Алла Эрра – Странная барышня (страница 29)

— Отнюдь, Иван Иванович. Я бы хотела начать гасить долги. По бумагам до конца весны моя мачеха должна вам выплатить одиннадцать тысяч рублей…

— Извините, но не одиннадцать, а двадцать две тысячи сто сорок пять рублей с учётом всех процентов, — перебил меня управляющий.

— Но это невозможно! — неприятно удивилась я, услышав сумму, вдвое превышающую ту, что видела в расписках.

— У меня очень хорошая память на цифры, поэтому никакой ошибки нет. Остальные тридцать восемь тысяч двести девяносто три рубля должны быть погашены к концу этого года. Если хотите, то могу показать вам все бумаги, лично подписанные госпожой Озерской Марией Артамоновной.

— Будьте любезны!

Через десять минут передо мной лежала пухленькая папка. Я стала перебирать в ней бумаги, сверяясь со своими. Все сходятся, кроме одной. Кредит выдан в этом году восемнадцатого февраля. Десять тысяч рублей под двадцать процентов. И выплата… Послезавтра последний срок!

— Это что?! — ткнула я в бумажку. — Какие огромные проценты за два месяца! И у меня нет информации, что Мария Артамоновна брала эти деньги!

— Значит, вам о них просто не сказала. Брала их она лично. Вот подпись её под документом. Признаться, проценты действительно велики. Скажу откровенно… Когда госпожа Озёрская влетела зимой ко мне в кабинет и потребовала очередной кредит, то хотел ей отказать: она и так должна слишком большую сумму.

Чтобы не вступать в длительные ненужные споры, предложил ей эти условия. Думал, что откажется, так как ни один здравомыслящий человек подобное не подпишет. Но она подмахнула не глядя. После этого заявила, что Бог её любит и деньги сами находятся в нужный момент. Так что думать о них — это занятие для неудачников.

— Кажется, эта неудачница перед вами… — грустно произнесла в ответ, услышав такие новости. — Ехала к вам, рассчитывая почти полностью закрыть долг. У меня есть чуть больше восьми тысяч рублей. На остаток хотела попросить рассрочку в месяц-полтора. Со дня на день открываю производство, сулящее неплохую прибыль. Но тут… Неподъёмная сумма!

— Понимаю ваше состояние, — сочувственно сказал управляющий. — К сожалению, ничем помочь не могу. А что за производство?

— Доски. Мой отец незадолго перед смертью купил паровую лесопилку, и я её запустила вчера.

— Прекрасно! Вы удивили меня, Елизавета Васильевна! Чтобы молодая барышня и такой сложный механизм освоила, это… Я не знаю, как это назвать, но восхищение вызываете! Мой вам совет: не связывайтесь с мачехой и уезжайте. Делайте свои доски, которые принесут вам прекрасный доход. Поверьте, с безудержными тратами Марии Артамоновны поместье Озерских скоро перейдёт в собственность других.

— Рада бы, да не могу, — призналась я. — Во-первых, мне некуда ехать. Во-вторых, паровая машина теперь принадлежит Вольдемару Кабылину, сыну мачехи. Я же её только арендую. Да и производство всё расположено в нашем поместье.

— Да. Тогда у вас действительно нет выхода…

— Нет! Есть! — вскочив, с жаром произнесла я, поняв, как буду действовать дальше. — Не знаю, что получится с зимним, но этот кредит погашу в срок! До скорой встречи, Иван Иванович! У меня появилось одно неотложное дело.

— Искренне желаю вам удачи в нём, — с благодушной улыбкой кивнул управляющий. — Вы, Елизавета Васильевна, интересная барышня. Хочется, чтобы у вас было всё хорошо. Жаль, что родственников не выбирают. В других условиях с такой деятельной натурой вы могли бы далеко пойти… Надо же! Паровую лесопилку соорудили!

Пошла я не так чтобы далеко, а к главе города графу Бровину. Он сам меня зазывал в гости на чай. Пришла пора принять приглашение.

26

Граф Бровин встретил меня с распростёртыми объятиями.

— Ну что же вы, Лизонька! — по-доброму попенял он мне. — Обещались захаживать, а от вас ни слуху ни духу!

— Извините, Станислав Альбертович, не со зла. Просто так сложилось, что дел больше, чем времени.

— Да какие дела в вашем возрасте? Если только от ухажёров отбиваться. Уверен, что уже все пороги в имении обили, прося руки и сердца такой красавицы.

— К сожалению, приходится отбиваться исключительно от проблем. Долги мачехи спокойной жизни не сулят.

— Вы из-за них ко мне пришли? — посерьёзнел граф.

— Относительно. Ещё и по нашему делу с лесопилкой. Хочу показать вам первые досточки, чтобы оценили продукцию.

— Запустили, значит? — удивился он. — Признаюсь, Лиза, я надеялся, но не очень верил, что справитесь. Чувствую, что разговор у нас предстоит долгий и серьёзный, поэтому предлагаю провести его за обедом.

— С удовольствием! — искренне улыбнулась я. — Проголодалась в дороге. Да после разговора с управляющим банком на нервной почве аппетит усилился.

