Алла Касперович – Бумажный самолётик (страница 38)

– … для тебя подарок! – закончил за него Рэд и обнял друга за плечи.

– Подарок? – округлила глаза я. – Мне? Подарок? Серьёзно?!

Парни кивнули, а я… Завизжала, запрыгала и захлопала в ладоши. Недостойное поведение для девушки моих почтенных лет? Ну и плевать!

– Лили, ты даже не знаешь, что там, а уже так радуешься? – удивился Алек.

– Зануда! – закатил глаза Рэд, а потом подмигнул мне. – Кто первый, того и подарок!

И целитель рванул прочь из дома. Ну и я следом!

– Дети, честное слово… – понеслось нам в спину.

Рэд со своим ростом, длиннющими ногами и более удобной одеждой быстро вырвался вперёд. Но вдруг целитель затормозил, и я, пронёсшись мимо него, остановилась у чудеснейшей картины: около моей походной кухни стояли снежно-белые резные садовые качели!

Мы с бабушкой никогда не шиковали, лишних денег тоже не было, но я не чувствовала себя обделённой, ведь я ни в чём не нуждалась и меня по-настоящему любили. И только одну вещь я возжелала, как только увидела. В нашей деревне продали участок земли приезжим, и те построили на нём огромную дачу. И, разумеется, на всеобщее обозрение поставили садовые качели. Как сейчас помню, что их рисунок сводил меня с ума своей красотой, но самое удивительное, из моей памяти он исчез. А ведь тогда я им налюбоваться не могла, каждый день по нескольку раз проходила мимо, чтобы хоть одним глазком взглянуть на чудо чудное, диво дивное. Следующим летом дачники продали дом и увезли мою мечту с собой.

– Как вы узнали? – Со слезами на глазах обернулась к своим благодетелям. – Я всегда о таких мечтала!

Парни одновременно пожали плечами и с улыбками принялись наблюдать, как я благоговейно провела пальцами по крашеному дереву и осторожно уселась на сидение.

– Спасибо… – пробормотала я и сглотнула комок в горле. – Огромное вам, ребята, спасибо…

Я встала с качелей и по очереди обняла своих друзей. Рэду показалось мало, и он ткнул пальцем в свою щёку, непрозрачно намекая, какую награду он хотел получить. И получил. Прочистив горло, Алек тоже подставил щёку. Конечно же, я поцеловала и его.

Что потом началось! Мы дурачились, катались на качелях, играли в догонялки, Рэд и Алек устроили шуточную борьбу, чтобы выяснить, кто из них достоин стать моим личным «качателем». Но спустя часа полтора веселье прекратилось, потому что мы больше не были детьми, и у каждого осталась своя работа. То есть, у парней осталась, потому что я пока наслаждалась ничегонеделаньем.

В тот день мы с Морой впервые ночевали в нашем доме. Сперва я не могла уснуть – привыкла к тёплому боку своей компаньонки, но в конце концов меня сморил сон.

А ночью мои качели, как говорит Анька, скоммуниздили.

Глава 18

Когда я проснулась, Мора ещё спала. Рассвет уже наступил, но лес только-только очнулся ото сна, слышались первые утренние трели, свежий воздух проникал через открытое окно, и я подумала, что вот уж точно по чему не буду скучать, так это по городскому шуму в час пик. Как вспомню, так вздрогну! А здесь благодать, да такая, что я сама своему счастью не верила.

Застелив постель, свою настоящую двуспальную кровать – такой у меня никогда не было, – я двинулась в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Оттуда я направилась обратно в спальню, переоделась в брюки и блузку и заплела косы, затем на кухне я заварила отвар – моя альтернатива кофе, взяла его с собой, чтобы выпить на улице, вышла за порог и…

– Г-где?.. Да ладно…

Мои милые, мои прекрасные, мои чудесные, мои восхитительные качели исчезли. Их попросту не было, словно они никогда и не стояли в тени вон того дерева. Чашка выпала из моих рук, горячие капли разлетелись в разные стороны, а я…

– Мать моя кобыла…

Я обернулась к компаньонке и всхлипнула, моя нижняя губа задрожала, а глаза наполнились слезами.

– Мора…

– Кажется, я кому-то голову всё-таки откушу. Осталось только найти кому.

А дальше всё завертелось с такой быстротой, что я только диву давалась – этот мир представлялся мне спокойным, даже слишком спокойным, а жизнь в нём текла размеренно и неспешно. Сейчас же, пока я переодевалась в фиолетовое платье, чтобы не пугать местных своей экстравагантностью, Мора развела быструю деятельность. И как только я вышла из дома, компаньонка мне сообщила:

– Значит так, горемычная, я уже Алеку написала, что тут какая-то козлина поработала. Мы с тобой сейчас в жандармерию пойдём, там нас уже ждут. Рэд уехал, поэтому не сможет тебя на самоходке забрать, а у Алека собрание, так что он пока тоже помочь не сможет. Но обещал найти нас сразу, как освободится. Элла и Гейб снова уехали, но к вечеру должны вернуться. Рэд тоже вечером будет – обещал поторопиться.

– Ничего себе ты всех на уши поставила! – восхитилась я.

