Алла Касперович – Бумажный самолётик (страница 23)

– Ну… – Пыл мой сошёл на нет. – Я пошла тогда…

– Погоди… Как она?

– Лучше всех! – отрезала я. Пусть он так и не сообщил мне своё имя, я и так поняла, кто передо мной.

– Ей… – Конь явно стушевался. – Ей понравился мой подарок?

– Яблоки и груши? У нас своих много! – После его слов об умственных способностях моей компаньонки беречь его чувства я не собиралась.

«Жеглов» потупился:

– Но мне Гейб сказал, что ты пекарь, вот я и подумал…

– Подумал он! – фыркнула я. – А где мне печь? И из чего?

– А вот об этом я не подумал…

– Подумал, не подумал… Не знаю, чем ты там обидел Мору, но так она тебя точно не простит.

– А что мне делать?

Я пожала плечами:

– Ты же у нас тут самый умный! Вот и думай!

Ушла я не прощаясь – чувствовала, что по новой начинаю закипать.

– Я Ирхан! – прогремел он мне вдогонку.

Я сделала вид, что не услышала. Должна признаться, мне было его немножко жаль. Совсем чуточку. Но в любом случае я буду на стороне Моры. Разве не так поступают настоящие друзья?

Пока я обдумывала всё, что произошло со мной за день, успела заблудиться. Однако мне повезло – горожане оказались весьма отзывчивыми и объяснили, как добраться до таверны дядюшки Арно. Там меня встретили как родную, напоили, накормили. Только что спать не уложили, да в баньке не попарили.

Я в долгу не осталась: замесила тесто, напекла красивых пирогов, а ещё сварила щи из свежей капусты, вмиг ставшие гвоздём программы.

– Дорогуша, неужто в твоём мире и такое готовят! – восхищалась Касси.

Арно ничего не говорил, он ел молча, но уже пятую порцию.

Так совершенно незаметно подкрался вечер. А ведь я к обеду вернуться собиралась!

– Дорогуша, придёшь к нам завтра? – Касси обняла меня на прощание.

– Не знаю, – ответила я. Ведь всё зависело от самолётика.

Дорога назад заняла больше времени, чем в Ходдард. Эх, мне бы личную самоходку! К тому же щедрые хозяева таверны дали мне целую корзину всяческих вкусностей. Тяжёлых вкусностей. К счастью, у корзинки имелись лямки, так что её вполне было удобно нести. Чем не рюкзак!

По пути я забрала брюки – не пропадать же добру! Солнце уже зашло за деревья, и я поторопилась. Мору я застала нарезающей круги вокруг остатков конюшни.

– Ну, и где тебя носило?

Я поставила корзинку на землю, в два прыжка оказалась около кобылы и обняла её за шею.

– Горемычная, ты чего?

– Ничего. Я просто очень рада, что меня нашла именно ты.

Гостинцам Мора очень обрадовалась, тем более что за весь день, кроме яблок и груш, она ничего не ела.

– Слушай, горемычная, а тебе у нас тут совсем не нравится? – доедая пирог с капустой, поинтересовалась моя компаньонка. – Не хочешь тут остаться?

Если честно, вопрос поставил меня в тупик. Я вообще не задумывалась о том, чтобы так радикально сменить своё место жительства. Ещё совсем недавно я собиралась переехать к Сене, а оказалась в чужом для меня мире. В чужом мире, где меня встретили как родную.

– Я…

– Ладно, можешь не отвечать. И так понятно, что домой хочешь.

Да, я очень хотела домой! Меня там ждали! Анька, Элька… Анька, Элька… Анька, Элька и мои фиалки. А ещё ведь нужно ухаживать за могилкой бабушки. Ведь кто, если не я? Ну, соседи могут. Но это ведь не семья!

Перед сном я совершила уже привычный ритуал с бумажным самолётиком.