— Уже успели и у Ивана Ивановича Брювельда побывать? Да вы скорая! Кстати, приличный и умнейший человек, хотя и не очень знатен. Вы с ним дружбу обязательно заведите. К кому доверие питает, тому всегда лазейки в финансовых делах найдёт. Этого у него не отнять.

— Вроде бы хорошо расстались. Давайте для начала я вам свои дощечки покажу?

— Помилуйте, голубушка! — замахал руками граф. — Я в этих делах совсем не разбираюсь. Вы мне их отдайте, а слуга отнесёт к хорошему мастеру. Пусть он и оценивает. Раз общение у нас с вами не на пять минут, то успеем получить ответ.

Так и поступили. Но разговора сразу не получилось. Когда я увидела блюда, которыми вышколенные слуги уставили стол, то чуть слюной не захлебнулась. От этих одуряющих ароматов мой желудок так громко заурчал, что даже Станислав Альбертович его услышал.

— Пока не поедите, никаких новостей! — категорично заявил он.

— Извините, я и вправду голодна.

— Не извиняйтесь, Лизонька! Прекрасный аппетит хоть и считается для молоденьких барышень моветоном, но я всегда считал, что хорошо может работать лишь тот, кто хорошо ест. А у нас с вами рабочие отношения намечаются.

Я сам раньше молочного поросёнка мог за один присест умять под бочонок мадеры! Правда, старость, будь она неладна, даёт о себе знать. Теперь больше не ем, а смотрю, как другие это делают. Чуть лишнего откушу, такие колики, что… Извините, ради бога, — прервался он. — Понесло дуралея.

— А какого рода колики? — замерла я с наколотым на вилку куском свинины. Даже сама не заметила, как она у меня в руке оказалась.

— Сильные. В верх живота стреляет так, что аж под лопаткой болит.

— До или после еды?

И тут, как это часто бывает с пожилыми людьми, длительное время страдающими от недуга, Станислава Альбертовича прорвало. Рассказывал долго, в красках. Я же, не перебивая, внимательно его слушала, при этом не забывая отдавать дань кулинарным способностям графского повара. Вскоре примерная картина заболевания у меня сложилась. Язва. Скорее всего, достаточно запущенная, но пока ещё не критичная.

— Вот так почти целый день и хожу голодным, — закончил он свой рассказ. — Одним вином да сигарами и спасаюсь.

— И помогает?

— Да что там от старости поможет? Отъел, видимо, своё.

— Извините за бестактность, но можете мне свой язык показать? Ещё бы хотела живот ваш пощупать.

— Лиза! — явно офонарел граф, округлив глаза до размера даже не блюдец, а тарелок. — Что же это вы такое говорите?!

— Не поймите превратно. Просто мне тут Дар от одной ведуньи перепал… Бабка Кривуша. Может, знаете? Она на наших землях в Озерском жила.

— Слыхивал. У церковников на особом учёте состояла. Значит, померла?

— К сожалению. Может, смогу немного облегчить ваши страдания?

— Неудобно как-то…

— Пожалуйста! Сделайте одолжение. Мне будет очень приятно помочь хорошему человеку.

После долгих уговоров граф всё-таки сдался и с сильным смущением вначале расстегнул камзол, а потом приподнял рубашку, оголив немаленький по размеру живот. Пальпация, характерный налёт на языке, а также Дар не оставили никаких сомнений, что язва присутствует. Скорее всего, в верхнем субкардиальном или кардиальном отделе желудка, судя по щекотке пальцев около этой области.

Я до сих пор не могу понять принцип работы Дара, доставшегося по наследству от бабы Светы. Но с помощью него смогла направить тепло на поражённый участок и заодно немного подняла иммунитет всего организма. Станислав Альбертович ожил прямо на глазах.

— Ишь ты! — воскликнул он. — Да вы, матушка, кудесница! Ничего не болит! Ей-богу, ничего! Эх, сейчас вместе навернём свининки да запьём хорошим винцом!

— А вот от жирного, жареного и алкоголя придётся отказаться, — разочаровала я его. — И желательно от курения тоже. У вас раздражённый желудок. Его соки от неправильной пищи разъедают стенки. Скоро образуется дырка, и всё через неё мимо попадать будет. Мучительная смерть гарантирована.

— Что ж мне голодным до конца своих дней ходить? — скривился он.

— Наоборот. Кушайте раз пять-шесть в день. Но по чуть-чуть. И накой тяжёлой пищи! Котлетки на пару ваш повар готовить умеет?

— Он всё умеет! В столице учился, а до того в самом Лионе. Поэтому и выписал его сюда за хорошие деньги.

— Отлично! Я ему подробный рацион для вас составлю. Годик потерпите, а потом уже можете небольшую слабину себе дать. Всё-таки жить нужно вкусно, а не грустно.

— Вот не было печали. Но сейчас, когда ничего не болит, начинаю страшиться возвращению колик. Пожалуй, послушаюсь совета… Но от сигар отказаться не в силах!

— Уговорили, — улыбнулась я. — Разрешаю одну, но только после еды.