Алла Эрра – Странная барышня (страница 75)

Тут же воцарилась гробовая тишина. Мои не очень тонкие намёки дошли до женщин, стерев с их лиц ухмылки. Взгляды теперь практически все смотрят не просто враждебно, а с ненавистью.

— Говорят, — немного опомнившись, попыталась ещё одна особа задеть меня, — что вы с Елецким познакомились в месте, которое содержит его бабушка. Это приют для не совсем, так сказать, здоровых дам.

— Абсолютно верно, дорогая. Какая у вас прекрасная осведомлённость. Прямо из узилища меня туда доставили. Матушка Клавдия подтвердит, что проходила у Святой Церкви по делу о колдовстве. Оправдали, конечно, но на всякий случай решили понаблюдать: вдруг порчу или ещё какое-нибудь заклятие случайно наложу. Я же имею Дар, и всякое может случиться на эмоциях.

— Воистину! — прокаркала Ворона, решив слегка подыграть мне. — И Дар имеет, и оправдали.

Кажется, завуалированная угроза подействовала. Больше никаких подколок в мой адрес не прозвучало, и мадамы резко потеряли интерес к опасной особе. Такую, как я, лучше игнорировать, чем потом запорами страдать или лысину париком маскировать. Единственное, что и я сама ощутила свою инородность до такой степени, что стала мучиться от скуки.

Положение спас прибывший с семьёй граф Бровин. Я впервые познакомилась с его женой и дочерью. Обе подстать Станиславу Альбертовичу: розовощёкие пышечки с очень лёгким, дружелюбным характером. Уже через несколько минут общения у меня появилось ощущение, что знала их всю жизнь.

Как-то незаметно раут стал набирать обороты. Выступали певцы, поэты. Звучали неизвестные мне романсы, которые слушала с огромным наслаждением. Публика перестала делиться на мужскую и женскую половины, разбившись на небольшие группки по интересам и возрасту.

Сама не поняла, как оказалась рядом с князем Елецким. Он в окружении нескольких важных господ вёл серьёзный диспут на научные темы. Пару раз не удержалась и вставила свои реплики. Вначале на меня смотрели недоумённо. Мол, какая-то дамочка лезет судить о вещах, в которых совсем не разбирается. Но постепенно я растопила лёд недоверия, и меня стали воспринимать если не как равную научным мужам, то, во всяком случае, уже не как случайно затесавшуюся в разговор глупышку.

Илья Андреевич сделал хитрый ход, переведя беседу на мои будущие планы по созданию женской школы. Тут уже спор разгорелся нешуточный. На все доводы, что такое невозможно и что это полная блажь, отвечала предметно, не раз и не два разбивая их не только улыбками, но и первичными финансовыми расчётами. Последним повергла в шок присутствующих и перешла из разряда слегка неглупой барышни в статус “своего парня”. Иначе как объяснить тот факт, что покинула раут с приличной стопкой золочёных визиток, больше всего напоминавших произведения искусства, а не привычные мне картонные прямоугольники с данными владельца.

Стоит заметить, что смысл визитных карточек с моим прошлым миром тоже разителен. Они — приглашение в ближний круг дарящего. И, судя по той публике, что сегодня здесь собралась, для меня слегка приоткрылись двери в высший свет. Очень хорошо съездила! Подобные знакомства мне действительно ещё пригодятся: не всё же на плечах Елецкого выезжать.

64

Вернулись домой довольные. Клавдия тем, как я поставила местных “бриллиантовых” на место и вела себя почти прилично. Князь своим решением вытащить меня в свет. Ну а я всеми нами. За поздним ужином, попивая чаёк, делились впечатлениями и пришли к общему мнению, что раут удался по всем статьям.

— Вы теперь, Елизавета, просто звезда в московском обществе, — со смешком сделал выводы Илья Андреевич. — Для великосветских дамочек почти враг. А вот их мужья в полном восхищении от вашего ума, иронии и деловой хватки. Я получил несколько завуалированных комплиментов, что нашёл такую странную, но очень интересную девушку.

Кстати, сегодня у меня был разговор с самим главой жандармерии графом Булгаровым. Он клятвенно пообещал, что в течение двух недель расследование закончится, и вы, Елизавета, станете богатой невестой. На слове “невеста” Булгаров очень выразительно посмотрел на меня и подмигнул.

— Помню его ещё молодым офицером, — пробурчала Клавдия. — Это сейчас выглядит как приличный человек, а тогда повеса был ещё тот. Так что его одобрение сомнительно.

— А вы, матушка Клавдия, — задал провокационный вопрос Елецкий, — сами-то одобряете нас с Елизаветой? Если, естественно, по-людски, в церкви обвенчаемся?

— Спать я пошла. Устала очень, — ничего не ответила она и встала из-за стола. — Вам тоже не мешает отдохнуть. Завтра необходимо возвращаться в Дом Призрения. Мне службу нести надо. Да и оставили Екатерину Михайловну одну на всём хозяйстве. Нехорошо это.

