Алла Касперович – Магические будни хомяка (страница 4)
Ира тем временем открыла клетку и засунула одну руку внутрь, чтобы взять хомячка. Тот явно не ожидал подвоха, что-то гневно пропищал и со всей дури цапнул нахалку за палец. В тот же миг комната перед глазами у ведьмы завертелась, но почти сразу же всё встало на свои места.
Однако ни клиентки, ни клетки с хомяком в салоне больше не было.
— Так… я что… — Агнесса взглянула на свои ладони, а затем подняла глаза на перепуганную помощницу, чёрной тенью сидевшую в углу. — … и такое могу?.. Клара, срочно поднимай цену! Ведьма Агнесса теперь стоит миллионы!
Глава 3
Очнулась Ира под чьи-то горестные завывания, но такие тихие, что казалось, будто они доносились откуда-то издалека. Может, то были отголоски сна, а может, просто воображение разыгралось — с ней такое случалось в детстве.
— Домик мо-о-ой… Домиче-е-ек… Да что ж творится-то-о-о…
Ира открыла глаза и тут же зажмурилась — яркое солнце слепило её.
— Да ладно? — ахнула она и резко села. Высокая трава, в которой она очутилась, не давала ничего разглядеть, но и этого уже было достаточно, чтобы осознать, что кругом отнюдь не снежная зима — здравствуй, Кэп! — Да ладно!
— Домичек мо-о-й… Да как так-то?..
Тряхнув головой, Ира огляделась.
«Трава, трава, кругом трава-а-а…» — пропела она про себя. Высокая, сочная, как в самом начале лета. Захотелось сорвать одну травинку и попробовать на вкус. Ира так и сделала — а кто ей может запретить? Поэтому она с огромнейшим удовольствием вытащила зелёный стебелёк и вгрызлась в него зубами, вытягивая сок. Таких ярких вкусов во сне не бывает!
— Да! Да! Да! — вскочив, Ира запрыгала на месте. — Да!
Вокруг во все стороны растягивалось поле, но кое-где виднелись деревья, однако от места, где она приземлилась — или попадание сюда произошло как-то по-другому? — вела хорошо протоптанная дорога, по ней вполне могли пройти два крупных человека и даже не касаться друг друга. Где заканчивалась она, понятно не было, потому что доходила аж до самого горизонта. И главное, день-то какой погожий выдался!
— Да-да-да-да-да! — заплясала самая настоящая попаданка. — У меня получилось!
Пуховик остался у Агнессы, но здесь он и не нужен был, вполне хватало джинсов и свитера, правда, в этой одежде уже становилось жарковато, да и зимние ботинки не очень-то соответствовали погоде. Но разве это имело значение? Ира хотела — Ира попала!
— Да! Да! Да! О, да!
— У-у-у… Домичек мой…
Тонкий голосок никуда не исчез, и Ира повертела головой, чтобы понять, кому он принадлежит. И чуть поодаль от себя обнаружила примявшую траву клетку — ту самую, что стояла на столе у ведьмы Агнессы. Вот только вместо хомячьего особняка, повсюду валялись его обломки. Одна из лестниц вообще куда-то исчезла, мисочка с едой осталась на месте, но вот еды в ней больше не было, а поильник вообще перевернулся, вся вода вытекла из него и впиталась в благодарную землю. А рядом с остатками клетки туда-сюда бегал светло-рыжий хомяк и причитал:
— Домиче-е-ек… Домичек мой любимый… Что ж теперь делать-то?..
— Феликс! — обрадовалась Ира. — И ты здесь!
Он замер, уставился на неё, а потом попятился, бормоча:
— Эта ж та, что к Аське припёрлась…
— Аська — это кто?
Застыв, хомяк выпучил глазки-бусинки и пискнул:
— Чё?
— Аська — это кто? — повторила свой вопрос Ира, присаживаясь на корточки. — Это ты так хозяйку свою зовёшь?
— Чур меня, чур! — завопил Феликс и попытался убежать, но уткнулся спиной в клетку и теперь с ужасом смотрел на агрессоршу с огненными волосами. — Т-ты-ты-ты меня понимаешь⁈
— Ну да! — улыбнулась Ира и присела на корточки.
— К-как? — выдохнул хомяк. — Быть того не может! Не-е-ет, такого точно не может быть! Нет-нет-нет-нет-нет! Мне же это всё снится, да?
— Надеюсь, что нет! — расхохоталась она. Эмоции переполняли её, но полностью выплеснуть их она не могла — сперва нужно было успокоить её маленького компаньона.
— Но как? Как? Как ты можешь меня слышать⁈ Никто меня никогда не понимал!
