бывшей Травницы, а ныне моей наставницы. У меня всё ещё оставалась надежда, что руки мои всё же из того места растут что надо.

— Василиса, а когда у тебя день рождения? — поинтересовалась я.

— Не знаю, — пожала плечами она. — Папочка?

О, так вот как викинги краснеют! А это даже мило.

— Не знаю. Лето тогда было, — пробурчал он. — Я вообще тогда ничего не понимал. А тут дитё, делать с ним что-то надо. Только и запомнил, что лето было.

— Понятно… — протянула я.

И прикусила себе язык, чтобы не продолжить ненароком расспросы. Ребёнок ни разу в своей жизни день рождения не праздновал, так что не стоит развивать эту тему. Но для себя я однозначно решила, что научусь вышивать и сделаю девочке подарок просто так, без повода.

— Спасибо, было очень вкусно! — поблагодарила я главного повара, когда доела последний кусочек пирога. Последний кусочек пирога на столе. Дышалось мне тяжело, но я ни о чём не жалела.

— На здоровье! — усмехнулся Тор.

А я подумала, что нужно поумерить аппетит, а то больше в гости не пригласят.

— Я помогу! — вскочила я с лавки, когда хозяин принялся убирать со стола.

— Не откажусь от помощи. — Викинг отвечал вроде мне, но смотрел при этом на дочь. А ту, как ветром сдуло! — Не любит посуду мыть, — со вздохом пояснил он. — Вот во всём она мне помощница, а как до посуды доходит, так сбегает постоянно.

— П-понятно… — наверное, уже второй раз, а то и третий за сегодня проговорила я.

Не буду же я рассказывать идеальному домохозяину, что у меня грязные тарелки могли лежать в мойке до тех пор, пока не заканчивались чистые. Да и потом я умудрялась выкручиваться. Растворимый суп из пакетика, например, лучше есть из кружки, сосиски вообще варить необязательно. В общем, не надо ему про мои привычки старые рассказывать, ой, не надо. В любом случае я встала на путь исправления. Правда, не была уверена, что с него не сойду. Но я буду очень стараться продержаться на нём как можно дольше!

Вдвоём с грязной посудой мы расправились споро, и к нам вернулась Василиса, в руках она держала один из кувшинов и залпом его осушала. Да-да, желудок котёнка, помним-помним.

— Ну, мне пора, — сообщила я и вдруг спохватилась. — Тор, ты же обещал мне карту показать!

— Обещал, — кивнул он. — Пойдём в дом, она на стене.

Василиса с нами не пошла, да и рюкзак остался на лавке. Перед тем как войти в дом, мы со змейкой выяснили, что «поводок» теперь минимально составлял метров десять, поэтому я могла не бояться, что разорву нашу с куклой связь, пока я в доме Тора. Вроде и хорошо, но… Отчего-то наедине с ним мне стало немного неловко. Возможно, из-за разговора с Ариной, когда она призналась в нездоровой страсти к местному секс-символу.

— Идём. — Викинг кивнул на закрытую дверь, и я знала, куда она вела.

Ну, в спальню так в спальню. Что тут такого? Делов-то… Блин.

За дверью оказалась настолько опрятная комната, что мне стало стыдно за то, в каком виде я оставила съёмную квартиру. В своё оправдание могу сказать, что никак не ожидала, что попаду в другой мир, а вернуться, чтобы привести её в надлежащий вид у меня при всём желании не получится. Так сказать, я вытянула билет в один конец.

— Красиво тут… — пробормотала я, стараясь не глазеть на деревянную двуспальную кровать. Раза в полтора больше будет, чем моя. — Удобно, наверное…

Так, а это я зачем ляпнула?! И ведь на Арину теперь не спишешь — всё сама, всё сама...

— Сойдёт, — пожав плечами, сказал Тор. — Мне и на сырой земле неплохо. Я и дом только ради Василисы построил. Кровать, кстати, она тоже велела сюда приволочь. Говорит, негоже отцу змеиной царевны на полу спать.

— Как-как? Царевны?

— Царевна, хранительница, берегиня, защитница… У неё много званий.

— Вот оно как… — протянула я и наконец смогла оторваться от созерцания громадной постели. Мне-то, собственно, какая разница? — Так, а карта где?

— На стене. Прямо перед тобой.

— Э…

Сперва я и не обратила внимания на клочок пожелтевшего и рваного по краям пергамента, чуть больше обыкновенного альбомного листа. Карта, как гордо её назвал этот бравый викинг, скорее напоминала детский рисунок, причём не очень умелый. Про почерк я вообще молчу, но да ладно.

— А… Кто её рисовал? — Нет, ну я должна была уточнить.

— Я.

— Понятно…

Так, идеальный мужчина не такой идеальный? Фух, аж от сердца отлегло! А то я рядом с ним начинала чувствовать себя ущербной. А так нет, всё в порядке.

— А другие карты где-нибудь есть? В деревне у кого-нибудь, например.

— Нет. А почему ты спрашиваешь? — нахмурился Тор. — Что-то непонятно?

— Да нет, всё понятно, — стараясь сдержать смешок, ответила я. Моя самооценка стремительно восстанавливалась. — Хотя не совсем… Что это за два круга такие? В смысле, почему их два? Ты вроде говорил, что невидимая граница отделяет нас от остальной части Изначального. Или вторая часть — и есть всё?

Согласно карте, мой дом, подписанный как «хутор Травницы» находился в самом центре. От него шли три нечёткие дорожки: влево, вниз и вправо. Вниз дорожка вела к, по-видимому, деревне. Во всяком случае те три домика так и были подписаны. Левая дорожка разделяла поле и лес — Тор их просто подписал, ничего не прорисовывая, — лес при этом находился сверху над дорожкой, а поле — снизу. Всю верхнюю часть, если верить карте, занимал лес. Правая дорожка вела ровнёхонько к месту, где проходил Совет. А под ней снова поле.

Всё, что я только что описала, располагалось внутри не очень ровного круга, причём с проплешинами. Затем шёл следующий круг, внутри которого оказался первый. Так вот в том то здесь, то там можно было различить деревья и дома. Граница снова не выглядела чёткой, а в верхнем правом углу и вовсе отсутствовала.

— Нет, смотри. — Викинг пальцем обвёл первый круг, при этом не касаясь пергамента. — Во внутренний не всякий попасть может. Те, кто за ним, могут пройти только, если их стена невидимая пропустит. Уж не знаю, как она выбирает.

— Понятно, — кивнула я. Значит, это что-то вроде фильтра. — А дыры эти?

— Туда соваться и нам не стоит — сгореть можно. Там пламя волшебное. Ничего вокруг не трогает и жа́ра не даёт. А сунешься — смерти не миновать. — Он немного помолчал. — Сам видел.

— Да уж… — пробормотала я. — А если случайно попадёшь? Умер же тот кто-то, кого ты видел.

— Так, тот дурак сам прыгнул. Всё доказать пытался, что я неправ. — Викинг невесело хмыкнул. — Не доказал.

— А за вторым кругом нет ещё одного? — задала вопрос я не только из любопытства, но и чтобы отвлечь «картографа» от невесёлых мыслей.

— Не знаю. Не дошёл ещё.