А ночью разразилась гроза. Как положено, со сверкающими молниями, прорезающими небо, грохотом, включавшим сигнализации всех автомобилей, если бы они существовали в этом мире. И, разумеется, с ливнем. На наше с Морой счастье, вода текла относительно прямо, и до нас с моей большой и ворчливой грелкой долетали лишь брызги. Спать при такой погоде было совершенно невозможно.

– Холодно! – стуча зубами, сообщила я.

– Иди в сарай, – Кобыла зевнула. – Может, там не так холодно будет.

– Не пойду. Я с тобой останусь.

– Что так?

– Мне с тобой не так страшно.

– Грозы боишься? – В голосе Моры не было ни удивления, ни осуждения, ни насмешки. Участия, впрочем, тоже не было.

– Ну, не сказала бы…

– Тогда брысь в сарай.

Я теснее прижалась к тёплому боку:

– Не-а, я тут останусь. С тобой.

– Горемычная, перестань мне угрожать!

Перекинувшись ещё парочкой ничего не значащих фраз, мы попытались уснуть в надежде, что страшные громыхания – хорошо, только для меня страшные, – скоро прекратятся. Не тут-то было! Наверное, где-то час гремело так, что у меня уши закладывало. Позднее стало тише: грозовые облака полетели дальше, оставив над нами стражами дождевые.

– Мора? – позвала я её тихонько, прислушиваясь к шелесту капель на соломенной крыше.

– А?

– Не спишь?

– Сплю. Это с тобой хвост мой разговаривает.

– Мора?

– Ну, чего тебе? – проворчала она.

– Я Ирхана видела. – Я почувствовала, как напряглось всё её тело. – Ты мне сразу скажи, если говорить не хочешь. Я пойму. Мора… Что между вами произошло? Почему-то мне не кажется, что дело только в его почти измене.

Ответа не было так долго, что я начала засыпать. А потом она заговорила:

– Знаешь, что здесь раньше было? Самая красивая конюшня во всём мире. Может, были и побогаче, и пороскошнее, но я уверена, что лучше точно не было. Семья у меня была большая: родители, тётя с дядей, мои братья и сёстры, племянники… И несколько компаньонов. Хочешь верь, горемычная, хочешь не верь, а жили мы дружно и счастливо. Я выросла, влюбилась в самого завидного жениха на весь Ходдард, а может, и на всю страну. Он тоже меня полюбил, посватался… Свадьба скоро должна была состояться, – она сглотнула, – свадьба. А потом…

Неожиданный раскат грома прервал её рассказ.

– А потом добрые люди, да именно люди, – продолжила Мора, – донесли, что мой жених напоследок решил хорошенько так гульнуть. С одной такой черногривой красоткой. Знаешь, как он потом это объяснил? Сказал, что хотел попробовать всё, что можно, перед свадьбой, чтобы хранить мне верность в браке. Собирался изменить мне уже тогда, когда я была его невестой! Сказал, что до свадьбы не считается! И свадьба через два дня! – Она сорвалась на крик, но тут же успокоилась. – И знаешь, сейчас всё это так неважно…

Мора вновь замолкла, но я её не торопила.

– Тогда… В тот год у нас случилась страшная засуха. Колодцы пересохли, водоёмы обмелели… Меня все отговаривали тогда замуж выходить – плохой знак, да и готовить тяжело и почти не из чего. Но я была дурой, влюблённой дурой… Я поскакала бить морду Ирхану, а в это время… А в это время в моём доме случился пожар. Мы так и не узнали, как он начался. – Боль в её голосе передавалась и мне. – Моя семья… Они… Они украшали конюшню изнутри, когда разгорелся огонь. К свадьбе украшали… Меня там не было! Они не смогли выбраться! – выкрикнула Мора. – И я до сих пор не понимаю почему…

Я погладила её по спине, не зная, как ещё выразить своё сочувствие.

– Они сгорели заживо, пока я… Пока я выясняла отношения с изменщиком Ирханом. И знаешь что? – горько усмехнулась Мора. – Той ночью пошёл ливень и не прекращался три дня.

И, словно устыдившись за всё своё племя, гроза утихла окончательно, оставив после себя чистейший воздух и небывалую печаль.