– Никого я никуда не ставила! – фыркнула кобыла. – Но идея мне нравится. Горемычная, давай, давай, шевели копытцами, тьфу ты, ножками – нас ждут! А там ждать не любят.

О том, что отправиться в город верхом было бы быстрее, я решила не говорить – чревато.

– В жандармерии? – уточнила я. – Не знала, что в Ходдарде есть что-то такое.

– У нас вообще много чего есть! – хмыкнула Мора. – Просто пока не припрёт, об этом и не вспоминаешь.

Мы покинули нашу поляну и быстрым шагом направились в город. В одиночку кобыла добралась бы намного раньше, но она не захотела оставлять меня одну.

– Заблудишься ещё! – пояснила Мора. – Жандармерию нашу непросто найти – сержант Грибб очень постарался, чтоб его поменьше дёргали.

– Гриб?

– Грибб. С двумя «б». Ты, горемычная, главное, не смейся. Обидчивый он у нас. Чуть что – дуться начинает. А других жандармов у нас всё равно нет – платят мало, делать у нас особо нечего, вот только Грибб и остался.

– Да не буду я смеяться! – заверила я её. – Я же не малолетка какая-то, чтобы над именами потешаться. Подумаешь, Пердунов там или Пипискин. Мы же не выбираем, какое имя или фамилия нам достанется.

– О… – хихикнула Мора. – Весёлые у вас там ребятки живут, как я погляжу. С фантазией.

До Ходдарда мы добрались довольно быстро, но Мора то и дело цокала языком, весьма красноречиво намекая на то, что мы опаздываем. Под конец меня даже подмывало попроситься к ней на спину, но не могу же я ронять авторитет моей компаньонки. Где это видано, чтобы человек да на коне скакал! Нонсенс!

Уже в городе я, не прекращая пыхтеть от слишком быстрой для меня скорости, кивками здоровалась с прохожими. Оказалось, что я успела завести множество знакомств. Также я отметила про себя, что неплохо было бы заглянуть на рынок и пополнить кое-какие запасы, но сперва нужно было найти того… Ой, чуть не матюгнулась! В общем, найти того гада, который украл качели! А ведь мои друзья мне их только-только подарили! Алек и Рэд так хотели меня порадовать, а какой-то… Ё-моё, я же хорошая девочка, я же не ругаюсь! Короче, какой-то пи-пи-пи посягнул на моё сокровище!

– Пришли! – объявила вдруг Мора.

Я так разволновалась и погрузилась в свои мысли, что едва не врезалась в зад моей компаньонки.

– Куда пришли?

– Ой, горемычная, проснись! В жандармерию, куда ж ещё!

– Да ладно…

Неудивительно, что самостоятельно я могла бы это место и не найти. Сколько раз я здесь проходила мимо, но никогда не обращала внимания на узенький проход между домами, заросший какой-то помесью плюща и лианы. Мора отодвинула «канаты с листьями» и, хорошенько выдохнув, прошла внутрь. И я её понимала – далеко не каждая лошадь смогла бы протиснуться в столь узкую щель. Если нам придётся сюда часто наведываться, то я, пожалуй, немного урежу пайку Моры – не хватало ещё, чтобы моя красавица здесь застряла.

– Горемычная!

– Иду-иду!

Сама жандармерия представляла собой скорее уж большой навес, нежели настоящее здание. И там, развалившись на узкой кровати и скрестив руки на груди, лежал наш дорогой сержант. Почему-то мне не показалось, что нас тут так уж заждались.

– Грибб! – Мора рявкнула так, что даже я подпрыгнула.

– А? Что? Где? Куда? Почём? Я не хочу! – подскочил жандарм.

Отчего-то человека по имени Гриб, то есть Грибб, я представляла себе коренастым и с широкополой шляпой на голове. Или, наоборот, долговязого, но непременно с сомбреро. Ничего подобного! Сержант Грибб был почти точной копией французского актёра Луи де Фюнеса. Настоящий жандарм из фильмов, которые мы с бабушкой часто смотрели, когда я была совсем маленькой! Невысокий, наверное, не больше метра шестидесяти. Хотя я и сама не отличалась исполинским ростом, так что не мне судить. Лет сержанту, на первый взгляд, было около пятидесяти, но я могла и ошибаться. И, как у знаменитого актёра, у него имелась довольно-таки внушительная лысина. Одет он был не в привычные по фильмам песочные цвета, а в тёмно-бордовый, причём с ног до головы. И никакой шляпы!

– Вы опоздали! – взвизгнул он.

А голос-то какой противно-высокий.

– Мора не опаздывает, – с явным достоинством произнесла кобыла. – Мора задерживается.

– А ты? – Сержант явно искал жертву в моём лице. – Тоже задерживаешься?

Когда-то давно, ещё в прошлой жизни я бы без промедления начала извиняться и оправдываться, но в этой у меня появилась замечательная учительница.

– Я, как она! – Улыбнувшись, я кивком указала на Мору. – Мы компаньонки.

– Слышал, – буркнул жандарм и уселся на единственный стул за единственным же столом. – Рассказывайте, что там у вас.