Алла Эрра – Странная барышня (страница 28)

— Сдурела?! — вскочил он. — Этот костюм стоит больше, чем ты, со всеми потрохами!

— Компромисс — это когда обе стороны приходят к соглашению. Вот я и пришла. Ты не куришь, а меня нет за столом. И все довольны! Счастливо оставаться!

Под вопли Мэри и Вольдемара прошла к себе. Вначале выпустила пар, ругая себя на чём свет стоит из-за лесопилки. Потом стала думать трезво. С приездом Вольдемара жизнь моя намного усложнилась. Это понятно после сегодняшнего обеда. И это он ещё не освоился дома. Уверена, будет продолжение. Бороться с мужчиной намного тяжелее, чем с женщиной. Он намного сильнее. Поэтому здесь, в дремучем месте, без полиции и соседей за стенкой, может сотворить любую гадость. Звать на помощь будет некого.

Мои опасения подтвердились этим же вечером. Перед сном решила спуститься в людскую, чтобы поговорить со служанками. Я взяла за правило раз в несколько дней пить с ними чай и узнавать о проблемах усадьбы. Женщины поначалу себя чувствовали скованно, но потом привыкли. Стали делиться не только хозяйственными заботами. Дружбы между нами в силу разного социального статуса быть не может, но доверительность появилось.

Не успела я выйти из комнаты, как увидела стоящего в коридоре Вольдемара. Гнусно ухмыляясь, этот тип подошёл и прижал меня к стене.

— Думаешь, что особенная, Лизонька? — прошипел он, дыхнув перегаром и табаком. — Нет! Мужчина в этом доме — я! А ты всего лишь та, кто должна исполнять мои желания! И сейчас докажу это.

Внезапно его ладонь больно сжала мою грудь, а потом поползла вниз живота. Я попыталась вырваться, но силы настолько неравны, что получилось лишь на время остановить домогательства. Стала кричать. Никто не отозвался. Я попала!

— Вольдемар Потапович, — громко произнесла невесть откуда появившаяся запыхавшаяся Стеша. — Тама вас барыня в свои покои просют. Срочно, говорят.

— Чёрт! — выругался Вольдемарчик. — Не могла потерпеть немного… Иду!

Отпустив меня, он прошёл по коридору несколько шагов и повернулся в мою сторону.

— А с тобой, Лизонька, я ещё не закончил! Это только начало! Готовься!

Всхлипывая, я обессиленно опустилась на пол. Стеша помогла мне подняться и отвела в комнату.

— Я как ваш крик услыхала из окошка, так сразу со двора в дом кинулася, — стала объяснять она. — Токмо барыня сынка своего не звали. Енто сама придумала. Накажут теперича…

— Спасибо, Стешенька, — успокоившись, поблагодарила я. — С мачехой я сама потом разберусь. Ты ж моя спасительница!

— Да то невелика заслуга. Вы ложитесь, но дверь подоприте.

— Нет. Ночевать сегодня буду в людской. Вольдемар пьян и озлоблен. В таком состоянии может дверь вынести. Лучше мне на людях переночевать.

Всю ночь не спалось. Постоянно перед глазами стояло злое, похотливое лицо Вольдемара. В местах его мерзких прикосновений саднило кожу. Кажется, я против него бессильна. И теперь из жертвы психологического прессинга превращаюсь в иную жертву — сексуальную. Уверена, Мэри закроет глаза на бесчинства сыночка. Не удивлюсь, если сама посоветовала ему “проучить” падчерицу.

Но оставлять безнаказанным подобное нельзя! И я знаю, что сделаю!

25

Решение сложное, но я его приняла. Взяла самый острый нож, которым делала операции и тихонечко подкралась к спальне Вольдемара. Даже туфельки сняла, чтобы не цокать каблуками. С жутким страхом в душе отворила дверь, молясь, чтобы она не скрипнула и не разбудила спящего мужчину.

Повезло. Нажравшись, он спал беспробудным сном, храпя как трактор. Подобралась. Зажгла свечу. Осторожно отодвинула скомканное одеяло. Лежит голубчик, в ночной рубашке. Аккуратненько задрала её подол, оголив мужское естество. Хорошо, что без трусов, а то точно что-то вроде кружевных стрингов обнаружила бы!

Включив врача и отставив в сторону брезгливость, взяла “хозяйство” в кулак и приставила к нему нож. Вольдемарчик блаженно застонал от такого. Видимо, эротические сны сниться начали. Ну-ну! Ненадолго!

Резкий удар кулака в живот заставил проснуться эту скотину. Чудом успела немного отвести нож, чтобы не обрезать у корня его “стручок”.

— Ожил, зайчик? — ласково спросила у него, слегка вдавливая лезвие в причинное место. — Хотел сладенького? Сейчас получишь! Собственное и прямо в рот. Постараюсь отрезать быстро и аккуратно.

— Лиза… Лизонька! Ты чего удумала?! — пропищал он, бешено вращая зрачками.

— Каждый развлекается, как может. Я вот так могу. У нас с тобой интересная игра намечается, будущий евнух.

— Лиза… Так нельзя! Прости! Я всё понял!