— А теперь я тебя понимаю. Здорово же! Теперь тебе есть с кем поговорить!
Ирины слова не то что не успокаивали, а будто бы, наоборот, вводили в панику. Взгляд хомячка метался, грудь бешено вздымалась, а в глазах явно читалось неверие.
— Но почему? Почему я удивлён, а ты нет⁈
Прикрыв глаза и счастливо вздохнув, Ира выдала:
— Потому что это мир магии!
Феликс же едва не задохнулся от услышанного:
— Да какого… Какой, к крысиной матери, магии⁈ Тебя так хорошо приложило?
— Но ведь ты же разговариваешь! — Ира улыбалась так, что казалось, что её лицо вот-вот треснет. — И ничего меня не приложило! У меня даже не болит нигде.
— Значит, хорошо приложило меня… — протянул хомяк и совершенно по-человечески плюхнулся на мохнатый зад.
— Да ладно тебе! — Ира подскочила — больше сдерживаться она не могла — и закружилась на месте, но чуть на удалении, чтобы ненароком не задавить животинку. — Это чудесный мир! Феликс, тебе обязательно понравится!
— За что мне всё это?.. — заверещал он, подняв глаза к безоблачному небу и воздев к нему лапы. — Почему именно эта блаженная⁈ За что-о-о?..
— Да ты только подумай, как мы здесь заживём! Здесь здорово!
Хомяк повернулся к клетке и принялся стучаться — но несильно — о неё головой:
— А-а-а! Верните меня обратно! Я хочу домой!
— Мы дома, Феликс! — Ира начала пританцовывать. — Мы теперь дома!
— А-а-а!
Тем временем на горизонте нарисовались две точки. Потихоньку они увеличивались и вскоре превратились во вполне различимые фигуры: одна высокая и худющая, а вторая коренастая и плотная, но у обеих было кое-что общее — обе головы давно не видали гребня, да и мыты тоже не то чтобы были часто, зато волосы отросли аж до плеч, и вся эта «красота» напоминала воронье гнездо. Кажется, там и правда птички завелись. Одежда на мужчинах выглядела немного лучше — смотрелась она хотя бы не так неопрятно: тёмно-коричневые мешковатые штаны, длинные синие рубахи, подпоясанные чёрными поясами, отчего у человека пониже сразу же обозначилось брюшко. Шли они вразвалочку и явно никуда не торопились, высокий много жестикулировал, а его товарищ прятал руки за спиной, и живот его от этого ещё больше выделялся.
Ира увидела их не сразу, потому что снова присела в мятой траве, чтобы поговорить с хомяком — тот от стадии отрицания перешёл не просто к гневу, а к ярости: бегал между обломков клетки и лягал их задними лапами. Выглядело это весьма комично, но Феликс казался себе воплощением свирепости. Нет, не так — Свирепости!
— Какого крысиного сына! А! Да блин! Блин, блин, блин!
— Лапку не ушиби.
— Да иди ты! — Он пнул поилку с такой силой, что чуть сам не чебурахнулся, и тут же стал прыгать на трёх лапах, поджав четвёртую. — Ай-ай-ай-ай-ай!
— Я же говорила…
— Помолчи лучше! Думай, как вернуть меня обратно! Я домой хочу! Погоди-ка…
Он прищурился и начал надвигаться на ту, из-за кого и появились все его проблемы, даже об ушибленной лапке забыл.
— Ты чего? — нахмурилась Ира.
— Возьми-ка меня на руки…
— Зачем?
— Оглядеться хочу…
— Ладно, — пожала плечами она, сразу же расслабившись. И зря, потому что Феликс, как только получил что хотел, со всей хомячьей дури прокусил ей палец. — Ай!
Хомяк выпал из её рук, но приземлился более чем удачно — даже испугаться не успел.
— Попробовать стоило, — вздохнул он и поскрёб у себя за ушком. — Так что — я теперь тут останусь? Не хочу-у-у!..
На указательном пальце выступила капелька крови, но на Феликса Ира нисколько не обиделась — сама множество раз пыталась сюда попасть, что только ни делала. Но хоть ей и было жалко грызуна, а помочь она ему пока ничем не могла, но пообещала себе устроить так, чтобы ему и тут было не хуже, чем в том мире, который они оставили навсегда. Во всяком случае Ира на это искренне надеялась.
Появлялись, конечно, мысли и о Маме Вере, и о братьях-сёстрах, и об Оле с Жорой, и, конечно же, о незабвенной Лидии Михайловне, но… Но Ира наконец-то вернулась домой!
И тут совсем близко раздались голоса: