Алла Гореликова – Мое неземное солнце (страница 5)
— А кофе нет? — спросила тоскливо.
И чего они все так на меня уставились?
Первым заржал Макс. Махнул рукой как-то, мне показалось, безнадежно, и расхохотался — до слез. Следом, покачав головой, тихо рассмеялась Марьяна Ивановна. А Михай сказал ехидно:
— Только если у тебя в багаже.
И тоже, гад такой, заржал. Гулким басом.
— Что смешного? — спросила я.
— Кофе это как персики, только кофе, — сквозь смех ответил Михай. — То есть без персиков можно прожить, а кофе все хотят. Знаешь, сколько он стоит?
— Сколько?
Какого ответа я ждала? Раз в десять дороже, чем дома? Раза в три-четыре дороже, чем на орбитальных станциях? Логичный уровень для привозного продукта. Но те цифры, что услышала, буквально сбивали с ног. Моя не самая скромная месячная зарплата — за чашку хорошего натурального кофе в ресторане? Годовая — за пачку средней паршивости растворимого⁈ Да они с ума здесь все посходили⁈
И тут же вспыхнула еще одна, удивительно спокойная мысль: Карпетянский, наверное, потому и искал человека со стороны. Это же все равно, как если бы на Земле предложили работать на какой-нибудь мафиозный картель! Ищите дурачков среди тех, кто ничего о картелях не знает… как-то так.
Я подошла к окну, провела ладонью по бронестеклу. Холодное. Типовые панорамные окна на Криосе, наверное, только тоску наводят: что за радость, когда во всю стену снег, снег, снег… А еще можно подняться на самый верх, там все стены такие и весь потолок. Но зачем? Смотреть на звезды и думать, что до космопорта — примерно триста километров по прямой, но он недосягаем, как будто ты провалилась в докосмическую эру?
— Мих, ты что говорил про связь? Ладно Фрост, а в галактическую сеть выйти? Мне, похоже, надо новую работу подыскивать. Заранее, вдумчиво и не торопясь.
— Терминал галанета есть во Фросте, а у нас только местная. — Он подошел, остановился рядом. — Сань, кто-то кроме Карпетянского твоего знал, что ты прилетаешь? Вообще о тебе знал?
Первым побуждением было ответить: «Конечно, нет!» — ну в самом деле, кто здесь мог обо мне знать, откуда, да и зачем? Но кто-то же подстроил полет к Разлому вместо Фроста…
Я вернулась к столу, налила себе кипятка: пить местное сено не хотелось. Ненавижу травяные чаи. Уж если не кофе, а чай, то только черный, крепкий, классический земной без всяких чреватых внезапной аллергией добавок.
Могли на Криосе ждать меня? Ждать, чтобы убрать?
— Я никому не говорила, а Карпетянский — не знаю. Но мой груз он как-то оформлял. Декларировал. А я номер забронировала еще с Земли, как только оформила билет. Так что, когда прилетаю и где остановлюсь, узнать было несложно. Наверное.
— Дело о заблудившемся автопилоте? — съязвил Макс. — Кто такой этот ваш Карпетянский? Никогда не слышал.
— Я тоже никогда не слышал, — ответил Михай. — Но мы с тобой не знаем всех дельцов Фроста. Он нанял Саню на работу. До работы она не добралась. Подозрительно.
Макс потер спинку носа, как будто поправляя несуществующие очки.
— Да ладно, чушь какая-то! Кому мог помешать наемный работник? Если мешал бизнес этого деятеля, его и убрали бы. Прилетела бы девушка на пустое место. Или разворачиваться и обратно лететь, или те же конкуренты перекупят. Задешево.
— Труп бизнесмена из Фроста — это вопросы к его конкурентам. Мы же не знаем, кто он. Может, с Алмазовым кофе с коньяком по воскресеньям попивает или с его детьми в одном клубе тусит.
— Алмазов это кто? — спросила я.
— Губернатор наш, — ответил мне Михай. И продолжил мысль для Макса: — А сейчас что имеем? Уважаемый гражданин и деятельный бизнесмен жив-здоров, хотя насчет этого надо бы точно разузнать, а ключевой специалист, на котором был завязан весь бизнес-проект, внезапно залетел не туда и трагически исчез. Пустяки, дело житейское. Нового наймет. Только нового еще надо найти, нанять, дождаться, и не факт, что он тоже не залетит куда-нибудь не туда.
— Плюс вложения в посадочный материал, — добавила я. — Покупка, перевозка, оформление ввоза. Но с вашими ценами — окупится. Да еще, если я правильно понимаю, у вас здесь энергия чуть ли не дармовая.
Неоформленная, смутная мысль навязчиво крутилась на самом краю сознания. Мне нужно было немного тишины — подумать. И я спросила:
— У вас на верхнем этаже что? Можно там побродить?
В стандартной планировке верхний этаж — зона отдыха, но мало ли. Пугали нас историей, как одна такая база попала под излучение, и обычный зимний сад превратился в плотоядные заросли.
— Там пусто, пыльно, темно и холодно, — сообщила Марьяна Ивановна. — Уголок отдыха у нас рядом со столовой, через две двери налево.
Но меня тянуло наверх.
— Спасибо, — я встала, — поднимусь все-таки. Оттуда обзор хороший должен быть. Интересно посмотреть.
— Я с тобой, — заявил Михай. И нет, это совсем не было вопросом. Меня ставили перед фактом.
Глава 6
Михай
Верхний этаж стабильно вгоняет меня в злую тоску. И не потому что там «пусто, пыльно, темно и холодно». Огромное пространство под стеклянным куполом, а главное — за его пределами слишком ярко напоминает о прошлом.
Здесь обзор хороший. Вид на Разлом — во всей красе. А я пацаном любил здесь торчать и отлично помню, как выглядела местность тогда. Помню вышки метеостанции, пеструю кутерьму становища крионцев, монструозного вида буровую установку геологов. Помню, как все это рушилось в пропасть. Низкий гул, который не ушами слышен был, а всем телом, даже кости, казалось, вот-вот то ли сплющатся, то ли разлетятся на осколки. Зеленоватое свечение над снегом, как будто полярное сияние рухнуло с неба и расползлось по льду и сугробам. Толчок, мягкое покачивание сейсмической защиты станции. И неровная, зубастая полоса Разлома — как в жутком сне, как в дурном кино, все шире и шире.
А ночью, когда не видно ни Разлома, ни ледяных скал, зато над головой бездонная россыпь звезд, лезет в голову, что
Нет, к демонам ледяным все эти мысли! Особенно сейчас, когда рядом стоит чудесная девушка, такая яркая и теплая на фоне закрутившей за окном вьюги.
— Сань, ты о чем мечтала в детстве?
— Мандаринов налопаться от пуза, — фыркнула она.
— Нет, правда?
— Серьезно. Аллергия была жуткая, чуть ли не на все, на что только можно. А по медстраховке только на лекарства убрали. Я уже когда сама зарабатывать начала, полное лечение смогла оплатить. Первым делом купила два кило мандаринов. Но оказалось, это совсем не то. Ну, не то, о чем мечталось много лет. Кислые, недозрелые, сплошное разочарование. Эффект обманутых ожиданий. Уже после поняла, что просто выбирать не умела. Вот с дерева — вкусные.
— Вкусные, — повторил я. — Я, наверное, когда-то их ел, но совсем не помню. Вообще почти ничего не помню. Снится только иногда — какие-то лавочки, качели и очень много зелени. И солнце. Огромное, не такое, как здесь.
— Ты не на Криосе родился?
— На Земле. Четыре года мне было, когда родители сюда завербовались.
Продолжать тему совсем не хотелось. Я взял Саню под руку и подвел к прозрачной стене.
— Смотри. Фрост — там. Проблема в том, что Разлом огибает станцию по дуге, видишь?
— То есть его надо облететь, — кивнула Саня. — Но он же не бесконечный, в самом деле?
— Там, — я махнул налево, — провал упирается в горы. Летать зимой над горами так себе идея, риски даже не пятьдесят на пятьдесят, а девяносто пять на пять. Там, — указал направо, — выходит к предгорьям, более-менее обжитым местными. Километров через пятьсот примерно. Пятьсот туда, пятьсот обратно, триста до Фроста. Но, тебе уже сказали, это приключение не для зимы.
— Я поняла, — кивнула Саня. — Наверное, надо как-то связаться с Карпетянским.
— Зачем? Заявить тем, кто тебя угробить хотел: «Не получилось, пробуйте снова»?
— Я просто не могу поверить! — она даже головой помотала. — Нет, ну правда! Кому я нужна? Все логично выглядит, а все равно не верю!
— Твой багаж, — напомнил я.
— Да! Из-за него и нервничаю! Не мое же, понимаешь? И сумасшедших денег стоит!
— В твоем договоре форс-мажор предусмотрен?
Она задумалась на пару секунд, не больше. Кивнула уверенно:
— Да. Это стандартный пункт, он точно был.
— Ты несешь ответственность за утрату груза в результате форс-мажора?
— Нет, но он ведь не утрачен.
— Считай, что он упал в пропасть вместе с тобой. Так легче?
Сейчас скажет: «Но я ведь тоже в порядке», — и рассказывай этой благополучной девочке из безопасного мира о неписаном законе наших мародеров: «Что на Криосе упало, то пропало»!
— Почему ты больше беспокоишься о неизвестном тебе дельце, чем о себе⁈ — не выдержал я. — Уж будь уверена, он прекрасно представлял все риски! А вот тебя ни о чем не предупредил, так? Ты сюда летела с пониманием, что ввязываешься в игру на миллионы, а в перспективе на миллиарды — или с мыслью, что будешь массовый товар выращивать? Окупаемый ровно настолько, чтобы тебе зарплату платить?
— Хватит! — тихо, но неожиданно твердо сказала она. — У тебя конкретные предложения есть? Кроме «сидеть здесь до весны и не высовываться, а потом улететь с Криоса контрабандой в грузовом трюме»?
— Сань, а ты сейчас сердишься или конструктивно общаешься? — я вроде как шутил, но и на самом деле было интересно. Очень уж у нее лицо стало выразительное — залюбуешься! Подбородок вздернут, из глаз разве что молнии не летят.