— Что ты понял? То, что я всегда могу подловить тебя и оскопить? Или что нельзя скверно обходиться с пусть и названой, но сестрой?

— Всё! Всё понял! Убери нож!

— А ещё ты должен понять то, что хоть одна дворовая девка пожалуется на твои домогательства, то сожрёшь собственные яйца. Ещё ты забыл, что Дар имею. Прокляну и в жабу превращу.

Тут я соврала, так как даже если бы и была возможность совершить подобное “колдовство”, то ни за что не рискнула использовать Дар во вред. Никто не знает, как подобное может для меня аукнуться.

— Я не буду! Прекрати, пожалуйста!

— Отлично. — удовлетворённо сказала я. — Но памятку для твоего слабого умишки всё-таки оставлю.

После этого сделала два неглубоких, очень неприятных надреза кожи около мошонки Вольдемара. Воплей не было: он сразу потерял сознание. Неопасно. Но моральное удовлетворение за свои недавние переживания всё-таки получила.

Утром мы наблюдали замечательную картину. Вольдемарчик, расставив ноги шире плеч, неловко проковылял в столовую.

— Сынок! — тут же всполошилась Мэри. — Ты не болен?

— Болен, — за него ответила я. — И если он ещё раз приблизится ко мне, то вместе с ним пострадает и та, что потакает сынишке. Возьму осиновый кол и… Я девушка приличная, поэтому, Мария Артамоновна, сами представьте те места, в которых он может оказаться.

Ещё один моментик… Стеша вчера спасла вашего непутёвого сынишку от серьёзного греха. Надеюсь, что вы поблагодарите её за это, не повышая голоса?

— Я… Не…

— Замечательно! Ловлю вас на слове. А теперь позвольте откланяться. Работа не ждёт!

Во время нашего разговора Вольдемар не проронил ни единого слова. То ли по причине непонимания, как на всё реагировать, то ли по причине врождённой трусости. Скорее всего, и то и другое. Но мне сейчас искреннее на него плевать.

Заехавший за мной Прохор отвёз на лесопилку. Памятуя о завтрашней встрече с кредиторами, я потратила на неё весь день. Но оно того стоило. Первое, размеченное бревно оказалось на подающей тележке, которую мужики плавно подкатили под движущуюся пилу. Я с замиранием сердца смотрела, как стальные зубья вгрызаются в дерево, и одновременно страшилась того, что сейчас всё заклинит, паровой котёл взорвётся или порвутся приводные ремни. Обошлось… Первая доска есть! И потратили на неё минуты три, не более!

От счастья я завопила как бешеная, запрыгала, хлопая в ладоши, а потом со словами благодарности полезла обниматься к мужикам. Они оторопели от такого, но было видно, что им приятно подобное внимание и оценка их труда.

Пока не стемнело, мы умудрились сделать с десяток досок. После чего я проверила механизм на износ и осталась в полном удовлетворении от увиденного. Кое-что подкрутить надо, но это не смертельно. Ещё попросила от двух досок отпилить по куску сантиметров сорок. Хочу их взять завтра в Кузьмянск и показать знающим людям, способным оценить качество.

Уставшая, но довольная, в усадьбу вернулась затемно. Встретила меня Стеша.

— Лизавета Васильевна, водица горячая сварена.

— Вот спасибо! — искренне поблагодарила я. — Это то, что мне сейчас очень нужно. Хорошо, что догадалась.

— А чё тута гадать? Вы когда из лесу, то всегда изгвазданная. А сегодня аж цельный день тама. Я ещё покушать отложила. Голодная, небось?

— Как зверь! Вольдемар с мачехой где?

— Барыня в своих покоях карты раскладывает, а барчук спит. Пил сегодня цельный день и непонятно на кого ругалси… Прямо аж жуть какими словами!

— Уверена, что на меня. Ладно. Пойдём мыться и кушать. Не до этого урода сейчас.

Утром Макар запряг лошадь в двуколку, и мы отправились в город на переговоры.

Весна! Я не люблю её начало со всей этой слякотью, грязищей и резкими перепадами погоды. Зато обожаю, когда она полностью входит в свои права. Голые деревья за неделю становятся зелёными, солнце начинает припекать так, что уже и мыслей нет о тяжёлой зимней одежде. И дышится… Жизнью!

Именно с таким оптимистическим настроением я и въехала в город. Остановились у крыльца двухэтажного деревянного строения с незамысловатой надписью “Банк”. Внутрь прошла без помех и спокойно добралась до кабинета управляющего, который мне показал услужливый паренёк. Поразительная беспечность! И это в месте хранят деньги! Хотя допускаю, что охрана всё-таки есть, и для этого тихого патриархального городка её достаточно.

— Иван Иванович Брювельд, — представился пожилой мужчина за столом. — Вы по какому делу, сударыня?

— Елизавета Васильевна Озерская. Представляю интересы своей мачехи Марии Артамоновны. Вот её доверенная бумага, — с вежливой улыбкой произнесла я и положила документ на стол.

Лицо управляющего сразу из любезного превратилось в озабоченное.

— Елизавета Васильевна. Если ваша родственница опять хочет отложить выплаты по старым кредитам или собирается взять новый, то должен буду отказать.