Возвращение в приют прошло буднично. Оказавшись в нём, я поняла, что абсолютно нечего делать, и заскучала. Работы по переделке здания велись в плановом режиме и уже потихонечку подходили к своему завершению. Илья Андреевич вместе с Гансом Краузе опять засели за свою “электрическую материю”. Матушка Клавдия после длительного отсутствия снова взяла бразды правления в свои руки и гоняла всех монахинь с вольнонаёмными слугами, придираясь к каждой мелочи. Мне же достались лишь Екатерина Михайловна и ставшие уже приятной традицией конные прогулки с князем.

Энергичная бабуля тоже стала ощущать себя не в своей тарелке, так как уже не знала, куда ещё приложить свои усилия. Даже гимнастику без понуканий по утрам делала. Но это её не сильно бодрило в моральном плане. Вот с ней мы и проводили почти всё свободное время, сами себе придумывая мелкие заботы.

Кстати, очень княгине пришёлся по вкусу мой первый выход в свет. Она несколько раз просила пересказать его, с удовольствием отмечая, что давно этих глупых гусынь нужно было прищучить. Заодно давала хлёсткие, но очень ценные характеристики не только женщинам, но и мужчинам, советуя, как и кого из них можно с умом использовать в создании женской школы. Причём про мои планы говорила так, будто сама имеет к ним непосредственное отношение.

Даже без моего ведома собрала всех пациенток, которые оказались в Доме Призрения не из-за душевных болезней, а в силу трудных жизненных обстоятельств. Что княгиня им говорила, до конца не знаю. Только многие из бывших “форменных” потом подходили ко мне и выражали желание помочь в этом богоугодном интересном начинании.

Из-за подобного самоуправства мы с Екатериной Михайловной даже поспорили немного. Ну как “немного”? Для остальных подобное выглядело настоящим Армагеддоном, но мы с этой вредной старухой восприняли всё как очередной деловой разговор и маленькое, почти спортивное развлечение. Потом, после почти часового скандала на производственные темы, спокойно пили чай и обсуждали удивительно тёплую для этого времени года погоду.

— Пришло письмо из Москвы, — в один из дней, сказала она, вызвав меня в свой кабинет, в котором уже находились Клавдия и князь. — Всё, Елизавета. Теперь вы можете на законных основаниях стать полноправной хозяйкой всего, что завещал вам батюшка. Более того! Московский дом по решению комиссии, рассматривавшей дело, тоже становится вашей собственностью.

Так что хватит тут прохлаждаться! Собираем вещи и послезавтра отбываем в столицу, пока тут совсем мхом не покрылись. Матушка Клавдия и Илья Андреевич без нас справятся.

— Не поняла, — насторожилась я. — Вы, Екатерина Михайловна, хотите заняться моей собственностью?

— Сама не справитесь. Вернее, справитесь, но лишних шишек себе понабиваете. Ну, а я хорошо знаю, с какого конца к таким делам подойти.

— Я еду с вами! — тут же заявил Елецкий. — Во-первых, нужно официально передать все долговые расписки на имущество Озерских. Они, как вы помните, теперь оформлены на моё имя. Во-вторых, я списался с одним очень интересным человеком, изучающим тайны человеческой психики. Сам я в этом плане потерпел полное фиаско. Хотя и старался. Но не моё это. Не моё… Так что я займусь своими исследованиями, позволяющими создать приборы для лечения людей, а он станет доктором при приюте.

— А меня кто-нибудь спросить хочет? — поинтересовалась я у бабули с внуком.

— Нет, — в один голос ответили они.

— Поймите, Елизавета, — объяснила княгиня. — Никто в ваш кошелёк лезть не собирается. Да и не так он огромен по меркам нашей семьи. Но у нас, у Елецких, упрямство является родовой чертой характера. К себе сложно людей подпускаем, только потом считаем себя за них ответственными. Это вы сейчас не ощущаете никаких подводных камней. Но как только вступите в права наследства, то вокруг вас сразу начнёт виться рой всяких мошенников, проходимцев и прочих тёмных личностей, пытающихся прикарманить ваши деньги.

Опыта в борьбе с ними у вас никакого нет, ну а благородные, богатые фамилии уже не один век имеют все навыки отсеивать таких в сторону. Мне, как и Илье Андреевичу, намного спокойнее, если будете под нашим присмотром. Да и наши деловые связи не отбрасывайте в сторону.

— Правильно говорит Екатерина Михайловна, — кивнула Клавдия. — Уж коль помощь добрые люди предлагают, то грех от неё отказываться. Жаль, с вами поехать не могу… Здесь моё служение, Богом определённое.

— Спасибо, — только и смогла ответить я, понимая правоту доводов.

Так через десять дней я снова оказалась в Москве вместе с Елецкими и со своей Озерской компанией, что без разговоров увязалась следом. Три дня ушло на бюрократические формальности, и, наконец, поместье Озерское, столичный дом и огромный счёт в Московском Императорском Банке полностью перешли в моё владение.